На протяжении 16 лет Амира (фамилия не упоминается по просьбе героини) подвергалась сталкингу — за ней ходил по пятам и впоследствии писал с пугающими вопросами и просьбами 20-летний сын ее учительницы Руслан Шакиров. Взрослые, да и сама Амира, не видели в происходящем опасности: считалось, что Руслан просто «дурачок». Однако родители других пострадавших так не считали и добились того, что его посадили в тюрьму за насильственные действия сексуального характера в отношении несовершеннолетних. Амира рассказала «Холоду» о том, как преследования привили ей чувство стыда за себя и почему, несмотря на пережитое, она испытывает к своему преследователю не только ненависть, но и жалость.
Материал создан на основе интервью, взятого редакцией у героя. Речь героя отредактирована и сокращена для ясности с согласия героя, проведены фактчек и корректура. Мнение героя может не совпадать с позицией редакции.
«Дурачок»
Учительницу английского языка в школе в 10-м микрорайоне в Казани, где я училась, звали Резеда Фаиковна. Она была немного странной: рассказывала семи-восьмилетним детям, что в молодости была балериной, спала с румынами и ее похищали инопланетяне. Когда кто-то в классе неправильно читал «sex» вместо слова «six» — заостряла на этом внимание. Странным было и то, что на уроках всегда присутствовал ее сын — 20-летний Руслан Шакиров.
Однако это кажется мне странным только сейчас, тогда же никто не задавался вопросом, что он делает в классе. Я не знаю, какой точно у Руслана был диагноз, но при первом взгляде на него угадывалась некая задержка развития — он нормально говорил, но неуклюже передвигался, у него был лишний вес, при разговоре он немного фыркал и в уголках его рта собиралась слюна. Они с мамой оба странно одевались, и от них неприятно пахло. Принято было считать, что Руслан «дурачок» и просто помогает маме в школе.
Помощь эта заключалась в том, что, пока Резеда Фаиковна читала с классом текст на английском языке, Руслан выводил нас по одному в коридор и проверял домашнее задание — выучили ли мы слова, которые нам задали на предыдущем занятии. Ребята издевались над ним, называли его «толстым Русланом» и «фефешкой», смеялись, когда он в своей привычной манере неуклюже пробегал мимо них по коридору. Я не ангел и смеялась над ним вместе со всеми, потому что боялась идти против общественного мнения, да и мне самой, если честно, он был неприятен. Но несмотря на это я испытывала к Руслану жалость и в личном общении с ним была добра.
Я вела с ним дружелюбные смолтоки — рассказывала что-то про нашего классного руководителя и то, что мы с девочками ели в столовой. Когда я признавалась, что не выучила слова, он говорил: «Ладно, скажу маме, что ты все рассказала. Ты же хорошая девочка».
В 1990-е годы у нас в библиотеке продавали всякую всячину: сухарики, косметику. Моя подружка из семьи с достатком постоянно себе что-то покупала, а мне родители не давали карманных денег. Руслан же приносил мне гигиеническую помаду, никак это не объяснял, просто протягивал и говорил, что это мне. Я ее принимала — думала, что он так хочет меня отблагодарить за доброту. Но сразу же выкидывала — пользоваться этими помадами я брезговала.
Однажды в третьем классе мы шли с подругой в школу, и к нам подошел Руслан. Он протянул мне очередную гигиеническую помаду. Когда я хотела ее взять, он крепко обхватил меня и поцеловал в щеку. Сказал: «Амир, ты такая хорошая девочка, такая красивая. Спасибо тебе за все!» Тогда я не думала, что это насилие, мне просто было противно. Подруга смеялась, приговаривая: «Фу! До нее дотронулся толстый Руслан». «Фу-фу! Пошел нафиг, вообще с тобой никогда разговаривать не буду», — крикнула я и ушла в школу.
Мир идиотских и бесполезных взрослых
Я росла без отца, мама всегда пропадала на работе, поэтому школьными новостями я делилась со своей бабушкой. Рассказала я ей и о том, что меня поцеловал Руслан. «Ой, он что у вас, совсем дурачок, с головой не дружит?» — отреагировала бабушка. У всех к Руслану было отношение, как будто он наш ровесник. Он и правда вел себя как маленький ребенок. Обижался на нас не как взрослый человек на детей, которые его не уважают, а как ребенок на одноклассников. Я говорю «на нас», потому что после случая с поцелуем примкнула к кругу его обидчиков. Я стала гораздо более явно смеяться над ним, говорила: «Руслан, отойди от меня», — и всем своим видом показывала, чтобы он не смел ко мне приближаться.
В отместку Руслан подбегал ко мне на переменках и толкал меня, задевал плечом или тыкал пальцем, как это делают маленькие дети. Однажды он на всю школу крикнул: «Амира, ты по прописке должна учиться не у нас, а в шестой гимназии. У меня есть связи, и я сделаю так, что в следующем году учиться здесь ты не будешь».
Когда мне было приблизительно девять лет, Руслан на несколько месяцев пропал из моей жизни, перестал поддевать меня и пытаться вывести на диалог через негатив и угрозы. Впоследствии я узнала, что в это время он переключил свое внимание на других.
Девочка из параллели рассказала мне, что однажды ей надо было что-то распечатать. Она обратилась к своей классной руководительнице Резеде Фаиковне, и та сказала ей подойти с флешкой к Руслану после уроков, мол, он поможет.
В итоге Руслан запер девочку в материнском классе и требовал его поцеловать. Он бегал за ней по классу и кричал: «Реферат за поцелуй!» Девочка не растерялась, громко закричала, так что Руслан испугался и выпустил ее. Мне же так легко скрыться от него не удалось.
С четырех лет я играла на фортепиано и ходила в музыкальную школу. Когда мне было 10 лет, я стала замечать, что у музыкальной школы меня поджидает Руслан. Я никак не ожидала его там встретить, однако однажды увидела, что он ждет меня у входа. С тех пор он стал поджидать меня перед каждым занятием, как будто знал мое расписание. Он стоял вдалеке и молча на меня смотрел. Меня это пугало. Я стала заходить в музыкальную школу через другие входы, но все было тщетно. Поняв, что меня нет у привычного входа в здание, Руслан стал поджидать меня у ворот, которые никак было не миновать.
Я стала приходить раньше положенного. Тогда Руслан стал караулить меня по дороге в музыкальную школу, так что я вынуждена была ходить обходными путями, иногда делая круг через весь микрорайон. И все равно Руслан меня находил. Потом, чтобы меня не терять, он стал поджидать меня во дворе у моего дома. Встречая его там, я думала: «Какого хрена на меня налипла эта заноза с говном? Что мне нужно сделать, чтобы он отлип?»
«Откуда ты знаешь мое расписание? Что тебе нужно от меня?!» — однажды крикнула я Руслану. В ответ он издевательски рассмеялся и сообщил, что расписание ему показала моя учительница из музыкальной школы. Мне было девять лет. В 1990-е годы в той среде, в которой я жила, со мной никто не говорил о сталкинге и педофилах, не было у меня и сексуального воспитания. Но, несмотря на это, я понимала: то, что сделала моя учительница, ненормально. Не может взрослый адекватный человек, учитель, показывать расписание ребенка чужому взрослому, каким бы тот ни казался безобидным дурачком.
В тот же вечер, придя в музыкальную школу, я накричала на свою учительницу. Я очень злилась и спрашивала у нее, зачем она так поступила. Учительница явно растерялась и ничего мне не ответила. Я думаю, она показала Руслану мое расписание, не подумав, и не смогла подобрать слов, чтобы со мной тогда объясниться. Я же поняла, что живу в мире идиотских и бесполезных взрослых.
Думала, что сама виновата
Я не думала, что Руслан — маньяк, схватит и утащит меня в лес. И тем не менее мне было страшно и неприятно, что он за мной ходит. А еще очень стыдно. В школе я не распространялась о том, что Руслан меня преследует каждый вечер. После истории с поцелуем меня и так дразнили: «Тили-тили тесто, Руслан и Амира — жених и невеста». Будучи человеком бойким, я такие дразнилки пресекала, но про себя думала, что сама во всем виновата.
В детстве я была активной девочкой, и учителя жаловались маме на мою неусидчивость. Мама спрашивала меня: «Почему на Ляйсан, Камиллу (имена изменены по просьбе героини. — Прим. “Холода”) не жалуются? Почему ты не можешь тихо посидеть, почему у тебя всегда все не слава богу?» Я переносила эти же вопросы на ситуацию с Русланом и думала, что такая фигня могла случиться только со мной, потому что я неправильный человек.
Страшнее всего мне становилось вечером, когда я выходила из музыкальной школы. Я видела, что кто-то прячется за стеной, торчат одни глаза, и понимала, что это Руслан.
Я пускалась наутек, и меня это спасало — Руслан медленно бегал и за мной не поспевал. Однажды зимой я вышла из музыкальной школы и увидела, что за мной бежит не только Руслан, но и трое неизвестных мне мальчишек на год-два старше меня. Руслан быстро отстал, а мальчики еще долго бежали за мной, крича: «Эй, иди сюда!» — и подбадривая друг друга: «Давай-давай, беги, лови ее!» Мне было очень страшно, я думала о том, как бы не поскользнуться на гололеде. Слава богу, все обошлось, и я быстрее них добежала до своего подъезда.
На следующий день я пришла в школу и рассказала о произошедшем Резеде Фаиковне. Я сказала: «Вы понимаете, он уже не один за мной бегает. Он мальчишек каких-то подговорил». Резеда Фаиковна отреагировала так, будто я жалуюсь на расшалившегося одноклассника, а не на взрослого человека вдвое старше меня, который преследует меня вот уже несколько месяцев, а теперь и натравливает на меня других пацанов. «Вот это Руслан учудил! Интересно, а что это за мальчики были? Один из них, наверное, Дамир. Эх, он им, наверное, чипсы за это купил. Я ему скажу, Амира, не переживай», — ответила мне она.
Поняв, что все вокруг относятся к происходящему недостаточно серьезно, я обратилась за помощью к своей бабушке. Я не хотела просить ее отводить меня за ручку в музыкальную школу — это само по себе было стыдно, я ведь была уже большая девочка, да к тому же у бабушки к тому моменту началась деменция, и я не хотела, чтобы ее в таком состоянии видели мои знакомые. Но другого пути отпугнуть Руслана я не видела.
Бабушка стала отводить меня в музыкальную школу и встречать с занятий. Руслан продолжал ходить за нами, и бабушка ему кричала: «Руслан, дурак, уходи!» Он трусил в присутствии других взрослых и убегал. И вскоре, когда понял, что я теперь не одна, перестал меня преследовать.
Статус во «ВКонтакте»
На протяжении следующих трех лет мы с Русланом виделись в школе: он продолжал пытаться меня задеть, но перестал всюду за мной ходить — думаю, потому что я стала общаться с гопниками и другими парнями. Обычно мы сидели на лавке и курили сигареты. Это не было мне интересно, но мне хотелось казаться взрослее, и к тому же я понимала, что того, кто общается с гопниками, Руслан трогать побоится. От знакомой я знала, что ему приходилось им платить, чтобы те его не трогали и «крышевали».
Несмотря на страх перед моими новыми знакомыми, в 2008 году, в разгар популярности «ВКонтакте», Руслан снова дал о себе знать. В ВК мои подружки находили себе парней и ставили статус «в отношениях». Я мечтала сделать так же, и поэтому, когда мне написал некий мальчик с ником Морозов, я ответила, вместо того чтобы заблокировать неизвестный мне аккаунт.
С Морозовым мы вели дружескую переписку, он спрашивал меня, где я живу, в какой школе учусь, в каком классе. И каждое свое сообщение заканчивал фразой «Напиши ответ». Я знала от других девочек, что такую фразу в конце каждого сообщения оставляет Руслан Шакиров. Подруги также рассказывали мне, что он предлагал им деньги за информацию обо мне и других девочках. Многие в школе знали, что он покупает телефонные номера девчонок — платит их подругам, чтобы те прислали их ему. Когда я впервые узнала об этом, мне стало обидно, что ему интересны другие девочки. И тут же я испытала стыд. «Разве ты сама не мечтала, чтобы он от тебя отвзялася?» — спросила я у самой себя.
Я подозревала, что от имени Морозова мне пишет Руслан, и вскоре он сам подтвердил мои догадки, написав, что на самом деле меня знает. Когда его личность перестала быть секретом, Руслан стал писать мне то же самое, что и другим:
«Как ты думаешь, Даша (имя изменено. — Прим. «Холода») рассказала родителям или кому-нибудь, что я ее обнимал и чуть не поцеловал в щеку? Если я поцелую ее в губы, она расскажет кому-нибудь или нет и почему? Напиши ответы, и будут еще вопросы потом».
«Помоги сделать так, чтобы из трех девчонок, имена которых я тебе сейчас пришлю, я мог поцеловать в губы хотя бы двух так, чтобы они никому об этом не рассказали. Напиши ответ».
В большинстве случаев я игнорировала Руслана или писала ему, чтобы он шел куда подальше. На его вопросы отвечала, что не стану уговаривать своих подруг его целовать, и предупреждала, что целовать девочек он не имеет права: «Она расскажет!!!! И тогда тебе пипец!!» Но однажды мы с подругой продали ему наши старые номера телефонов и на вырученные деньги купили себе журнал. Вот такая у нас была глупая детская логика!
Как-то Руслан написал мне, что ему нравится моя одноклассница, тихая девочка, с которой никто не дружил. Руслан попросил помочь организовать встречу с ней. «Встречу назначь, пожалуйста, там, где народа вообще практически нету, и подальше от ее дома. Если назначишь встречу в хорошем месте, чтобы никто нас не видел, то дам 1000 рублей, ок?» — написал мне он.
Тогда я поняла, что дело серьезнее сообщений в ВК и эту девочку он может преследовать так же, как меня несколько лет назад. А девочка эта из неблагополучной семьи, у нее нет ни друзей, ни папы.
Мне стоило бы поподробнее расспросить его о планах встречи с одноклассницей, заскринить нашу переписку и показать ее директору школы. Но я была глупой и маленькой, и вместо этого написала Руслану, что у него будут проблемы, если он хоть пальцем коснется моей одноклассницы. Я также написала, что мне не нужны его деньги, и припугнула тем, что наши с одноклассницами родители подадут на него в суд, а переписку с ним я предъявлю как доказательство его виновности.
В ответ на это Руслан стал строчить мне истерические сообщения, что его взломали и он не вел никаких переписок, не просил номера девочек. Он говорил, что у него есть связи, он напишет Павлу Дурову и пожалуется маме. На следующий день, когда я пришла в школу, на меня накинулась Резеда Фаиковна. «Ты что охренела, сука? Ты что на моего сына… Он больной человек! Как тебе не стыдно на больного человека… Он вам ничего не сделал, хватит издеваться над моим ребенком, или я сделаю так, чтобы ты училась плохо», — кричала она. Тогда я решила, что с меня хватит этой семейки. Я перестала отвечать на сообщения Руслана и бросила затею привлечь его к ответственности.
Розовым сильно или слабо красит губы?
В старших классах я была президентом школы и общалась с Русланом только по организационным вопросам. Я вела группу нашей школы в соцсетях, и он писал мне с просьбами разместить там какие-то объявления, касающиеся школьной жизни. Все обсуждения велись в деловой плоскости и никаких пошлых намеков и просьб я от него больше не получала.
В 2013 году я окончила школу, в 2018 — Казанский Федеральный университет. В 2019 году я устроилась в «большую четверку» (Deloitte, PricewaterhouseCoopers (PwC), Ernst & Young (EY) и KPMG — четыре крупнейшие международные компании, предоставляющие аудиторские и консалтинговые услуги. — Прим. «Холода») и думать забыла про Руслана. Работа в корпорации представлялась мне современной формой рабства, атмосфера в компании была, как в сериале «Разделение» (американский сериал 2022 года, события которого разворачиваются вокруг загадочной корпорации Lumon Industries, которая предлагает своим сотрудникам радикальным образом «отделить» свою личную жизнь и воспоминания от рабочих. — Прим. «Холода»).
Начальник еще постоянно нагнетал, говорил: «Будьте осторожны с тем, что выкладываете в интернете. Вам повезло работать в легендарной компании, но помните, что все, что вы говорите в интернете, влияет на нашу репутацию». Я очень тревожилась, что напишу что-то не то в твиттере и меня за это уволят, и поэтому очень аккуратно вела соцсети.
Как раз в этот период я узнала от знакомых, что им под чужими никами пишет Руслан и задает очень странные вопросы обо мне. Вот такую переписку в мае 2019 года мне показала знакомая, с которой мы пересекались в летнем лагере КВН за несколько лет до того. Она тогда была подростком, а я вожатой одного из отрядов:
— Привет. Амиру знаешь или нет? Видела ее вживую или нет? Она мне нравится, хочу узнать про нее побольше. Помоги, и я заплачу от 6000 до 9000 рублей.
— Я тебе буду задавать вопросы, а ты отвечай. Только прошу без обзывания и не говори, что я про нее спрашиваю, договорились? Ты ее когда видела в последний раз вживую? Она красит губы или нет? Отвечай: да, нет, изредка.
— А ты сама лично вживую видела ее с накрашенными губами? Видела ее с накрашенными губами на той неделе? А чем, помадой, или блеском, или и тем, и тем она красит губы? А каким цветом помады она красит губы? Перечисли цвета. Приведу пример: розовый, красный. А чаще красным или розовым красит губы? А сильно или слабо она красит губы?
— Извини за такие вопросы, но будут и другие вопросы, много. Розовым сильно или слабо красит губы? Красным сильно или слабо красит губы? На каждый вопрос отдельный ответ. А красный издалека будет виден на ее губах или нет? А почему красная помада будет видна издалека на ее губах, если она красной помадой слабо красит губы?
— Ты видела вживую или нет, она целовалась в губы или нет? Она сосалась с языком или просто целовалась в губы? Я просто все хочу знать. А как думаешь, она может сосаться с языком: да, хорошо; да, не очень хорошо; нет, немного.
Подобные вопросы он задавал моим друзьям и знакомым в 2013 и 2014 годах, и сомнений в том, что это именно Руслан, хоть и под чужим ником, у меня не было. Он всегда начинал с обещания вознаграждения, задавал много вопросов и предоставлял варианты ответов на них. Мне кажется, что так странно общаются очень немногие люди. Сообщения еще часто были пересланными, будто у Руслана был заготовленный шаблон опросника.
«Какого хера! Мне 24 года, а он все никак от меня не отвяжется!» — думала я. Мне было стыдно, что кто-то спрашивает обо мне такие вещи у малознакомых людей. Я переживала, что Руслан напишет моим коллегам и они бог знает что обо мне подумают. Я закрыла свой ВК и предупредила друзей, что есть такой человек, который с разных ников пишет моим контактам и задает им странные вопросы про меня. Попросила не отвечать ему и скидывать мне его сообщения, если такие будут. В ответ на это человек, которого я считала своим близким другом — мы с ним несколько лет играли в одной команде КВН — написал, что я таким образом просто хочу обратить на себя внимание. Меня это очень ранило: я чувствовала, что со своей проблемой осталась один на один, потому что даже близкие люди не понимают, насколько это все неприятно.
В 2019 году в обществе стали активнее обсуждать проблемы ментального здоровья, я стала смотреть психологические шоу вроде «Подруг» Тани Мингалимовой. Оттуда узнала о том, что из себя представляет сталкинг, и впервые, уже только будучи взрослой, осознала, какой вокруг меня творился хоррор. У окружающих и у меня самой к действиям Руслана было наплевательское отношение: «Ой, толстый Руслан-дурачок!» — думали все мы и не придавали этому значения.
На деле же Руслан был настоящим сталкером. Будучи ментально нездоровым, но взрослым, он покупал телефонные номера несовершеннолетних девочек, преследовал их и пытался организовать с ними встречи в безлюдных местах, которые непонятно как бы кончились. Я также поняла, что Руслан, скорее всего, фетишист. Неспроста он постоянно спрашивал про губы и цвета и дарил мне в детстве гигиеническую помаду.
Чувство, что я мерзкий человек, ходячий клоун
Позднее эта история обросла еще более ужасающими подробностями. Я узнала, что в 2017 году Руслана приговорили к трем годам лишения свободы за совершение действий сексуального характера в отношении нескольких подростков, а в 2020-м по аналогичному обвинению его посадили в колонию уже на девять лет. То есть те сообщения в 2019 году моей знакомой он писал уже из заключения.
Со мной связалась мама одной из девочек, которая добилась посадки Руслана. Она рассказала, что они с дочкой жили в соседних квартирах с Резедой Фаиковной и Русланом. Та хотела, чтобы Руслан рос как все и ходил в обычную, а не специализированную школу, не хотела знать его диагноз и не водила его по врачам. Чтобы за ним всегда был присмотр, она устроилась воспитательницей в садик, куда он ходил, а потом стала учительницей в его школе.
По словам той женщины, Руслан никак не контактировал с ее маленькой дочкой вживую, но под другим именем рассылал ее одноклассницам в ВК вопросы про нее и ее подругу. Вместе с мужем они подали заявление на Руслана в полицию, с помощью хакера установили, что IP-адрес, с которого отправлялись сообщения, принадлежит Руслану, и собрали показания других родителей о том, что Руслан интересуется и их дочками: пишет в соцсетях, преследует их и дарит им подарки. Но в полиции им отказали в возбуждении дела из-за отсутствия состава преступления и предложили устроить встречу с кем-то из пострадавших, чтобы он кого-то «попытался потрогать».
Никто из родителей на такой шаг не пошел, но та женщина, которая мне написала, не сдалась. Она рассказала мне, что создавала фейковые странички в ВК и писала предупреждения родителям девочек, к которым тот добавлялся в друзья. Руслан жаловался на ее странички, их удаляли, но она заводила новые, пока следователи не написали ей с новостями, что нашли лазейку, как привлечь Руслана к ответственности по массовому обращению родителей. В итоге его признали виновным и дееспособным и посадили в тюрьму.
Когда я узнала об этом, задалась вопросом: а где была моя мама? Почему она не защитила меня так, как защитила свою дочь та женщина? В прошлом году я впервые пошла в терапию, и мне поставили диагноз — тревожное расстройство. Я думаю, что присутствие в моей жизни такого человека, как Руслан, не прошло для меня бесследно. Если раньше я была очень открытой, помогала бабушкам на улице и вообще была эмпатичной по отношению к незнакомцам, то теперь так не делаю. Я не знаю, чем обернется для меня моя доброта, и предпочитаю помогать через благотворительные фонды.
Помимо этого у меня развилась тревожность относительно ведения блога. Я боюсь отвечать незнакомым людям в соцсетях, постоянно думаю о том, как легко вычислить, где живет человек, по засвеченным локациям в инстаграме, и о том, сколько информации о нас содержится в слитых базах данных. Я всегда держу в голове мысль, что могу наткнуться на сталкера еще более страшного, чем Руслан.
Еще я чувствую, что история с Русланом поспособствовала тому, что я постоянно испытываю стыд за себя. У меня часто появляется ощущение, что я мерзкий человек, ходячий клоун. В таких ситуациях другие не оказываются. И это ощущение со мной всегда, не только когда я вспоминаю свое детство и преследования Руслана. Бывает такое, что я выпью на вечеринке и становлюсь чересчур общительной, рассказываю друзьям о своих чувствах. Потом прихожу домой, мою посуду, чищу зубы и думаю: «Фу, зачем я живу? Как же мне от самой себя стремно!»
Несмотря на это, я все еще испытываю жалость к Руслану, хоть и ненавижу то, что он сделал со мной и другими девочками. Он больной человек, и в российской колонии, где унижают всякого сидящего по его статье, ему наверняка приходится непросто. Мне жалко, что его судьба сложилась именно так — его мама хотела для него нормальной жизни, а он в итоге оказался в тюрьме. Я считаю, что девочек необходимо было защитить от него, но мне бы хотелось, чтобы он принимал препараты, которые могли бы купировать его нездоровое влечение, а не сидел в тюрьме.
Хочется, чтобы у других детей было не так
Я давно хотела поделиться своей историей в инстаграме — предостеречь других, что такое бывает. Но меня останавливало все то же чувство стыда и страх опозориться. Однако в последнее время мне стало попадаться все больше комедийных роликов про переписки с фетишистами. Так, например, одна беременная девушка публикует свои переписки с очень странным человеком, который выясняет у нее, на каком она сроке, замужем ли и когда разведется и выйдет замуж за него.
Другие пользователи, которые продают на «Авито» пуховики, публикуют не менее странные переписки с покупателями, которых волнует вопрос, вздуется ли куртка, если ее поместить в воду (ранее в этом году в сети стало популярным видео девушки по имени Злата, которая продавала верхнюю одежду на «Авито» и столкнулась со странной покупательницей. Та спрашивала, надуется ли пуховик, если его поместить в воду, и прислала Злате видео в других куртках, которые надувались под водой. Пользователи сети сообщили Злате, что ей, скорее всего, написал фетишист, чей фетиш — надутие курток. Злата убедилась в этом, когда нашла паблики посвященные такому фетишу. — Прим. «Холода»).
Все это преподносится как юмористический контент, но мне от такого не смешно. В фетише как таковом нет ничего плохого, но когда один человек себя удовлетворяет, а другой находится в неведении — я это рассматриваю как психологическое насилие.
Мне захотелось поделиться этим наблюдением с аудиторией, а также рассказать свою историю. Я записала несколько роликов о том, как меня преследовал Руслан, и они широко разошлись по интернету. Около 20 девочек рассказали мне, что в разные годы — как до моего прихода в школу, так и после 2019 года (когда Руслан писал моим знакомым) — сталкивались с таким поведением со стороны Руслана, и показали мне выдержки его сообщений к ним. Большинство реакций на ролики было положительным, многие меня поддерживали, благодарили за откровенность и писали, что теперь будут знать, что говорить своим детям.
Но были и люди, как правило, мужчины, которые обесценивали мой опыт. Кто-то из них говорил, что я все выдумала ради хайпа, кто-то уверял, что в действиях Руслана не было «ничего такого». «Могла бы познакомиться и поотвечать на вопросы. Деньги бы еще срубила!» — писали мне эти люди.
А обесценивающий комментарий, который меня по-настоящему зацепил, отпустила моя мама. Сравнивая мою историю и историю той девочки, чья мама в итоге добилась посадки Руслана, она сказала, что у меня еще «были цветочки». Я с такой оценкой не согласна и считаю: то, что пережила я, не должен проходить ни один ребенок. Но я понимаю, что маме тоже тяжело. Она мой активный подписчик, и я думаю, что ей нелегко читать комментарии людей, которые спрашивают: «А где все это время была твоя мама?» Таких комментариев на моей страничке много.
Я надеюсь, что родители, ознакомившиеся с моей историей, поймут, насколько важно выстроить отношения со своими детьми так, чтобы те могли им рассказать обо всем, что происходит в их жизни страшного и стыдного. Я не могла поделиться с мамой своими переживаниями насчет Руслана, потому что понимала, что она занята и вечером после работы у нее только и хватает сил, чтобы спросить, сделала ли я уроки. Хочется, чтобы у других детей было не так.
Еще хочется сказать девочкам и девушкам, чтобы они доверяли своим инстинктам. Если вам кажется, что какой-то человек ведет себя неподобающе и вас пугает, — вам не кажется. Руслан боялся огласки и был пугливым — сразу убегал при виде взрослых, переживал, как бы девочки не рассказали о его домогательствах родителям. Поэтому важна огласка, нужно не молчать, если с вами что-то такое происходит. Сейчас, если за мной по пятам будет следовать мужчина, я буду орать на всю улицу или лаять, как собака, и мне будет все равно, что люди вокруг сочтут меня сумасшедшей. Главное остаться целой.
