Они набрасывались на случайных людей на улицах Москвы. Кто-то из их жертв шел с работы, кто-то спешил домой после уроков английского. Но никто из них не дошел до точки назначения: их избили до смерти или пырнули ножом. Причина была одна: они выглядели как «нерусские». «Охотники на людей» из «НСО-Север» — в материале «Холода».
«В ванне, освещенной одной лампочкой, лежит труп. Голова, неестественно наклоненная в сторону, принадлежит худощавому молодому мужчине в майке и спортивных штанах. Над телом склонился другой — в клетчатой рубашке, с лицом, скрытым банданой. Он вытирает кровь с ножа и тихо насвистывает мелодию».
Так журналист Financial Times в 2010 году описывал видео, попавшее в распоряжение СМИ. На записи группа мужчин жестоко убивает молодого человека. Сначала его избивают. Потом душат. Затем — под музыку Моцарта — отрезают ухо. А под песню Rammstein выкалывают глаза и отрубают руки.
Несмотря на то, что об этом написали в американской прессе, это случилось не в США. Видео сняли 18 июля 2008 года в однокомнатной квартире в селе Подъячево, в 70 километрах от Москвы. А человек с ножом насвистывал известную советскую песню «С чего начинается Родина?»
Всего спустя несколько дней — в ночь на 22 июля — в квартиру, представившись пьяными соседями, постучали оперативники. На месте они арестовали четырех человек. Оказалось, что это убийство — не единственное, что они совершили.
На севере Москвы
Задержанных звали Владислав Тамамшев, Лев Молотков, Сергей Юров и Константин Никифоренко. Все они были молодыми. Самый старший — 26-летний Лев Молотков из Сергиева Посада — был айтишником. Константин Никифоренко учился в Московском университете пищевых производств (сейчас Росбиотех). 24-летний Сергей Юров дезертировал из армии. Четвертым задержанным был 18-летний Владислав Тамамшев. Про то, работал ли он или учился где-то, нет информации. По сообщениям СМИ, он был сыном полковника ГРУ и переехал в Подмосковье из Хабаровска меньше чем за год до задержания.
Это была не просто группа друзей, которая снимала квартиру в Подмосковье. Арестованные признались, что состояли в неонацистской группировке. На протяжении как минимум нескольких месяцев они нападали на людей, которые выглядели как «нерусские», избивали и убивали их.
В России к концу 2000-х годов таких организаций было как минимум 150. Какие-то из них пытались действовать в правовом поле — например, одна из самых крупных, Движение против нелегальной иммиграции (ДПНИ). С 2005 года ее члены помогали устраивать «Русские марши» — шествия, на которые выходили представители разных правых движений. Участники маршей выкрикивали лозунги против мигрантов и иноэтничных граждан, которых рассматривали как врагов государства и русского народа.
При этом среди лозунгов были и откровенно нацистские, например, «Зиг-хайль, зиг-хайль, мы построим белый рай», «Нет жидовской власти». Такие выкрики прозвучали в Москве в 2011 году — тогда на митинг, по данным МВД, вышло около семи тысяч человек.
Параллельно действовали и откровенно бандитские группировки, которые периодически нападали на мигрантов. Не было такого месяца, чтобы СМИ не писали об очередном избиении приезжих. По данным исследовательского центра «Сова», отслеживающего преступления на почве национализма и ксенофобии, в 2007 году было совершено 239 нападений, а в 2008 году — 292. И это только те, где жертвами были выходцы из Центральной Азии и с Кавказа.
Группировка, в которую входили арестованные, была частью организации «Национал-социалистическое общество» (НСО), которую основали в 2004 году Сергей Коротких, известный по прозвищам Малюта и Боцман, и Дмитрий Румянцев. У нее были подразделения в нескольких городах, но в основном ее члены действовали в столице.
Это прописано в уставе организации. Сначала члены НСО делились на звенья — туда могли входить от трех до 10 человек. У каждого звена был свой «звеньевой». Он собирал информацию обо всех членах — в том числе данные паспортов, домашние адреса, номера телефонов.
От двух до 10 рядом расположенных звеньев объединялись в первичную ячейку. У нее должен был быть совет, состоящий из уполномоченных по разным вопросам: организационным, идеологическим, финансовым и так далее. Члены ячейки должны были собираться не реже одного раза в месяц и принимать общие решения. На собраниях ячейки должен был присутствовать представитель вышестоящего руководящего органа. Этот орган имел право отменить любое решение ячейки.
В уставе было написано, что в НСО были уровни и выше ячейки: например, несколько ячеек объединялись в территориальные блоки, а те — в региональные организации. Но доподлинно неизвестно, до какой степени это работало.
У некоторых подразделений были свои названия. Задержанные Тамамшев, Молотков, Юров и Никифоренко входили в «НСО-Север». Это предполагало, что ее члены должны были действовать на севере Москвы.
Основная официальная цель НСО состояла в том, чтобы пропагандировать «идеологию русского национал-социализма». Для этого они пытались заниматься политикой: выступали на митингах и выдвигали кандидатов на местных выборах (и всегда проигрывали). До 2007 года у организации была своя газета под названием «Корпус» и сайт, а также устав, где были прописаны их цели.
«Возрождение России как мощного русского, социально ориентированного государства, играющего одну из ключевых ролей в обеспечении мирового порядка»; «борьба за освобождение русских граждан от угнетения и произвола бюрократии и чиновничества»; «создание духовных и материальных условий для повсеместного возрождения многодетной русской семьи».
Это всего три из 15 пунктов плана НСО. Ни в одном из них не говорилось, что надо избивать на улице «нерусских». Однако именно это они и делали.
«В НСО считали, что можно одновременно выдвигать кандидатов на местных выборах и кого-то резать на улице. Сейчас кажется, что это какое-то безумие, что такой путь никуда не мог привести. Но им, очевидно, так не казалось», — говорит глава исследовательского центра «Сова» Александр Верховский в разговоре с «Холодом».
Неизвестно, кто, когда и в какой ячейке совершил первое убийство. Также непонятно, как часто члены НСО нападали на кого-то в других городах России. Большинство преступлений, которые впоследствии были раскрыты, совершали члены одной ячейки — «НСО-Север». С весны 2008 года они один за другим стали попадать в руки милиции. Последнего из них арестовали в мае 2009 года.
Свинорез и Адольф
По делу «НСО-Север» проходили 13 человек: 12 мужчин и одна девушка — студентка журфака МГУ Василиса Ковалева. Все они были молодые: самому старшему на момент задержания не было и 30 лет. Младший из них был школьником — ему исполнилось 16.
Среди этих 13 были и лидеры «НСО-Север». Формально группировкой руководил Лев Молотков — айтишник из Сергиева Посада. В СМИ тех лет «НСО-Север» часто называли бандой Молоткова. При этом он, как утверждали его адвокаты, лично никого не убивал.
Самым жестоким в «НСО-Север» считался 18-летний Владислав Тамамшев из Хабаровска, которому товарищи дали кличку Свинорез. В группировке он отвечал за внутреннюю безопасность и боевую подготовку других членов: он их тренировал, учил пользоваться ножами и другим оружием. Адвокаты других подсудимых в разговорах с журналистами называли его полным отморозком и надежной машиной для убийства. «Я вот националист, да. Я за то, чтобы чурок колбасить», — передавали репортеры слова Тамамшева из зала суда.
Как Тамамшев учил убивать
Из показаний члена «НСО-Север» Сергея Юрова: 25 января 2008 года Тамамшев повез меня на проверку, где я должен был убить ножом нерусского. Примерно в 21 час 00 минут в районе метро «Бабушкинская» мы увидели молодую пару, на вид им было примерно лет по 20, киргизы. Мы пошли за ними. Недалеко от метро они свернули в переулок. Влад сказал мне: «Работаем!» Я достал нож, который приготовил заранее, — мне дал этот нож Влад. Влад также достал нож. Мы напали на молодую пару киргизов. Киргизы были одеты в джинсы, теплые куртки-пуховики. У девушки была красная куртка, а у парня была темная куртка. Влад начал наносить колющие удары ножом парню, а я ударил ножом несколько раз девушку в грудь и плечо, я также хотел нанести девушке колющие повреждения. Девушка вскрикнула — и я отпустил ее, я не смог ее убить. Влад перерезал горло парню, которого он бил ножом, таким образом «добив его». Я «добить» девушку не смог — и мы убежали. Позже из интернета я и Влад выяснили, что девушка не умерла. Влад отчитал меня, он ругался и сказал мне, что всегда жертву нужно добивать.
Тамамшев приехал в Москву по приглашению Максима Базылева по прозвищу Адольф, с которым познакомился в интернете. Это был еще один — 14-й — арестованный по делу. Его задержали в марте 2009 года, но на суд он не попал: вскрыл себе вены в СИЗО и умер.
Базылева можно считать одним из ключевых людей в этой истории: он был среди руководителей НСО и занимался там финансовыми вопросами. Как следует из показаний членов группировки, через подпольные карты они получали от 2000 до 25000 рублей в месяц. Когда Базылев умер, на его счетах нашли 200 миллионов рублей. Откуда они взялись, неизвестно.
Он же призывал членов организации к «белому террору». Говорил с трибуны, что «Россия будет русской или безлюдной», и в некоторых случаях, возможно, сам отдавал приказы убивать людей — по крайней мере это следует из показаний подсудимых.
Базылев стал главным в НСО после того, как оттуда ушел Дмитрий Румянцев: они поссорились. При этом Базылев был известен в националистических кругах еще до НСО. Он был издателем правого журнала «Русская воля» и уже отсидел в начале 2000-х годов за участие в групповом нападении.
Румянцев потом давал показания, где говорил, что за разногласия возникли между ними: Базылев, по его словам, считал путь легальной политической борьбы неверным и предлагал «завалить страну трупами». «НСО должно стать наиболее радикальной организацией, <…> неким примером для подражания, запалом для начала тотальной террористической войны», — говорил Базылев, согласно показаниям Румянцева.
Давал ли он лично указы убивать, точно сказать нельзя. Показания подсудимых в этом деле разнятся. Особенно резко изменились показания Владислава Тамамшева: сначала он утверждал, что убивал людей по собственной воле, а после того как пошел на очную ставку с Базылевым, стал утверждать, что это руководство организации давало ему указания.
«Когда я участвовал в совершении убийств Каюмова, Акматова и Эргешевой, Керимова, Костикова, Джаркинбаева, Гулиева, Тарамарина и Крылова, непосредственные указания о совершении убийств мне давал Молотков, но я после встречи с Базылевым понимал, что все эти преступления совершаются по плану, составленному Базылевым», — говорил он.
Через два дня после очной ставки с Тамамшевым Базылев умер. Многие в националистических кругах считали, что его убили покровительствовавшие НСО силовики — якобы чтобы он не успел рассказать, откуда у него взялись деньги.
Достоверно известно, что некоторые члены группировки совершали нападения на почве ненависти и до вступления в нее. Например, продавец книжного магазина Виктор Апполонов и Николай Михайлов, который учился в ПТУ на механика. Согласно СМИ, когда на психиатрической экспертизе у последнего спросили, почему он стал националистом, он ответил, что «нерусские убили его друга, постепенно подсаживая на героин».
А Василиса Ковалева — поэтесса-любительница и студентка журфака — наоборот, объясняла потом следствию, что просто дружила с членами «НСО-Север» и стала свидетельницей некоторых преступлений. Сама она якобы ни на кого не нападала.
Тем не менее осудили их всех. В ходе допросов выясняли, какие убийства совершала группировка. Всего участников «НСО-Север» признали виновными в убийстве 27 человек.
«У него было довольное лицо»
Большинство из этих 27 человек были случайными прохожими «южной» или «восточной» внешности, которым не повезло попасться на глаза участникам «НСО-Север». Судебный процесс проходил в закрытом режиме и полного перечня имен жертв в открытом доступе нет. Но некоторые из них известны по фрагментам дела, опубликованным в книге Ильи Фальковского «Незаметные убийства».
Первое убийство, детали которого доподлинно известны, состоялось 9 декабря 2007 года. Жертвой был молодой человек по фамилии Хошимов. По рассказам свидетелей, на вид ему было 17–18 лет, у него были темные глаза и волосы. Его ударили ножом на Пятницкой улице — в районе станции метро «Третьяковская».
«Кровь вокруг него была вообще в невозможном количестве. Более того, кровь шла ртом: человек захлебывался собственной кровью, у него ею были залиты глаза. Где, собственно, находились повреждения, при таком количестве крови я сказать не могу. Он был без сознания и практически не дышал», — говорила очевидица. Свидетели вызвали скорую помощь, но, по их словам, было уже поздно. Молодой человек скончался.
В тот день Николай Михайлов и Дмитрий Чечкин вместе с Василием Кривцом и Дмитрием Уфимцевым прогуливались по Москве и решили где-то перекусить. Согласно протоколу допроса Чечкина, Михайлов и Уфимцев тогда отдалились от группы и подошли к молодому человеку. Михайлов ударил его по голове, а Уфимцев нагнулся и произвел какое-то странное движение. Вероятно, пырнул его ножом.
Михайлов и Чечкин потом проходили по делу «НСО-Север». Кривца и Уфимцева тоже судили, но не как членов организации.
Другая жертва — Давлатбеков Д. Х. (точное имя неизвестно), приехал в Москву из Таджикистана на заработки в августе 2007 года. Как рассказывал его двоюродный брат, он проживал у станции метро «Щукинская» и работал на заводе — с девяти утра до шести вечера, без выходных.
5 января 2008 года он ушел на работу, а вечером не вернулся домой. Испугавшись, двоюродный брат стал звонить ему. Телефон взял следователь, который рассказал, что Давлатбекова убили. Он просто оказался в том месте, где «охотились» участники «НСО-Север».
Было много других убийств случайных людей просто потому, что они выглядели «нерусскими». Например, в феврале 2008 года так убили мужчину среднего возраста по фамилии Исаев. Убийство произошло в районе станции метро «Красногвардейская». Так вспоминала этот эпизод свидетельница:
«Мои друзья провожали меня домой. <…> Мы шли часов в шесть вечера, было уже темно. Со стороны станции метро подбежали трое ребят <…>. Все трое набросились на мужчину, который, как мы поняли, шел домой. Ребята подбежали к нему и стали его бить руками и ногами. Возле подъезда стояли две женщины с ребенком. Когда мужчина начал падать, то чуть не упал на коляску. Женщины закричали: “Что вы делаете?” Когда он упал, они его еще побили руками и ногами, а после этого ребята побежали в сторону соседнего дома <…> Когда я подошла к пострадавшему мужчине, он закатил глаза и у него изо рта пошла кровь. Картина неприятная, никому не желаю такое увидеть. Произошло все очень быстро, буквально около минуты».
Согласно протоколам, иногда убийства происходили спонтанно. Но были случаи, когда члены «НСО-Север» собирались вместе и даже ездили в другие города, чтобы кого-то там зарезать. Так, 16 января 2008 года Виктор Апполонов и Владислав Тамамшев поехали в город Щербинка.
«Я связался по программе ICQ с Тамамшевым Владиславом, которому предложил совершить акт национального возмездия — убийство лица неславянской внешности <…> Я предложил ему совершить убийство в городе Щербинка, потому что я там был пару раз и видел национальный состав его жителей», — говорил Апполонов на одном из допросов.
С ними был некий Дима, который в материалах дела больше не появляется. Втроем они отправились на вещевой рынок, где искали подходящую жертву. «Увидел “среднего” азиата: он шел с пакетами, в своих мыслях, в сторону дороги», — рассказывал Апполонов.
Жертвой был мужчина по фамилии Каюмов. Его ударили ножом — первым бил Тамамшев. Когда у Апполонова спросили, почему выбрали именно Каюмова, он ответил: «У него было довольное лицо, очень большие пакеты, очень толстый живот и азиатская внешность».
Из показаний Апполонова:
Обвинитель: Что Вы испытывали в момент убийства Каюмова?
Апполонов: В момент убийства я ничего не испытывал, а после убийства я испытал чувство исполненного долга, удовлетворения.
Обвинитель: Раскаиваетесь ли Вы в совершении данного преступления?
Апполонов: Нет, не раскаиваюсь.
Исполнение долга, акт национального возмездия, дестабилизация обстановки в стране, разжигание межнациональной розни — так убийцы объясняли свои цели и мотивы. «Право на жизнь имеют лишь белые люди, ведущие здоровый образ жизни, которые доказали свое право на жизнь в борьбе с небелыми расами», — утверждал тот же Апполонов.
Но при охоте на «небелых» они иногда промахивались.
«Мужчина кавказской внешности»
Вечером 18 февраля 2008 года несколько членов «НСО-Север» оказались в районе железнодорожной платформы Лосиноостровская. Согласно показаниям некоторых из них, у Константина Никифоренко были проблемы с некими кавказскими уголовниками — то ли грузинами, то ли армянами, — поэтому товарищи по группировке решили ему помочь. Планировали ли они убийство, неизвестно.
Вместе с Никифоренко были Лев Молотков, Владислав Тамамшев и Виктор Апполонов. Был также некий друг Никифоренко по имени Илья Пушкин, но он нигде больше не засветился. Согласно показаниям Апполонова, впятером они ходили по району, где жил Никифоренко и где могли его искать те, с кем у него был конфликт.
«На станцию я приехал после работы где-то в 18–19 часов и прихватил заодно с собой около 200 листовок, чтобы по пути расклеить агитационные материалы НСО <…> Было уже темновато, когда мы проходили рядом с одним домом, возле которого мужчина кавказской внешности очищал снег со своей легковой машины темного цвета, стоявшей на обочине дороги», — рассказывал об этом вечере Лев Молотков.
Это был не тот человек, которого искали члены группировки. Тем не менее в тот вечер ему не повезло. Владислав Тамамшев, как признавался потом сам, решил на него напасть. Он несколько раз ударил жертву ножом.
Из материалов дела следует, что пострадавший был тяжело ранен, но смог убежать. Ему удалось сесть в такси, откуда он добрался до ближайшего поста ДПС. Там, согласно протоколу, он сообщил, что на него напали — якобы это сделали кавказские подростки, которые, по его предположению, хотели угнать машину.
Сотрудники милиции вызвали скорую помощь, но та долго не приезжала. Медики доехали спустя примерно полтора часа — к тому моменту мужчина уже потерял сознание. Позже он умер в больнице от потери крови.
Жертве был 21 год, он учился в Московском государственном строительном университете. Его звали Максим Костиков, и он был русским.
В тот вечер Костиков был в гостях у своей девушки по имени Таня. Она, по ее рассказу, накормила его ужином, после чего он должен был поехать на курсы английского языка. Но спустя несколько часов она заметила, что автомобиль Костикова стоит во дворе — с открытыми дверями. Подойдя к нему, Таня увидела, что ключи находились в замке зажигания, а на переднем пассажирском сидении лежали сумка, телефон и шапка. Ничего из личных вещей жертвы убийцы брать не стали.
Хоть Тамамшев и признавался, что это он убил Костикова, общая картина случившегося противоречива. Другие подсудимые утверждали, что в этот день Тамамшев действительно кого-то зарезал в этом районе — но это был не Костиков. К тому же близкие жертвы говорили, что у него был «славянский» тип лица и темно-русые волосы и спутать его с типичным кавказцем было сложно.
Потерпевший сказал, что на него напала группа кавказских подростков, но Тамамшев утверждал, что действовал один. Вдобавок, подсудимые говорили, что машина Костикова была темного цвета, но на самом деле она была светлой.
Из показаний Апполонова: Обвинительный приговор не может быть построен на противоречиях, которые не удалось устранить в ходе предварительного слушания. Подсудимый Никифоренко, Тамамшев, Молотков, сотрудники поста ДПС, свидетели из числа родственников погибшего и я в том числе, все давали разные показания. Противоречия были весьма серьезные, начиная от цвета автомобиля и прочее <…> Подсудимый Тамамшев в ходе судебного разбирательства подтвердил, что убийство в тот день он совершал единолично и ему никто не помогал. Костиков незадолго до своей смерти сообщил, что на него напали 5–6 человек. По версии следствия к убийству Костикова причастны я, Тамамшев, Молотков, невольными очевидцами стали Никифоренко и Пушкин. Молоткову на тот момент было 26 лет, мне, Тамамшеву, Пушкину и Никифоренко было по 18 лет, что противоречит показаниям, которые перед смертью дал Костиков…
Возможно, в тот день действительно произошли два нападения в одном районе. Но нельзя также исключить, что подсудимые врали, чтобы запутать следствие. Как бы то ни было, Тамамшев признался — не только на суде, но и в рассказах другому члену «НСО-Север» Сергею Юрову.
Из показаний Юрова:
Он рассказывал, что зимой нападал на нерусских студентов <…> Одного из студентов Тамамшев и Друид (Виктор Апполонов. — Прим. «Холода») зарезали, однако студенту удалось убежать от них, поймать «попутку», доехать до поста ДПС, где указанный студент скончался. Этот случай был в районе железнодорожной станции Лосиноостровской в г. Москва. Также мне известно, что Тамамшев участвовал практически во всех акциях-убийствах в г. Москва с января по март 2008 года.
Убийство Костикова официально фигурирует в списке преступлений членов «НСО-Север». И он был не единственной русской жертвой группировки. Еще одного мужчину — Александра Колодкина — убили 13 декабря 2007 года. Его мать рассказывала на следствии, что ее сын был смуглым и черноволосым. Показания преступников по этому делу в книге «Незаметные убийства» отсутствуют. Но можно предположить, что они приняли его за «небелого».
Как отмечает Илья Фальковский, всего «по ошибке» преступники убили трех человек. Позднее один из членов группировки назвал их смерти «издержками национальной революции». Но были другие жертвы, выбранные не по этническому принципу, — и в этих случаях об ошибке речи уже не было.
«Ничего хорошего»
16 марта 2008 года группа молодых людей собралась на концерт в московском клубе Art Garbage. Там играла панк-группа из Карелии «Ничего хорошего». К тому моменту музыканты успели выпустить два альбома: «Дети городских окраин» и «До последней капли крови».
Представители группы выступали против фашизма. Поэтому на их концерты приходили солидарные с ними молодые люди. Некоторые из них принадлежали движению «антифа», сокращенно от антифашистов. Нередко представители «антифа» вступали в уличные столкновения со своими идеологическими противниками — неонацистами.
Как позже говорили журналистам представители «антифа», в день концерта они подозревали, что неонацисты могут устроить провокации или напасть на них по дороге в клуб. Они видели, как те обсуждали это на форумах, поэтому подстраховались: шли туда большими группами. Однако несколько человек откололись от толпы.
В 18:40 эта отколовшаяся группа направлялась ко входу в клуб, как вдруг на них напали с ножами. «Мы шли на концерт по Большому Спасоглинищевскому переулку. Почти дойдя до конца переулка, мы увидели двух молодых людей возраста 18–30 лет. Эти молодые люди обратили на нас внимание, подошли к нам с вопросом (спросили «антифа» ли они. — Прим. «Холода») и были агрессивно настроены. Потом все происходило очень стремительно: нас было шесть человек, мы разделились. Помню момент, когда я стояла возле лестницы, мне наносят удары в голову и ножом в спину. Два человека, нанесших мне удары со спины, убежали».
Так вспоминала этот эпизод одна из пострадавших по имени Ирина. Ей удалось выжить, но ее другу повезло меньше. Это был 21-летний житель Ногинска Алексей Крылов. Он умер до приезда скорой помощи. Напавшие тогда успели сбежать и не попались в руки милиции.
Из показаний свидетельницы Ирины Ю.:
Обвинитель: Слышали ли Вы какие-либо крики со стороны нападавших в момент нападения и нанесения ударов?
Свидетельница: Когда мне наносили удары, я слышала что-то подобное: «На, получи, шавка!»
Обвинитель: Можете ли Вы пояснить значение слова «шавка»?
Свидетельница: На сленге наци-скинхедов слово «шавка» обозначает антифашиста.
На следующий день в СМИ со ссылкой на представителей «антифа» написали, что Крылова убили неонацисты. 19 марта, через три дня после гибели Крылова, представители «антифа» устроили акцию памяти на месте убийства. Они возложили цветы, установили фотографии погибшего, свечи и лист бумаги с надписью «Остановите убийства. Россия без фашизма», а также раздавали листовки, в которых описали, что произошло в тот день.
«Государство не хочет признавать существование фашизма, потому что оно само его породило. Оно ведет политику, направленную на обнищание основной массы людей. При этом пропагандирует патриотизм и постоянно говорит об угрозе со стороны мигрантов», — писали «антифа».
«Антифа» — это крайне левое движение, объясняет в интервью «Холоду» глава центра «Сова» Александр Верховский. Его члены придерживались анархических и анархо-коммунистических взглядов, и с их точки зрения капиталистический режим, который существовал в России, уже был полуфашистским по умолчанию.
По словам Верховского, один из главных лозунгов антифашистских маршей был «Фашисты убивают, власти покрывают». По мнению Верховского, власти действительно долгое время не предпринимали никаких специальных мер для борьбы с насилием со стороны ультраправых. Но около 2006 года за них взялись.
Как выяснилось потом, неонацисты действительно в тот день планировали напасть на молодых людей, которые собирались на концерт. Сколько их было — неизвестно. Свидетельница Ю. рассказывала о двух молодых людях, которые подошли к ней, но добавила, что всего в толпе их было около 15–20 человек. Другой очевидец тоже говорил о 15–20 нападавших. А член «НСО-Север» Сергей Юров рассказывал, что их было 70 человек: вместе с ним туда пошли Владислав Тамамшев, Виктор Апполонов и некто по кличке Пинцет. Остальных Юров не знал.
Позже на следствии Владислав Тамамшев признался, что это он напал на Крылова: «нанес ему примерно 20–30 ударов ножом в область груди и шеи». По его словам, Крылов выделялся из всей группы — у него были красные шнурки (такие часто носили антифа). «Он спровоцировал меня своим внешним видом», — говорил Тамамшев. А его друг Виктор Апполонов, который тоже присутствовал там, оправдал это убийство так: «Если бы Крылова не убили, он избивал бы наших детей на улице, продавал бы наркотики. Это очевидно».
Стукач
Члены «НСО-Север» безнаказанно убивали людей на протяжении по крайней мере нескольких месяцев. Кто-то из преступников все это время жил с родителями, а кто-то — в съемных квартирах с товарищами из группировки. Известно, что какое-то время Лев Молотков, Сергей Юров и Владислав Тамамшев жили в Сергиевом Посаде. Потом к ним присоединился Константин Никифоренко, и они переехали в село Подъячево на севере Московской области.
Когда-то в этом селе находилась усадьба Никольское-Обольяниново, где гостили химик Дмитрий Менделеев и поэт Петр Вяземский, а Лев Толстой работал над романом «Воскресение». Оттуда он отправлял телеграммы и письма жене, где то жаловался на запор, то радовался, что может наслаждаться тишиной.
С тех пор прошло более века. В Подъячево появились школа, супермаркет и несколько многоквартирных домов. В одном из них и жили члены «НСО-Север». Там же они убили Николая Мельника. Это и было то убийство, которое они записали на видео, позже попавшее к журналистам.
Как пишет Илья Фальковский, Николай Мельник был приятелем Молоткова — они познакомились в 2006 году в здании Союза писателей на чтениях, организованных публицистом Александром Севастьяновым (он тоже придерживался националистических взглядов и ходил на «Русские марши»). Мельник попросился временно пожить у Молоткова, предложив организовать совместный бизнес — какой именно, неизвестно. По протекции Молоткова стартовый капитал ему одолжил Базылев. В дальнейшем Мельник обещал финансировать НСО.
Но, согласно протоколам, Мельник в какой-то момент показался подозрительным другим членам «НСО-Север». Дело в том, что тогда спецслужбы уже занимались поиском неонацистов, и они испугались, что он может быть агентом.
Что именно натолкнуло их на такие мысли, неизвестно — в разное время члены группировки давали разные показания о мотивах убийства. Согласно одной версии, Мельник якобы хотел похитить партийные деньги, поэтому Базылев через Молоткова приказал устранить его. По другой версии, Мельник предложил Тамамшеву убить остальных, и поэтому тот — как отвечающий за безопасность — решил от него избавиться.
Из показаний Тамамшева:
Мельник Николай не входил в нашу группу полностью, не разделял наших идей и целей, желал стравить нас друг с другом. После того как я рассказал об этом Никифоренко и Юрову (с которыми у Мельника были конфликты), мы решили убить Мельника.
Это произошло вечером 18 июля 2008 года. По словам Тамамшева, примерно в семь вечера Молотков вышел пробежаться. Тогда они с Никифоренко напали на Мельника: его били руками и ногами до тех пор, пока он не потерял сознание.
«По окончании избиения Юров или Никифоренко (не помню точно) перевязал голову Мельника какой-то тряпкой таким образом, что перекрыл дыхательные пути, и надел сверху полиэтиленовый пакет, который перевязал лентой типа “скотч” в области шеи», — описывал дальнейшее Тамамшев. Юров в своих показаниях подтвердил, что именно он помогал Тамамшеву связывать Мельника скотчем.
Мельника вынесли в ванну. Непонятно, был ли он уже мертв к этому моменту. Тамамшев говорил, что «наверняка» да. Юров же утверждал, что тот просто потерял сознание.
«Я ушел в самую дальнюю комнату, потому что не мог смотреть на то, что будут делать Костя и Тамамшев», — говорил потом Юров. Они стали расчленять Мельника — «для того, чтобы его труп удобнее было выносить из квартиры». Все это время видеокамера, которая снимала происходящее, стояла на штативе. Мельнику отрезали голову, руки и ноги.
Молотков пришел с пробежки уже после того, как Мельника убили. «Мы ему объяснили, за что убили Мельника, Молотков нас понял и возражать не стал», — говорил Тамамшев. Молотков сам пошел в ванную и воткнул нож в тело бывшего товарища. Позже он рассказывал, что сделал это, потому что испугался, что в противном случае убьют и его.
Из показаний Тамамшева:
Никифоренко, Юров и Молотков стали упаковывать части тела Мельника в полиэтиленовые пакеты, затем в спортивные сумки. Я в упаковке частей трупа не участвовал. После того как они упаковали части тела Мельника, Юров, Никифоренко и Молотков ушли на улицу для того, чтобы закопать части тела Мельника. Они ушли примерно в 01 час 00 минут, я остался дома. Вернулись они примерно в 04 часа 00 минут. Сказали, что закопали в лесу.
Из видео убийцы решили сделать «учебное пособие» для других членов группировки. Потом Никифоренко рассказывал своему адвокату, что как-то проснулся ночью и видел, как Тамамшев сидел за ноутбуком и смотрел раскадровку этого видео. Запись того, как тело Мельника расчленяют под разную музыку, потом также увидели следователи и некоторые журналисты.
До сих пор непонятно, был Николай Мельник агентом или нет. Члены «НСО-Север» утверждали, что даже не знали его настоящего имени — он им представился Александром. Адвокат одного из подсудимых рассказывал журналистам, что уже после того, как молодых людей арестовали, у них спросили, где находится Мельник. Они якобы ответили: «Под деревом стукач лежит, пошли, покажем».
Пьяные соседи
В ночь с 21 на 22 июля 2008 года в дверь квартиры в Подъячево постучали. Согласно показаниям Юрова, на вопрос «Кто там?» ему ответили: «Дай водки!» Он подумал, что это обычные пьяницы, которые, возможно, хотят их ограбить. И пошел разбираться.
Когда он открыл дверь, в квартиру ворвались силовики, которые начали всех бить. «Стрельба, какие-то крики, темно, ничего не видно. Потом мне связали руки и ноги, а также надели на голову пакет. После чего меня оттащили в дальнюю комнату, где я увидел связанного Молоткова. У меня порвался пакет на голове, примерно наполовину, и я стал видеть окружающую обстановку <…> Я видел, как Молоткова положили на живот, присоединили к нему провода от какой-то катушки, похожей на армейский полевой телефон, и стали ее крутить. Лева начал сильно кричать», — рассказывал потом Юров.
В операции против Тамамшева, Молоткова, Юрова и Никифоренко, по сообщению Newsru.com, участвовали 10 омоновцев, 20 сотрудников ФСБ и опера московского ГУВД. Во время захвата Тамамшев успел несколько раз ударить ножом сотрудника ФСБ. Тот был госпитализирован, но выжил.
Из показаний Юрова:
Сказали, что один из прибывших в квартиру людей пострадал и если он не выживет, то мы полетим с балкона.
После того как четырех членов группировки арестовали, оперативники стали пытаться выяснить, сколько всего преступлений они совершили. Знакомые задержанных рассказывали журналистам, что тех пытали. Особенно досталось Тамамшеву: ему, по рассказам знакомых, якобы всадили шесть резиновых пуль, не вынимали их больше месяца, а потом в эти раны лили кислоту. В конце концов он разговорился.
Кроме описанных в протоколах убийств были и другие правонарушения, за которые судили членов «НСО-Север». Например, Тамамшева, Юрова и Никифоренко обвиняли в том, что весной 2008 года они напали на почтовое отделение в городе Александров Владимирской области и забрали из кассы около 30 тысяч рублей.
Из показаний Тамамшева:
Втроем в медицинских масках-респираторах мы ворвались в почтовое отделение, у меня в руках был обрез, у Юрова — газовый пистолет, у Никифоренко — нож. Мы потребовали отдать нам деньги. Деньги нам отказались выдавать, поэтому Юров достал их из кассы самостоятельно.
В квартире в Подъячево, где задержали эту четверку, провели обыск и обнаружили самодельные бомбы и детонаторы. Следствие считало, что члены группировки планировали взорвать электростанцию в Сергиево-Посадском районе. Большинство подсудимых подготовку теракта отрицали до последнего. Известно, что Юров рассказал об этом на следствии, но на суде опровергал свои слова: говорил, что они собирались лишь «экспериментировать со взрывчаткой».
Пять пожизненных
11 июля 2011 года 13 обвиняемых по делу «НСО-Север» слушали оглашение приговоров. Процесс над ними длился больше года. В тот летний день заседание проходило в закрытом режиме, но на него пустили журналистов. Они писали, что в зале суда дежурили судебные приставы, конвойные полицейские, а также сотрудники спецназа и ОМОНа, вооруженные автоматами.
Десятерых обвиняемых рассадили по двум «аквариумам». Тех, кто частично признал вину, отделили от тех, кто до конца отрицал свою причастность к преступлениям. Двум молодым людям не хватило места, и они сидели в зале суда с полицейскими из конвоя. А еще один находился в зале суда без наручников — за помощь следствию он остался под подпиской о невыезде.
Подсудимые, как писали журналисты, вели себя вызывающе. Перед началом заседания они позировали фотографам, а также выкрикивали оскорбления в адрес ФСБ, Путина и прессы. В своем «аквариуме» девушка в футболке с надписью «Окружен, но не сломлен» целовалась с одним из обвиняемых. Кто-то пытался «зиговать», но этому мешали наручники.
Родители подсудимых тем временем выглядели подавленными, озлобленными или отчаявшимися — писали репортеры. Некоторые поговорили с представителями прессы после того, как суд завершился: они не верили, что их дети способны на такие преступления, и думали, что тех кто-то «зомбировал».
Судья читал приговор несколько часов. Пять обвиняемых, среди которых были Владислав Тамамшев и Лев Молотков, получили пожизненные сроки.
Семь подсудимых получили от 8 до 23 лет тюрьмы, один отделался восемью годами условно. Нескольким семьям потерпевших, подавшим гражданские иски, осужденные должны были выплатить миллионные компенсации.
После оглашения приговора некоторые подсудимые кричали: «Наша совесть выше ваших законов! Мы скоро выйдем!»
«Не могу заниматься убийствами»
Громкие процессы против неонацистов не прекратились на деле «НСО-Север»: судили и других, и в какой-то момент казалось, что такие движения постепенно исчезают. Однако в 2023 году, как говорит глава аналитического центра «Сова» Александр Верховский «Холоду», вдруг опять стали возникать подростковые неонацистские группы.
«Они так же одеваются, они записывают ролики под такую же музыку, поклоняются этим, как они выражаются, “белым героям” нулевых», — говорит Верховский.
По его словам, в 2026 году уровень активности таких группировок немного стабилизировался: он не снижается, но и не растет. «А может ли это вырасти в такое, как было в 2000-х годах? Надеюсь, что нет. В частности, потому что теперь полиция уже не смотрит на это равнодушно. И никто не будет говорить, что это просто хулиганы», — объясняет он.
Сейчас большинство членов «НСО-Север» все еще отбывают наказание. Осужденных на пожизненное отправили в колонии особого режима, например, в «Полярную Сову» в поселке Харп в Ямало-Ненецком округе. В том же самом поселке, но в другой колонии, погиб Алексей Навальный.
Их имена иногда появляются в СМИ: кто-то обжаловал приговор, кто-то был недоволен условиями содержания. Некоторые дают интервью: например, Василиса Ковалева в 2020 году общалась с репортерами местного, костромского, телевидения. В разговоре она жаловалась на других заключенных: говорила, что большинство из «низких социальных слоев», с ними не о чем говорить и «даже слушать их болезненно».
В заключении Ковалева читает и пишет: например, про то, кто такие русские и почему Россия является особенной страной. Ее рассуждения публикует литературный журнал «Москва». На сайте издания написано, что Ковалева — лауреат Всероссийского поэтического конкурса «С веком наравне» и член Союза писателей России, а сейчас «живет и работает в Костроме». Про колонию ни слова, и это неудивительно: ведь ее отец — гендиректор этого издания.
Другой член группировки — официальный глава ячейки Лев Молотков — неоднократно давал интервью разным изданиям. Он говорил с журналистами о том, какой была бы его жизнь в других обстоятельствах: по его словам, он мог бы создать собственную фирму по обслуживанию компьютерной техники.
Пообщавшаяся с Молотковым в 2023 году журналистка мордовского издания «Столица С» Екатерина Смирнова писала, что тот тогда работал на швейном производстве: шил спецодежду — куртки, жилеты, шапки, рукавицы. Получал небольшую зарплату, которую тратил на сладости, фрукты и предметы первой необходимости. Будучи в колонии, он продолжал настаивать, что никого не убивал. Когда у него спросили, готов ли он поехать воевать в Украину в обмен на свободу, если бы была такая возможность, Молотков ответил так:
«Поехал бы служить только по технической специальности! Оружие в руках держать не хочу! Не могу заниматься убийствами!»
В интервью он говорил, что сожалеет о том, что встал на экстремистский путь. По его словам, в тюрьме он изменился: почитал Библию и труды святых отцов и понял, что «для Бога нет плохих и хороших национальностей». На вопрос одного из корреспондентов: «С чего для вас начинается Родина?» ответил: «С русской православной церкви. С учения Иисуса Христа. Это главный фундамент нашей Родины».
