Елена Данилова познакомилась с Сергеем Мироновым (фамилия партнера изменена по просьбе героини), когда ей было 22 года. Она практически сразу забеременела, и вскоре партнер начал применять к ней физическое и сексуализированное насилие. Данилова рассказала «Холоду», как бывший партнер контролировал каждый ее шаг и заставлял ее сделать аборт, и как она решилась от него уйти.
«Холод» обращался к Сергею Миронову за комментарием, но он ответил, что «не хочет участвовать», и заблокировал журналистку.
Все детство отец бил меня, маму и моих братьев. Я понимала, что такого не должно происходить в семье, поэтому, когда стала старше, пыталась заступаться за них. Но мне прилетало еще сильнее.
Я чувствовала, будто я одна против всего мира и никто не может меня защитить. В 18 лет я обратилась к психотерапевту, начала принимать антидепрессанты Потом у меня начались первые отношения, которые продлились около девяти месяцев: я ушла от того парня, когда он первый раз поднял на меня руку.
Когда мне было 22 года, я начала общаться с мужчиной на сайте знакомств. Сергей был на 12 лет старше и казался «мужчиной мечты»: у него был строительный бизнес, он занимался спортом, не пил и хотел завести семью и детей. Он сразу рассказал, что уже был женат, у него есть ребенок, который живет с ним, и что его последние отношения закончились пару недель назад — это меня немного напугало, но я уже успела влюбиться.
Через месяц мы съехались. Весь конфетно-букетный период был очень красочный: он подарил мне айфон и много других подарков, отвез на отдых в Сочи. Сергей уверял, что он — хороший и стабильный партнер, постоянно рассказывал о сказочном будущем, которое нас ждет, и часто повторял: «Ты самая лучшая женщина. Я чувствую, что готов взять тебя замуж».
Впрочем, я замечала, что у него есть проблемы с агрессией. Однажды он пришел домой с отломанным зеркалом чужой машины и объяснил, что его подрезали. Еще он очень неуважительно говорил обо всех женщинах, кроме своей сестры и меня: называл «падшими» или «легкого поведения» и оскорблял своих бывших.
Заломил руки и стал возить лицом по полу
Когда мы обсуждали предохранение, он сказал, что пьет препараты, которые не позволят нам зачать ребенка. Я сомневалась, но он ответил: «Если ты хочешь, чтобы у нас были отношения, между нами должно быть полное доверие». Однако очень скоро я забеременела. Тогда же Сергей признался, что у него есть еще один ребенок, с которым он не общается.
Спустя два месяца Сергей узнал, что до него у меня были отношения с коллегой. Он разозлился, заломил мне руки и стал возить лицом по полу где остались осколки стакана, который я случайно разбила до этого. Тогда я впервые подумала, мне нужно уйти от него и сделать аборт. Но он уверял, что такого больше не повторится, и я поверила.
Вскоре он начал меня контролировать. Я работала оператором службы поддержки в «Золотом яблоке» и тату-мастером в салоне, и Сергей настоял, чтобы я ушла со второй работы. Он говорил, что хорошие женщины не могут работать в такой профессии и в целом с мужчинами. Сначала я решила, что останусь и буду принимать только женщин, но в итоге уволилась из-за его ревности и скандалов.
Со временем он запретил мне вообще как-либо контактировать с мужчинами — нельзя было даже переписываться с коллегами. Потом он ограничил мое общение с подругами — ему казалось, что я «шляюсь» с ними, а в нашей компании могут быть другие мужчины. Ему не нравилось, что я хожу на косметические процедуры — он говорил, что маникюр может навредить нашему ребенку. А еще он не разрешал мне носить широкие штаны — якобы они недостаточно женственные.
Я пыталась не провоцировать Сергея, но его могли привести в ярость любые вещи — например, если я говорила подругам, что он мне что-то запрещает. Тогда он отчитывал меня: «Почему ты рассказываешь, что я это запрещаю? Ты сама не должна этого хотеть».
Иногда я не понимала, что вызвало его агрессию. Я не знала, что мне делать и говорить, а он еще больше бесился: якобы потому, что я пытаюсь под него подстроиться и веду себя неискренне. Однажды он разозлился из-за того, что перед сном я отвернулась от него, а он, как оказалось, хотел заняться сексом. Он кричал, что я не ценю его, потому что якобы думаю о другом мужчине.
«У нашего ребенка мать будет днищем»
Вспышки агрессии стали регулярными и были все сильнее. Он не бил меня каждый раз — мог, например, толкнуть или оскорбить. Называл меня «шлюхой», «днищем», «деревенской давалкой», «тупой малолеткой». Когда я на нервах начинала курить, он называл меня наркоманкой.
Потом он извинялся, обнимал меня, говорил, что переборщил, а однажды даже стал выбирать кольцо и планировать свадьбу. В такие моменты я жалела его и пыталась поддержать, говорила: «Ты не такой ужасный человек, как думаешь о себе». Сергей казался мне очень уязвимым — ведь, как он говорил, мама его недолюбила. Я хотела дать ему любовь, которой ему не досталось, поэтому относилась к нему бережно и боялась обидеть.
Его настроение менялось очень резко: вот он гладит живот, мы выбираем имя ребенку, обсуждаем будущее, дом и как будем воспитывать нашего сына, а потом он требует сделать аборт.
Однажды, когда я была на восьмой неделе, он повез меня на аборт, потому что я «падшая женщина». Я чувствовала себя ужасно, мне не хотелось избавляться от ребенка. В клинике нам дали «неделю тишины», и, когда мы вышли оттуда, Сергей сказал: «Слава богу, нам дали время подумать. Хорошо, что мы сохранили ребенка».
Бывало, он наказывал меня молчанием, если я в чем-то «провинилась». Я предлагала все обсудить, а он отвечал только: «Я не буду разговаривать с падалью». Еще он часто говорил: «Ты никому не нужна с ребенком, у тебя ничего в жизни не получится». И повторял, что я буду плохой матерью.
Несколько раз я пыталась уйти от Сергея, но каждый раз возвращалась: я поверила, что плохая и падшая и не смогу ни с чем справиться без него. Я постоянно тревожилась и много думала о суициде, а когда делилась с ним этими мыслями, он говорил: «Ну иди, выпились, вот тебе нож».
Остановил машину и изнасиловал
На шестом месяце беременности я рассталась с ним и уехала из Екатеринбурга, где мы жили, в мой родной город Оренбург. Но вскоре передумала: мне казалось, что я не смогу воспитывать ребенка одна, и я не хотела, чтобы сын рос без отца.
Сергей приехал за мной, и по пути в Екатеринбург мы начали ругаться. Он приревновал меня к другу, с которым я незадолго до этого гуляла в общей компании — решил, что я переспала с ним. Он оскорблял меня, а в какой-то момент остановил машину и изнасиловал. После этого мы снова поехали, и он начал бить меня по лицу, одной рукой придерживая руль. Периодически он останавливался на трассе, вытаскивал меня из машины, избивал и закидывал обратно. Это продолжалось несколько часов. Даже тогда мне казалось, что я во всем виновата: я думала, что не надо было ни с кем видеться.
Я очень долго не могла оправиться от того случая: на мне было много синяков, я постоянно разглядывала себя, вспоминала об этом и ревела. Боялась, что такое может повториться. Я отправила его сестре фото синяков и написала о своих страхах, а она ответила: «Попробуй имидж сменить».
Вскоре у меня начался гипертонус матки, и мне сделали операцию — наложили швы на шейку матки, чтобы предотвратить преждевременные роды. Врачи запретили заниматься сексом, но Сергея это не остановило. Однажды во время секса я начала реветь — мне было страшно, что это навредит ребенку. Тогда он заставил меня заниматься оральным сексом. В то время я даже не понимала, что это сексуализированное насилие.
«Ты испортила себе всю жизнь»
Через несколько недель после случая в машине все повторилось. Он избил меня на глазах у своего четырехлетнего сына — и замахнулся на живот. Я думаю, что он не специально целился в живот, а просто хотел напугать меня, но тогда я поняла: он может меня убить. Я собрала вещи, вышла из квартиры и пошла в полицию.
Там мне дали лист бумаги и спросили: «Вы точно не заберете заявление?» Пока я писала заявление, полицейские периодически хихикали — мол, очередная пришла. В итоге Сергею выписали ничтожный штраф в пять тысяч рублей (решение суда есть в распоряжении редакции. — Прим. «Холода»). Но мне все равно кажется, что стоит обращаться в полицию — это может помочь в будущем.
Затем я уехала в Оренбург. До этого я не рассказывала близким, что Сергей бьет меня, но тогда все узнали. Брат начал обвинять меня: «Как ты могла в это попасть и забеременеть? Ты испортила себе всю жизнь». Мама никак не отреагировала — она всю жизнь говорила, что у меня ужасный характер и я могу довести кого угодно.
Еще несколько месяцев я продолжала фантазировать о свадьбе с Сергеем, представляла, как мы воспитываем вместе ребенка. А он писал мне сообщения с угрозами.
Через несколько дней после расставания у Сергея появилась девушка — оказалось, он изменял мне, когда мы были в отношениях. Как-то он отправил мне насмешливое видео с ней, а позже она написала мне, что он начал поднимать на нее руку и сказал, что у него только один ребенок. Еще он говорил ей, что я заразила его хламидиями. Я показала справку — такого заболевания у меня никогда не было. Слышала, что потом она его бросила.
Нужно жить дальше
В Оренбурге я начала потихоньку отходить от всего произошедшего и готовиться к рождению ребенка. После родов я стала очень плохо себя чувствовать и обратилась к психологу.
Я не стала вписывать Сергея в свидетельство о рождении сына, хотя он говорил, что хочет, чтобы все его дети были оформлены на него. Я сказала, что готова переоформить документы, если буду уверена, что он не навредит ни мне, ни ребенку.
Сейчас сыну четыре месяца — за это время Сергей перевел мне 15 тысяч рублей. Я просила его помочь хотя бы с первым взносом на ипотеку, но он назвал меня «тупой малолеткой» и сказал, что я специально залетела, чтобы нажиться на нем. В другой раз он сказал: «Если ты будешь хорошей мамой, я не заберу у тебя ребенка».
Теперь я пытаюсь наладить свою жизнь: занимаюсь спортом, правильно питаюсь, рисую картины, занимаюсь с психологом, принимаю антидепрессанты, много работаю и веду блог. Я не хочу, чтобы мое состояние отразилось на сыне. Я смотрю на ребенка и чувствую, как сильно люблю его — ради него мне нужно жить дальше и больше не попадать в такие отношения. Мне хочется дать ему что-то хорошее.
Меня все еще преследуют флешбеки: например, я спокойно сижу, и вдруг резко вспоминаю, как бывший замахивается на мой живот. Я всегда понимала, что закон о криминализации домашнего насилия нужен, и интересовалась феминизмом, но после этой истории я погрузилась в проблему гораздо глубже. Я бы хотела, чтобы государство предоставляло пострадавшим женщинам бесплатную психологическую помощь и защиту. Еще я хотела бы другого отношения от полиции, ведь даже в моей ситуации надо мной насмехались, а потом назначили штраф в пять тысяч — как будто издевались.
