Татьяна Ушакова и Ксения Егорова — давние подруги. Они переехали в Петербург из родного Магнитогорска вместе со своими партнерами и вдвоем открыли кафе. С партнерами с тех пор они обе расстались, но их дружба только окрепла. Они уже много лет живут в бостонском браке: вместе выплачивают ипотеку и развивают бизнес, при этом у каждой своя личная жизнь. Они рассказали «Холоду», как сложилась такая система, как родные реагируют на их тандем и о том, почему они предпочитают совместный быт с подругой, а не с партнером-мужчиной.
Материал создан на основе интервью, взятого редакцией у героя. Речь героя отредактирована и сокращена для ясности с согласия героя, проведены фактчек и корректура. Мнение героя может не совпадать с позицией редакции.
Старая шавермная
Рассказывает Татьяна
Мы с Ксенией обе родом из Магнитогорска, ходили в одну школу, но в разные классы — Ксения на год меня младше. Однако близко дружить мы стали только в 2009 году, когда пошли работать в общепит. Кем мы только не работали! Были и официантками, и барменами, и поварами. Потом я переехала вместе со своим парнем в Петербург, а вскоре сюда же перебралась и Ксения. Еще чуть позже подтянулся и ее парень.
Мы были молодые и бедные и решили вчетвером снять двухкомнатную квартиру, чтобы сэкономить, — по комнате на пару. Наши мужчины хорошо ладили между собой, все готовили и убирались по очереди.
Мы же с Ксенией не только жили, но и работали вместе — устроились в кафе на Петроградке. Нам казалось, что хозяин немного не понимает, как строить бизнес, и мы часто обсуждали, как бы организовали все на его месте, будь это место нашим. Вскоре эти разговоры перестали быть гипотетическими — хозяин задумал разорвать договор об аренде с владельцем помещения и закрыть кафе. Мы посовещались и решили этот бизнес у него выкупить. Уговорили его ничего не закрывать и договорились о субаренде. Так в 2015 году, когда одной из нас было 25, а другой 26 лет, мы стали владелицами собственного кафе.
Вид у этого места был удручающий, как у старой шавермной: ужасная барная стойка, на кухне отсутствовало оборудование, где-то и вовсе были голые стены. Денег нанимать ремонтную бригаду у нас не было, и мы решили делать все сами. Впоследствии мы делали в кафе ремонт еще много раз, и все своими силами.
Наши мужчины работали на своих работах, но тоже подключались и нам помогали. Мы же с Ксенией в первые полтора-два года, можно сказать, жили на работе. В Петербурге нам, уральским женщинам, не хватало вкусных пельменей. И мы решили, что в нашем кафе мы будем лепить домашние пельмени и вареники. Кафе еще при старом владельце называлось «Как раньше», и мы не стали менять название, а сделали из этого концепт — стали подавать домашнюю еду в советском интерьере. Для этого мы просто привезли туда кучу старых вещей.
Рассказывает Ксения
Нам не одобрили ни один кредит из тех, на которые мы подавались, и денег у нас было совсем мало. 130 тысяч рублей дали родители, 20 тысяч — мой лучший друг. Специально для такого дела он заложил свою машину «четверку». Мы начали с малого — собрали по родственникам декор, купили новые столы и подшаманили уже имевшиеся в кафе стулья. На кухне и в зале работали вдвоем без выходных. В первый же месяц мы отдали деньги другу, а позднее рассчитались и с родителями.
У нас не было опыта ведения бизнеса, и многие вещи мы делали впервые в жизни. Но у нас был опыт работы в общепите, и мы знали, как должно выглядеть место, какая должна быть еда и сервис, чтобы людям хотелось возвращаться. В результате наше кафе пользовалось большим спросом.
Но дома дела обстояли хуже. Так получилось, что в 2019 году мы с Таней одновременно расстались со своими партнерами. Мы с мужем к тому времени были вместе уже восемь лет, и у нас назрел кризис, из которого мы не нашли выхода. Наши отношения портились из года в год, и мы наконец приняли решение развестись. В тот момент, когда мой муж готовился от нас съезжать и подыскивал себе квартиру, вскрылось, что Танин парень ей изменял.
Пандемия, сломанная нога и конкурентные войны
Рассказывает Татьяна
Наши партнеры съехали, и так мы и остались втроем: я, Ксения и кот, которого мой бывший взял с улицы. За расставаниями последовала пандемия. Нам пришлось распрощаться с помощницей, которую мы к тому времени наняли, но тот непростой период наше кафе пережило неплохо. Мы работали на вынос и с доставкой на дом, и нам повезло, что было много заказов. В этот же период я неудачно сломала ногу и на месяц выпала из жизни. Ксения тянула кафе в одиночку: делала все заготовки, организовывала доставки, а приходя домой, еще и заботилась обо мне и приносила мне еду из кафе.
По вечерам мы частенько плакали — она от усталости, я от беспомощности. Но тот период нам показал, что мы можем пережить все что угодно, и, если одна выходит из строя, вторая сделает все, чтобы ее поддержать.
Рассказывает Ксения
Что мы только не пережили за эти годы в кафе! Были не только ремонты, сломанная нога и пандемия, на нас еще обрушивался потолок, а однажды вокруг нашего кафе развернулась настоящая конкурентная война. Это случилось вскоре после пандемии. За стенкой у нас находится другое кафе, по-своему легендарное — ему не один десяток лет, у него не раз сменялись владельцы. Нынешняя владелица этого кафе решила, что мы ей конкуренты. Мы себя таковыми не считали — все-таки у нас разная тематика: они историческое кафе, а мы — нет. Но в чем-то она была права: ее клиенты действительно уходили к нам.
Они рассказывали, что эта женщина немного застряла в Советском союзе и огрызалась на клиентов. У нас же налаженный сервис: мы разговариваем с посетителями, улыбаемся им. А Петроградка — как маленькая деревня, все друг друга знают. К ней тоже заходили люди и говорили, мол, там за стеной девчонки, у них лучше. В итоге эта женщина пришла к нашему арендодателю и предложила платить ему аренду за наше помещение в два раза выше, чем платили мы. У нас как раз заканчивался договор, и нам сказали, что отныне надо платить двойную цену. Мы отказались, потому что это было бы абсолютно нерентабельно.
Мы вывезли все на склад и освободили помещение, в которое вложили очень много сил. У нас не было ни малейшего представления, что делать дальше с кафе. Поэтому мы слетали в первый совместный отпуск за 11 лет нашей дружбы и съездили в Магнитогорск повидаться с родителями. Вернувшись, мы приготовились жить в безденежье, пока что-то не придумаем. Сложили вместе все наши деньги, составили строгий бюджет. Продукты покупали вместе, ходили каждые два дня в сеть супермаркетов-дискаунтеров и закупались на 300 рублей.
Через полгода такой жизни мы вернулись в то же помещение на тех же условиях, что были у нас раньше. Владелица соседнего кафе, предложившая сумму в два раза больше, так и не заехала туда и не заплатила нашему арендодателю. Они потом долго судились — не знаю точно, чем это все закончилось. Сейчас в соседнем кафе перестали подавать еду, остался только алкоголь. Козней нам больше никто не строит.
«Такого мужчину, как Ксения, фиг найдешь»
Рассказывает Татьяна
У нас с Ксенией идеальный тандем: мы отлично понимаем друг друга, вместе живем и ведем бизнес. Так получилось, что бизнес оформлен на Ксению, я же числюсь старшим кассиром. Но на деле управляем кафе мы вдвоем. Так же дела обстоят и с комнатой в коммунальной квартире, которую мы приобрели. Ипотека оформлена на меня, но выплачиваем мы ее вместе. Так же платим и за аренду большой двухкомнатной квартиры, в которой мы теперь живем. У каждой есть свой личный бюджет, но есть и общий. Из него мы оплачиваем жилье, покупаем продукты и хозтовары, берем средства на большие покупки типа телевизора. Также в рамках общего бюджета мы откладываем деньги на совместное будущее — например, мы хотим купить дачу.
У нас схожий образ жизни, мы обе любим путешествовать, но делаем это по отдельности. В кафе мы давно уже не единственные работники — есть повара, бармен. Но путешествуем мы по очереди, чтобы всегда кто-то из нас присматривал за бизнесом. Так я недавно провела целый месяц в Азии, и мне ни о чем не пришлось переживать.
Приехала — и тоже все было идеально: меня встретила любимая подружка, кот был накормлен, цветы политы, холодильник полон еды, в квартире чище, чем когда я уезжала. Мало того, так еще и бизнес подруга развивала в мое отсутствие.
Рассказывает Ксения
Мы не лесбиянки — у каждой своя личная жизнь, и в принципе мы приветствуем такой сценарий, что кто-то из нас влюбится и переедет к мужчине, возможно, построит семью. Но пока ни мне, ни Тане за семь лет, что мы живем вдвоем, не повстречался мужчина, ради которого захотелось бы все это оставить.
Рассказывает Татьяна
Такого мужчину, как Ксения, фиг найдешь! И мужчин с подругой неизбежно сравниваешь. Однажды я пришла к парню в гости и отметила для себя: это не похоже на то, как мы живем с Ксенией. В таком бардаке я жить не буду, я не собираюсь тянуть на себе весь быт. С другим парнем я была в отношениях два года и в итоге поняла, что мне не хватает эмоциональной связи с ним. Я спрашивала его, кажется ли ему, что я его хорошо понимаю. Он отвечал, что да. Но у меня не было ощущения, что мой партнер меня чувствует и понимает.
Когда я рассказывала о своих переживаниях Ксюше, разговор всегда получался глубже, чем c парнем. Она помогала мне разглядеть суть моей проблемы и понять, например, почему я испытываю тревогу. Парень так не мог: ему тяжело было говорить о чувствах, и мне каждый раз приходилось выводить его на откровенный разговор. В какой-то момент мне надоело доставать из него то, что вообще-то должно быть доступно партнеру в доверительных отношениях, и я решила, что не хочу на это тратить свое время.
Мужчинам, судя по тем из них, с которыми я общалась, сложно с эмоциями. А еще они не умеют жалеть. Когда я рассказываю о какой-то конфликтной ситуации, я хочу услышать: «Блин, да пошли они все на хер! Ты такая молодец». Именно так реагирует Ксения. Мужчины же пытаются предложить мне конкретное решение моей проблемы или просто обесценивают мои переживания.
Особенно болезненно это ощущается в контексте домогательств на работе. Как владелицы кафе мы постоянно сталкиваемся с проявлениями сексизма. Каждый раз, когда в кафе случается конфликтная ситуация с участием мужчины, нам говорят: «Позовите хозяина!» Мы объясняем, что мы хозяйки и разбираться следует с нами. Но это без толку. «Зовите батю или того, кто вам это купил все», — отвечают нам. Никто не верит, что у нас нет покровителей.
Это проявляется и не в конфликтных ситуациях. В 10 случаях из 10, когда ко мне заходили друзья-мужчины или мои партнеры поболтать и приезжал курьер с продуктами, он протягивал документы на подписание не мне, а мужчине. То же самое и с гостями в кафе: мужчины много раз благодарили за вкусный обед курьеров, стоящих у барной стойки, а не меня, стоящую за ней в переднике.
Сейчас такого уже не происходит — мы уже женщины взрослые и жесткие. Но когда нам было лет по 25 и мы сами обслуживали гостей, нас шлепали по попе, хватали за руки и целовали в шею, когда мы брали заказ у соседнего столика. Когда мы обсуждали эти ситуации между собой, наш вердикт был однозначным: это мерзость! Наши партнеры тоже были против того, чтобы нас трогали, но зачастую говорили, что мы «преувеличиваем». Например, пытались объяснить нам, что брошенное мужчиной: «Классные сиськи!» — это комплимент. Мы же с Ксенией понимали, что это гадость, а не проявление внимания.
Обсуждение рабочих ситуаций — это наше отдельное удовольствие. Когда одна из нас на работе, другая, как правило, отдыхает. Вернувшись домой, та, что была на работе, всегда рассказывает подруге о том, что произошло за день. Поскольку мы обе посвящены во все процессы и знаем постоянных посетителей, это всегда очень живые разговоры. В особых случаях мы даже просматриваем записи с камер в кафе. Это большое расслабление для психики — вот так прийти домой и рассказать во всех подробностях о том, что с тобой произошло за день, зная при этом, что другой человек в это включен, ему интересно.
Слились в общую сущность
В 2019 году на фоне наших расставаний с партнерами мы с Ксенией стали настолько близки, что, по ощущениям, будто бы слились в общую сущность. Мы мыслили одинаково, похоже изъяснялись. Доходило до того, что мои мама с бабушкой, когда я им звонила, не могли определить по тембру голоса, кто с ними разговаривает — Таня или Ксения. А Ксюшина другая подруга спрашивала у нее, зачем она слушает записи собственного голоса, когда та слушала мои голосовые сообщения в ее присутствии.
На свиданиях я постоянно говорила «мы с Ксенией», когда рассказывала про свою жизнь. Приходилось себя одергивать.
Мое эмоциональное состояние очень зависело от состояния Ксении, и на фоне общей травмы от расставания мы стали излишне друг друга контролировать. Лезли в личную жизнь друг к другу с непрошенными советами. В определенный момент нам пришлось сесть и обсудить это, потому что, если бы все так и продолжилось, нам бы пришлось разъехаться.
Мы решили чуть-чуть дистанцироваться друг от друга. Теперь мы не лезем в личную жизнь подруги и комментируем что-либо только по запросу. Если я замечаю, что мужчина Ксении относится к ней не так, как мне не нравится, я стараюсь просто констатировать факты. Говорю: «Вот ты сказала это, и он повел себя так-то. Тебе с этим нормально?» А дальше пусть думает сама. Также мы договорились, что не будем копить обиды — если у кого-то возникает чувство, что что-то несправедливо, мы сразу об этом говорим.
Рассказывает Ксения
Раньше у нас часто возникали конфликты из-за того, что не были четко разграничены зоны ответственности на работе. Мы поняли это и прочертили четкие границы. Теперь я отвечаю за всю административную часть бизнеса, Таня — за кухню и людей. Мы, конечно же, все обсуждаем вместе. Если Таня не согласна с тем, как я рассчитала бюджет или составила отчет, она мне об этом говорит. И я могу подойти к ней и сказать, что мне не нравится сезонное блюдо, которое она разработала с поварами. Но последнее слово остается за тем, кто в этом вопросе более компетентен и в чьей зоне ответственности находится предмет споров.
Рассказывает Татьяна
После пандемии и того сложного периода, когда мы остались без помещения, мы поняли, что во всех наших ссорах так или иначе замешан алкоголь. Вообще его в нашей жизни стало много: откровенный разговор вечером обязательно включал в себя пиво или вино. В 2022 году мы попробовали полностью отказаться от спиртного. Но тогда у нас это не вышло: мы стали пить втихаря друг от друга. Одна из нас делала уборку дома и находила в укромных местах запрятанные другой бутылки. Тогда мы опять сели, поговорили и решили, что это бред — прятать друг от друга бутылки. Мы либо вместе не пьем и поддерживаем друг друга на этом пути, либо сдаемся. Сдаваться мы обе не любим, поэтому с 2023 года мы совсем не пьем, и из-за этого наша жизнь изменилась в лучшую сторону. Мы вместе открыли кафе, вместе бросили пить. Это такой путь, который не с каждым человеком проделаешь.
К тому моменту мы с ним уже несколько лет как были в отношениях, и я могла бы предложить ему создать совместный бизнес. Но позвонила Ксюше. И правильно сделала: она до сих пор моя семья, а парень меня предал.
«Можно за тебя не переживать»
Рассказывает Ксения
Мы с Таней никогда не хотели детей. Когда были помоложе, обсуждали с ней, что детей вроде как надо рожать, если у нас будут хорошие мужья. Когда же мы повзрослели и поумнели, поняли, что это совершенно необязательно делать, если не хочется. А мы обе не хотим. Моя мама задавала мне вопросы про детей до моих 30 лет, но потом мы с ней поговорили, и она перестала на меня давить. Сейчас мне 35 лет, и мама смирилась с тем, что традиционной жизнью я жить не буду. Я уже была замужем, эту галочку поставила, родственники поняли, что у меня с этим не получилось, и отстали. Мама все еще может вздохнуть и посетовать как-то впроброс, что у нее нет внуков, но серьезного давления с ее стороны я не чувствую.
Она очень хорошо относится к Тане. Когда звонит, обязательно передает ей приветы, при встрече — подарки. Папа и мама часто говорят мне: «Как хорошо, что ты не одна, у тебя есть Таня. Можно за тебя не переживать, так как вы всегда поможете друг другу».
Рассказывает Татьяна
Я никогда не боялась остаться одной. Лучше быть одной, чем с мужчиной, который тебе не подходит. Тем более что я вытянула выигрышный лотерейный билет в жизни — у меня есть Ксения. Если еще будет мужчина, с которым я буду счастлива, — хорошо. Но счастлива я буду, и если такого не найду. Моя жизнь не строится вокруг этого поиска: случится — случится, нет — нет.
Если сейчас Ксения найдет себе мужчину, с которым она будет счастлива, и скажет, что хочет съехать, я ее поддержу. Не буду ей говорить: «А как же я буду без тебя?» Мы знаем, что можем в любой момент разъехаться, если одна из нас так решит. Также Ксения всегда будет знать, что в любой момент сможет ко мне вернуться, если что-то пойдет не по плану. Я всегда помогу и приму ее, даже если сама на тот момент буду в отношениях. Наша дружба и совместная квартира никуда не деваются.
Я знаю еще с юности, что не надо держаться за мужчину. Лучше всего, когда девушка сама создает себе условия для жизни, неважно, в бостонском браке она или одна. Мне бы хотелось, чтобы женщины не боялись одиночества. Нас пугают тем, что мы будем возвращаться с работы в пустую квартиру, где нас никто не ждет и не слышен детский смех. Но это далеко не так страшно, как нам об этом говорят. Вообще-то это здорово — приходить в квартиру, где все вещи лежат на тех местах, где ты их оставила. Здорово готовить ужин под любимую музыку и потом смотреть сериалы, когда никто не требует от тебя эмоциональных вложений, на которые у тебя может не быть сил. Если хочется тактильности или общения — можно пообниматься с собакой или кошкой или позвонить подруге.
Дружбу тоже не стоит недооценивать: связь с другом может быть гораздо более прочной и долгоиграющей, чем любые романтические отношения. В конце концов, муж может бросить тебя или умереть, и ты все равно останешься одна. Лучше попробовать пожить одной в молодом возрасте, чем потом всю жизнь бояться одиночества. Мои сестры из родительского дома сразу переехали к мужьям — у них не было промежутка, когда бы они пожили одни, без родителей, мужчин или соседей по студенческому общежитию. Это частый путь для женщин, но мне он не кажется правильным. Стоит хотя бы год-два пожить одной и для себя, чтобы почувствовать свободу, узнать себя получше и перестать бояться одиночества.
