Все годы, когда Германия была разделенной, немцы из ГДР стремились в западную ФРГ. Даже когда за побег стали сажать или могли застрелить, они рыли тоннели под границей, таранили стены и искали другие способы. А две семьи решили полететь на Запад на самодельном воздушном шаре. Но это оказалось нелегким и опасным делом. Как им это удалось — в материале «Холода».
Около полуночи из своего частного дома в городе Песнек на востоке Германии на оранжевом «Москвиче» выехала семья рабочего Петера Штрельцика: он сам, его жена Дорис и двое их несовершеннолетних детей.
За пределами города Штрельцики съехали с дороги и остановились у одного из холмов. Петер вместе со старшим сыном Франком растянули на земле большой отрез ткани и разожгли пропановую горелку. Спустя примерно полчаса над поляной поднялся воздушный шар, и они все погрузились в гондолу. Около половины второго ночи Петер и Франк отвязали аппарат от земли. Штрельцики начали полет.
Петер Штрельцик не был ни авиаконструктором, ни воздухоплавателем. Свой аэростат он собрал вместе с другом Гюнтером Ветцелем, опираясь на библиотечные книги и журнальную статью. Но это не было просто странным хобби. На дворе был июль 1979 года. Германия тогда была разделена на две части, и просоветские власти ГДР уже 18 лет как наглухо закрыли границу с западной ФРГ. Тривиальные способы бегства — например, найти неохраняемый участок, перелезть через забор или дать взятку солдатам на КПП — стали невозможны. И поэтому Штрельцик решился на полет.
Никто не мог гарантировать, что самодельный аппарат не сломается, а с земли его не заметят восточногерманские пограничники. Штрельцики, как и все жители ГДР, должны были знать, что солдаты в такой ситуации имеют право стрелять по беглецам на поражение. Неудивительно, что помогавшая Петеру и Дорис семья Ветцелей в последний момент спасовала. Штрельцики же решили рискнуть.
В решающую ночь поначалу все шло по плану. Петер уверенно запустил аппарат. Первые 25 минут полет шел успешно. Но в какой-то момент воздушный шар вошел в плотные облака, ткань намокла и Штрельцики начали неумолимо идти вниз. Спустя считанные минуты они приземлились.
Штрельцики не знали, куда они упали. Но потом обнаружили в траве пакет из-под хлеба с клеймом пекарни в городе Вернигероде, части Восточной Германии. В ФРГ найти такой было бы невозможно. Осмотревшись, Петер понял, что его шар сел в пятикилометровой запретной зоне вдоль государственной границы. Там их мог арестовать и даже расстрелять любой встреченный патруль.
Озираясь по сторонам, семья сумела выбраться из опасной полосы. После напряженного ночного марша они еле дошли обратно до поляны, где оставили свой оранжевый «Москвич». На нем Штрельцики вернулись домой. Однако идею улететь из ФРГ на воздушном шаре они не бросили.
Дезертиры без присяги
Германская Демократическая Республика (ГДР) просуществовала с 1949 года по 1990 год. Она служила для восточного блока «витриной социализма»: условия жизни ощутимо превосходили те, которые были в СССР и почти во всех его остальных союзниках в холодной войне. Восточные немцы, к примеру, редко сталкивались с товарным дефицитом, низким качеством услуг, очередями и бытовой коррупцией.
При этом жизнь граждан ГДР все равно выглядела тускло в сравнении с их соотечественниками из Федеративной Республики Германия (ФРГ). Там люди в среднем зарабатывали больше и жили куда свободнее. Западные немцы могли слушать какую угодно музыку, смотреть любые фильмы, выбирать маршруты для путешествий на свой вкус и кошелек. Также они, в отличие от граждан ГДР, не знали страха перед госбезопасностью (Штази) и доносительством по политическим мотивам.
Поэтому многие восточные немцы стремились в ФРГ. За 41 год из ГДР на запад уехало около 3,8 миллиона человек — при том, что население страны никогда не превышало 19 миллионов жителей. Особенно массовым исход был в первые 15 лет после Второй мировой войны.
Руководство ГДР воспринимало этот процесс болезненно. Дело в том, что покинуть страну прежде всего стремились молодые, образованные и трудоспособные люди. Возникала реальная угроза, что в Восточной Германии попросту не останется «строителей социализма».
Еще в 1950-х годах власти запретили населению свободно покидать страну. Пункт 8 закона о паспорте от 15 сентября 1954 года объявлял несогласованный выезд из республики уголовным преступлением, за которое с 1957 года полагалось до трех лет тюрьмы (в 1979-м году максимальный срок по статье увеличили до восьми лет). В официозном новоязе появилось слово для нарушений этого параграфа — Republikflucht, «побег из республики». Слово было создано по аналогии с устоявшимся Fahnenflucht — дезертирство, дословно «побег из-под знамени».
Параллельно армия и госбезопасность укрепляли внутригерманскую границу. К началу 1960-х годов она превратилась в полноценный рубеж с блокпостами, заборами и колючей проволокой. Однако военные строители долгое время не могли закрыть главную брешь в этой линии — границу между Восточным и Западным Берлином, анклавом ФРГ внутри ГДР.
Первые 12 лет после раздела столицы граница внутри нее оставалась скорее символической и действовала больше для автотранспорта. Этим ежегодно пользовались сотни тысяч восточных немцев — к концу 1950-х годов из ГДР ежегодно бежало до 300 тысяч человек. Обычно они уезжали на запад с помощью берлинских электричек и метро (на двух линиях в центре города были станции, с которых можно было выйти в Западный Берлин) или уходили пешком через дворы, подворотни и пустыри между двумя частями столицы.
Лишь в августе 1961 года власти ГДР с согласия советского руководства разделили Берлин пополам стеной. Власти добились желаемого: они устранили самую опасную для себя брешь, и уже в 1962 году количество беглецов сократилось не в разы, а на порядки.
Отважиться на побег теперь могли только смелые, упрямые и необычайно изобретательные люди. К их числу и принадлежали семьи Штрельциков и Ветцелей.
Шар над колючей проволокой
В 1978 году — до описанной выше попытки побега — Петеру Штрельцику было 36 лет, а Гюнтеру Ветцелю — 23 года. Они вместе работали на заводе в городке Песнек в округе Гера на самом юге ГДР (в воссоединенной Германии это часть федеральной земли Тюрингия).
Штрельцика и Ветцеля, несмотря на разницу в возрасте, объединяло многое. Оба увлекались техникой и считались мастерами на все руки. У обоих были крепкие семьи и двое детей. Оба одинаково тяготились жизнью в ГДР.
Как вспоминал Ветцель, они с приятелем всегда любили помечтать о побеге в ФРГ. Но разговоры неизменно сводились к одному — граница практически непроницаема, опостылевшую «демократическую республику» им не покинуть, особенно вместе с женами и детьми. Действительно, к концу 1970-х годов все почти 1400 километров внутригерманской границы со стороны ГДР, включая Восточный Берлин, представляли полосу смерти: с прожекторами, патрулями часовых, кинологами с собаками, минными полями, датчиками движения и разнообразными ловушками. Так что проблема Republikflucht со временем потеряла для режима былую остроту.
В 1976–1977 годах госбезопасность зафиксировала чуть более 4500 ежегодных попыток побега, причем успехом увенчалась лишь каждая пятая из них. В 1978-м их число снизилось до 3664 попыток, из них всего 778 успешных. Покинуть ГДР пыталось уже гораздо меньше людей. Потенциальные беглецы сознавали, что рискуют не просто попасть в тюрьму и подставить своих близких, но и погибнуть.
Согласно Хельсинкскими конвенциям, подписанным ГДР, стрелять по гражданам было запрещено. Однако Эрих Хонеккер, фактический глава режима в 1971–1989 годах, неоднократно подтверждал, что силовикам давали тайные инструкции применить оружие «против предателей и нарушителей границы ». Всего за существование ГДР при попытках эмигрировать погибло, по разным подсчетам, от 270 до 1135 человек. У Берлинской стены пограничники убили не меньше 140.
Восточногерманские власти, разумеется, не публиковали эту статистику, но люди знали о происходящем благодаря сарафанному радио.
В марте 1978 года Штрельцика или Ветцеля осенило: покинуть надоевшее им государство можно на воздушном шаре. Тогда они решили собрать такой аппарат.
Пробный шар
Спустя годы каждый из напарников приписывал идею побега себе. Штрельцик уверял, что его озарило, когда он увидел по телевизору передачу о воздухоплавании. Ветцель же утверждал, что эта мысль пришла в голову именно ему, после того как он прочитал в западном журнале про фестиваль аэростатов в Соединенных Штатах. Журнал ему привезла сестра жены из ФРГ.
Западные власти никогда не мешали своим гражданам посещать Восточную Германию или даже переезжать туда навсегда. Позиция ГДР в этом вопросе сильно отличалась, но и ее власти полностью не закрывали для жителей возможности контактов с ФРГ. Небольшому проценту — после долгих проверок и бюрократической волокиты — разрешали поездки на Запад по рабочим и личным делам или даже позволяли полноценно эмигрировать, обычно под предлогом воссоединения семьи. Правда, на практике граждане ГДР ждали одобрения долгие годы и часто получали отказ.
Как бы то ни было, в марте 1978 года Штрельцик и Ветцель решили подготовить побег на аэростате для своих семей. Расчет основывался на географии. Их город находился на самом юге ГДР — всего в 50 километрах от территории ФРГ. Поэтому было вполне реально незаметно собрать шар, дождаться северного ветра и взмыть в воздух.
Благодаря городской библиотеке они за несколько недель освоили теорию воздухоплавания: рассчитали нужный размер шара и его гондолы и взялись за дело. Штрельцик и Ветцель объездили весь округ в поисках, как они тогда считали, нужного материала для оболочки. Купить им удалось лишь хлопчатобумажную ткань в городе Гера. Продавец удивился размеру покупки — ткани длиной 850 метров. Штрельцик и Ветцель соврали, что она нужна для кемпингового лагеря.
За несколько недель Ветцель путем проб и ошибок сумел сшить шар на старой швейной машинке. Параллельно напарники из подручных материалов смонтировали корзину аппарата и газовую горелку к нему. На все это у Ветцеля и Штрельцика, которые параллельно исправно ходили на работу и имитировали законопослушную жизнь, ушло около шести недель. К концу апреля 1978 года им оставалось просто дождаться нужной погоды, собрать шар и полететь.
Однако их ждало несколько неприятных открытий. Выяснилось, что надуть шар гораздо сложнее, чем просто сшить его, а хлопчатобумажный материал оказался слишком пористым и плохо держал воздух. Несколько попыток запуска первого аэростата кончились неудачей.
При последнем фальстарте — лунной ночью на заброшенном карьере близ Песнека — Ветцелю и Штрельцику показалось, что за ними кто-то следит. Им пришлось спешно разъехаться по домам. Потом они тайно уничтожили невзлетевший шар, осторожно сжигая ткань в печи по кускам.
Разделились и проиграли
Первая неудача не обескуражила приятелей. Они решили сшить новый шар, подыскав для него нужную ткань. Для этого они оборудовали что-то вроде испытательной лаборатории. Чтобы проверить устойчивость материала, они собрали оригинальное устройство из пылесоса и U-образной стеклянной трубы с водой, помещенных в куб из листового металла. С его помощью они тестировали образцы разных тканей, стараясь подобрать наиболее подходящий для своих нужд материал. Ветцель потом объяснял: «Чем выше поднимался водяной столб, тем менее пористым оказывался материал. Чем больше была разница давления между внутренней и внешней сторонами куба, тем больше материал показывал свою герметичность».
В конце концов сошлись на тафте — ее было проще купить в нужном количестве, чем другие ткани. Правда, для этого им пришлось поехать уже в относительно далекий от Песнека Лейпциг. Там друзья соврали, что они яхтсмены и ищут материал для парусов.
Штрельцик потом вспоминал, что в магазине им сказали, что столько ткани в наличии сейчас нет и доставка займет день. Они испугались, что продавцы тянут время, чтобы сообщить обо всем госбезопасности, но отступать не стали. На следующий день они благополучно получили необходимое, заплатив 4800 марок (по тогдашнему курсу это 720 долларов, сейчас — 3500 долларов). При этом в среднем в месяц в ГДР в 1978 зарабатывали всего 756 марок.
Летом 1978 года Ветцель, его жена Петра и Дорис Штрельцик сшили новый шар из тафты. Вскоре они надули его с помощью очередного самодельного агрегата — в ход пошел снятый со старого мотоцикла двигатель. Но была проблема: у них никак не получалось сделать газовую горелку, необходимую для поддержания нужной температуры внутри шара во время полета. На решение ушло несколько месяцев.
Неудачи и споры обострили отношения между напарниками. В итоге Ветцель на время оставил Штрельцика. Последний в своих воспоминаниях обходил этот эпизод стороной, объясняя, что корзина шара получилась слишком маленькой, чтобы вместить обе семьи. Поскольку долгое время именно Штрельцик оставался главным летописцем событий, эта версия до сих пор является основной в большинстве материалов про побег.
В 2009 году Ветцель объяснял разрыв «разногласиями по некоторым вопросам, особенно касающимся нашей безопасности». Также он признавал, что на какое-то время разуверился в самой идее улететь на аэростате и посчитал, что риск попасться на подготовке к побегу или разбиться при полете выше, чем шансы на успех. По его словам, он не отказался от мечты об ФРГ, просто захотел реализовать ее более эффектно — прилетев туда на кустарно собранном самолете.
На решение Ветцеля, вероятно, также повлияла жена: ее мучили кошмары, в которых воздушный шар разбивался. В результате семьи договорились, что Ветцели выходят из общего дела. Тогда они из предосторожности перестали общаться: чтобы в случае провала Штрельцики не потянули Ветцелей за собой.
Новым партнером Штрельцика стал его старший сын — 14-летний Франк. Поначалу родители не привлекали его к опасному начинанию, но потом тот догадался обо всем сам и включился в работу. К лету 1979 года отец и сын довели шар до ума и разобрались, как ставить пропановые баллоны.
Однако в ночь на 4 июля это не спасло семью от обидного фиаско — шар сел в считанных метрах от государственной границы.
Примирение ради победы
После неудачного полета семья вернулась домой. Первым делом Петеру и Дорис пришлось брать больничные себе и детям, чтобы объяснить, почему они не вышли на работу и учебу. Меж тем супруги осознавали, что над ними нависла угроза пострашнее выговоров за прогулы. Ведь по законам ГДР Штрельцики уже совершили попытку Republikflucht, и провал затеи не отменял наказания.
20 июля пограничники нашли упавший шар и установили, что с его помощью некие злоумышленники пытались бежать из страны. 14 августа в местной газете полиция сообщила о необычных находках в приграничной полосе и просила жителей о содействии. В числе прочих это сообщение прочитали и супруги Ветцель, понимая, что поимка их друзей, а следовательно, и их самих стала вопросом времени.
Ткань шара и выпавшие при посадке вещи Штрельциков представляли неплохие улики, чтобы выйти на их след. Так что у двух семей не оставалось выхода, кроме как воссоединиться.
«Мы снова решили участвовать. Для Петры и меня вопрос стоял уже не в том, найдут ли нас, а в том, когда нас найдут», — признавался потом Ветцель.
Примирившиеся напарники извлекли выводы из неудачного июльского полета. Опасаясь, что погода в день нового полета может быть гораздо хуже, они решили сделать свой третий аэростат примерно вдвое больше, чем два предыдущих: объемом в 4200 кубических метров, диаметром в 20 и высотой в 25 метров.
Для этого им потребовалось куда больше ткани, чем раньше — примерно 1300 квадратных метров. Чтобы не привлекать внимания силовых структур, напарники и их супруги скупали тафту, ткани для пошива палаток и даже зонтиков небольшими партиями по всей Восточной Германии.
Как писал потом Ветцель, их буквально душил страх. В каждом бытовом происшествии они чувствовали дыхание Штази. «В городе Галле у нас произошел инцидент. Когда мы подъезжали к перекрестку, нас внезапно остановил полицейский. В тот момент мы подумали, что все кончено. К счастью, оказалось, что мы просто ехали в неправильном направлении по улице с односторонним движением. Заплатив пять марок, мы продолжили путь без проблем».
В конце августа Ветцель взял отпуск на работе и сутками напролет шил третий шар. В субботу, 15 сентября, он его закончил. Буквально в те же часы в Песнеке поднялся сильный северный ветер. После недолгого обсуждения обе семьи решили рискнуть, отказавшись от испытаний нового аппарата: промедление грозило сменой погоды, простоем и поимкой.
На Запад с северным ветром
Бежать решили экспромтом, после коротких сборов в эту же ночь. Около полуночи Штрельцики и Ветцели достигли хорошо знакомой поляны в 30 километрах к югу от города. На счастье группы, их «колонна» из двух мопедов и легковой машины с прицепом, в котором лежал шар, не попалась дорожным полицейским.
Впрочем, не обошлось без происшествий. Когда Ветцель и Франк Штрельцик обрубали страховочные канаты, чтобы запустить уже надутый шар, они действовали слишком несогласованно, и аппарат начал заваливаться в сторону.
«Корзина наклонилась набок, так как висела только на одном тросе. Это также привело к наклону горелки, пламя попало на ткань, она загорелось. Хуже того, последний [державший трос] якорь вырвался из земли и отлетел вверх. Он ударил Франка по голове, по его лицу потекла кровь», — вспоминал потом Ветцель.
К счастью, Петер Штрельцик оперативно устранил пожар с помощью заранее взятого огнетушителя, а рана его сына оказалась не очень серьезной. Около двух часов ночи две семьи взмыли в небо. Шар уверенно набрал нужную высоту в 2000 метров.
Но возникла другая проблема. Конструкция горелки, кустарно собранной инженерами-самоучками, оставалась несовершенной: спустя 23 минуты после старта она погасла, и все попытки реанимировать ее были безуспешными. Штрельцики и Ветцели едва успели заметить на земле огни пограничного пункта, как их аппарат пошел вниз. Спустя еще пять минут шар задел дерево и приземлился на незнакомом беглецам травянистом поле.
Кругом стояла кромешная тьма, и не было никаких гарантий, что на этот раз две семьи действительно сели в ФРГ. Тем более что сентябрьский полет вышел даже короче, чем у Штрельциков в июле: 28 минут вместо 34. Приземлившись, они искали какое-нибудь подтверждение того, что им удалось покинуть ГДР.
Им повезло быстро найти сарай с сельхозтехникой. Все модели были незнакомыми. Значит, это скорее Западная, чем Восточная Германия, решили они, но им хотелось получить более весомые доказательства.
Наконец, спустя пару томительных минут Штрельцики и Ветцели увидели едущую в их сторону полицейскую машину. Присмотревшись, они поняли, что это западная Audi, которую раньше они видели лишь на картинках. Только тогда две семьи окончательно убедились, что им удалось сбежать.
С небес на землю
40-летняя история ГДР знает множество безумных по замыслу и дерзких по исполнению побегов. В разные годы восточные немцы рыли тоннели под границей, таранили стены, ныряли в холодную воду и даже видоизменяли свои автомобили, чтобы проскочить под шлагбаумами на пограничных КПП.
Но, конечно, побег Штрельциков и Ветцелей не затерялся на общем фоне. В истории он остался как Ballonflucht — «побег на воздушном шаре». Восточногерманские власти восприняли его с крайним раздражением и стали внимательнее относиться к контролю за воздушным пространством.
Однако идея уже обрела свою жизнь, и среди восточных немцев находились умельцы, которые пытались улететь на запад на самодельных шарах. В марте 1989 года именно так пытался сбежать берлинский инженер Винфрид Фройденберг, но при посадке в окрестностях Западного Берлина он выпал из гондолы шара и погиб. Фройденберг считается последней жертвой германского раскола — спустя всего восемь месяцев Берлинская стена пала, а еще через год не стало и самой ГДР.
Первое время в ФРГ медиа носили Петера Штрельцика, Гюнтера Ветцеля и их близких на руках. В 1982 году вышел британо-американский кинофильм, рассказывающий о побеге двух семей из Песнека, — «Пересечение границы». Но спустя какое-то время восторги стихли.
Штрельцик сперва открыл в Баварии мастерскую по ремонту бытовой техники. В 1982 году к нему примкнул покинувший ГДР старый друг по имени Юрген Дир. Нет доказательств, что тот помогал Петеру с воздушным шаром, но после побега Штрельциков и Ветцелей восточные власти арестовали Дира и осудили за соучастие. Впоследствии ФРГ добилась освобождения и переезда Дира на Запад, где он воссоединился с давним товарищем. Несколько лет они работали в мастерской вместе, но потом бизнес прогорел. Штрельцики переехали в Швейцарию, а в 1990-х годах, уже после воссоединения Германии, вернулись в Песнек.
После краха ГДР новые власти открыли архивы ликвидированной Штази. Миллионы граждан смогли узнать, кто именно при социализме шпионил за ними для тайной полиции. Петера Штрельцика ждало сразу два неприятных открытия: вскрылось, что в Песнеке за ним следили его собственные брат и сестра, а в ФРГ этим же занимался выпущенный из тюрьмы Дир. Последний исправно доносил госбезопасности о личной жизни беглецов и, вероятно, способствовал банкротству их фирмы.
После всех невзгод Петер и его семья повторно обустроились в Песнеке. 11 марта 2017 года 74-летний Штрельцик умер после продолжительной болезни. До конца жизни он не скрывался от СМИ, охотно вспоминал побег и подчеркивал, что ни о чем не жалеет:
Гюнтер Ветцель после побега устроился автомехаником в Баварии. Долгое время он, в отличие от товарища, вел тихую жизнь и почти не контактировал с прессой. Со Штрельциком он окончательно рассорился в середине 1980-х годов, поскольку считал, что старший напарник присваивал всю славу себе, а ему в общем деле отводил сугубо техническую роль.
Только в 2009 году уже немолодой Ветцель нарушил молчание, открыв сайт с подробным рассказом о Ballonflucht. Он жив до сих пор и уже немного по-другому смотрит на события той ночи. «Я рад, что мы приняли это решение. Но, если бы я тогда знал все то, что знаю сегодня, так бы не поступил. Это было слишком опасно», — говорил он.
