Ильмира (фамилия не указана по просьбе героини) работала вахтой с 21 года — сначала в Поволжье, а затем на Крайнем Севере. Она месяцами жила на буровых установках, где кроме нее почти не было женщин. Работать в таких условиях ей было тяжело: помимо бытовых трудностей — например, не было отдельного душа для женщин, — многие коллеги неприлично шутили о ней и даже домогались. Ильмира решила не сдаваться, потому что ей хотелось доказать себе, что она сильная и пробьется. Но через три года она все же уволилась. Она рассказала «Холоду» о том, каково это — работать на вахте молодой девушке.
Из женщин была только я и повариха
Мой отец долго работал вахтовиком, поэтому в старшей школе родители стали активно советовать мне нефтегазовое дело. Я не очень хотела идти в эту область, но в конце концов уговоры сработали, и после девятого класса я пошла в колледж на гидрогеолога в Самаре, где мы жили с родителями.
Я окончила учебу в 2021 году. Тогда у меня был сложный период, я не знала, чем хочу заниматься дальше: не хотелось ни работать по специальности, ни поступать в вуз. Около года я устраивалась на работу в разные места, но нигде не задерживалась дольше нескольких дней. В итоге решила попробовать себя в своей профессии, чтобы набраться опыта и понять, как я могу себя реализовать. Я устроилась в компанию, которая специализируется на геолого-технологических исследованиях во время бурения.
Тогда меня отправили на первую вахту в Поволжье — там я должна была работать целый месяц. Я жила в этом же регионе и, чтобы добраться до новой работы, проехала на машине около трех часов. После прохождения стажировки моя зарплата должна была быть 50 тысяч рублей — правда, оплачивался только сам период вахты, поэтому эти деньги были на два месяца.
На вахте были почти одни мужчины — из женщин были только я и повариха. До этого я особо не взаимодействовала с мужским полом, а теперь мне предстояло работать в исключительно мужском коллективе.
Не было ни отдельного душа, ни туалета, ни спален
Мы жили и работали в специальных домах-вагонах, которые привозили на буровую установку на камазах. В одном мы спали и хранили личные вещи, в другом — аппаратуру. В каждом рабочем вагоне было по три человека — два оператора и геолог. Мне как геологу нужно было следить за бурением и строительством скважины. Для этого я ходила на буровую и смотрела и изучала, что выходит из скважины, забирала породу, относила в рабочий вагон и описывала.
Смены длились по 12 часов, но мой график был не нормирован — он зависел от того, идет бурение сейчас или нет. Если оно шло, я все время должна была быть начеку и готова подойти на буровую, как только меня позовут. В такие периоды я спала по два-три часа, работала, снова немного спала и опять работала. Когда бурение заканчивалось, я отсыпалась по максимуму.
В бытовом плане на вахте было тяжело: там ничего не было обустроено для девушек. Не было ни отдельного душа, ни туалета, ни спален. Мне повезло, что в вагоне на трех человек я спала одна.
Самые большие проблемы были с душем — там не было отдельных женских часов, а дверь не закрывалась на защелку. Я боялась, что меня может кто-то тронуть, и я даже пыталась договориться с поварихой, чтобы ходить вместе с ней. Она ответила: «Я хожу в любое время, но со мной ходить не надо. Иди сама, не бойся». Я не понимала ее — казалось, раз уж мы тут одни женщины, нам нужно держаться вместе. К счастью, в душ никто не врывался — когда я мылась, все понимали, что там девушка и заходить нельзя.
Я чувствовала, что меня не воспринимают всерьез как специалиста, хотя я выполняла свою работу и мне платили за нее деньги. Понимаю, что выглядела очень необычно для вахты: низкого роста, миниатюрная, на мне была огромная спецформа не по размеру, каска и большие сапоги. Я постоянно бегала туда-сюда, и коллеги шутливо говорили про меня: «Пришла какая-то мышка». Но я не обижалась — я считала, что это меня закаляет.
Однажды на рабочий телефон позвонили, и только я смогла взять трубку. Коллега, услышав мой голос, сначала попросил позвать кого-то еще, а когда никто не смог подойти и я предложила свою помощь, ответил: «Ты не сможешь». И сразу бросил трубку. Я, опять же, не обиделась, а просто подумала: «Ну и сидите без информации. Я-то все знаю».
Насильно обнял меня и поцеловал в шею
На первой вахте все работы закончились раньше, и домой я вернулась уже спустя 20 дней. Я была очень усталой, но решила передохнуть дома две недели и поехать опять, чтобы набраться опыта. Я подумала: «А что такого? Все работают, и я буду работать». Меня снова отправили в Поволжье — там я провела две следующие вахты.
С коллегами мне повезло — я работала в одном вагоне с теми же парнями, что и в прошлый раз. Они были не намного старше меня. Мы смогли найти общий язык, и я даже чувствовала поддержку от них. Правда иногда они подшучивали надо мной. Например, говорили, что я сделала что-то неправильно по работе, — тогда я, доверчивая, садилась все переделывать. А они потом признавались: «Мы пошутили».
Однако отношения складывались хорошо не со всеми — например, со взрослыми коллегами из других рабочих вагонов. Те «шутили» более жестко, говорили: «Девочка приехала. Наверно, у них о-го-го что происходит в вагоне» или «А вы что, там трахаетесь?» Взрослые мужчины без стеснения шутили, что у меня сексуальная связь с коллегами, а иногда и во всех красках описывали это. Было очень неприятно — я ведь ровесница их дочерей. Но я старалась не обращать внимания на подобные слова, потому что я приехала работать.
На вахте мужчины часто пытались со мной познакомиться. Иногда были и совсем неприятные случаи — например, однажды коллега позвонил мне на рабочий телефон и сказал: «Ильмира, может, ты придешь ко мне? Просто пообщаемся и поближе узнаем друг друга». Он был старше меня на 10–15 лет, а на пальце у него было кольцо.
Однажды мне навстречу шел буровик — толстый мужчина низкого роста лет 50–55. Он перегородил мне путь, дышал на меня перегаром и спросил: «Девочка, что ты тут делаешь? Ты такая маленькая, тебе нужно мужа искать, детей рожать, зачем ты здесь?» В какой-то момент он начал двигаться в мою сторону, я пыталась уйти, а он насильно обнял меня и поцеловал в шею.
Мне стало очень страшно, я оттолкнула его, убежала в вагон и дрожащим голосом рассказала обо всем коллеге. Мне хотелось получить помощь и поддержку, а он посмеялся и ничего не сказал. Позже тот бурильщик пришел и сказал коллеге: «Давай-ка ты чай нам налей, мы посидим с ней, попьем. А может, ты вообще уйдешь?» Тогда мы выгнали его, и больше я его там не встречала.
Я могла пожаловаться на бурильщика мастеру буровой, но не решилась. Я побоялась, думала: «А если это как-то скажется на мне? А если меня переведут в другое место, и мне станет хуже?» Сейчас я понимаю, что молчать — это не вариант. Для своей же безопасности лучше взять себя в руки и обо всем рассказать.
На вахте в Поволжье были и другие проблемы — например, осенью приходилось ходить по глине. Сапоги постоянно прилипали, и я, бывало, думала: «Господи, когда я уже дойду до туалета?» Прилипает один сапог, нога из него выскальзывает, я шагаю ею прямо в глину, а потом то же самое со вторым — и я падаю на колени в грязь. Чаще всего это было забавно.
Однажды, когда бурение в одном месте прекратилось и мы поехали на другую точку, пришлось ждать специальную технику, потому что наш транспорт не мог пройти. Мы с коллегами вынуждены были ночевать в вагоне на внедорожье. Это было начало зимы, температура ночью опускалась до минус 15, а вагон не отапливался. Я спала, укутавшись в десяток кофт и надев всю спецодежду.
«Ты такая маленькая и миленькая. Я всегда хотел такую, как ты»
После вахт в Поволжье в феврале 2023 года меня направили на Крайний Север, где моя зарплата выросла до 100 тысяч рублей. Чтобы добраться до туда, я ехала на поезде до Нового Уренгоя — тогда я чувствовала себя очень небезопасно, потому что со мной были только мужчины-вахтовики, которые пили водку и устраивали гулянки. Приходилось держать ухо востро и смотреть на всех с подозрением. После поезда меня отправили вертолетом дальше к Заполярью, а потом — на машине.
Образ жизни и работа на Севере в основном не отличались от Поволжья. Хотя сами вахты стали длиннее: раньше они длились до месяца, а теперь — до трех. На Крайнем Севере я чувствовала себя даже спокойнее, потому что среди коллег появились девушки и сам коллектив стал более дружелюбным.
Тяжело было из-за погоды — снежная зима длилась до мая, и постоянно была очень низкая температура, пурга, снегопады и вьюги. Было страшно, когда ночью приходилось идти до туалета в пургу — это становилось целым испытанием.
На Севере тоже бывали неприятные моменты с мужчинами, хотя теперь их было гораздо меньше. Например, там было много работников из Узбекистана, которые подходили ко мне и спрашивали: «Зачем ты здесь находишься? Есть ли у тебя муж? А почему он тебя отпустил?» По их мнению, я должна была сидеть дома и рожать детей.
Однажды, когда я работала со взрослым коллегой, мы решили поспать и легли по разным шконкам. Перед сном он сказал: «Ты такая маленькая и миленькая. Я всегда хотел такую, как ты». У него были сын и дочка моего возраста, а на пальце — кольцо. Тогда я отвернулась и легла спать, но все следующие дни общалась с ним довольно осторожно — он был мне очень неприятен.
В мой день рождения была сильная пурга, холод. Я работала всю ночь и понимала, что подарков не получу — хотелось хоть как-то скрасить день. Тогда я ранним утром пошла в баню в полной уверенности, что там никого не будет. Когда я мылась, в баню ворвался мужчина из Узбекистана. У душевых кабинок не было дверей, и я, намыленная, прикрывалась полупрозрачной шторкой. Он кричал на меня: «Когда ты уже выйдешь? Мне срочно надо помыться».
С тех пор я перестала общаться с мужчинами приветливо — они неадекватно воспринимают вежливость. Но даже несмотря на то, что я общалась со всеми довольно сухо и коротко, такие ситуации продолжали происходить. В результате у меня сформировалось ощущение постоянной опасности. Оно было тогда, есть сейчас и — я уверена — останется и в будущем.
Я обо всем лично рассказывала подружкам, когда приезжала, — пыталась найти отдушину и поддержку хотя бы у них. Родители до сих пор не знают — не хочу, чтобы они переживали. Когда я поделилась своей историей в тиктоке, мне писали: «Тебе нравилось мужское внимание, ты сама всем дала». И как докажешь людям, что я просто приехала зарабатывать деньги?
Несмотря на трудности, я все равно продолжала работать вахтой — хотелось показать себе, что я сильная, что не прогнусь ни перед кем и пробьюсь, несмотря на моральных уродов, которые портят мне жизнь.
Тяжело будет всегда
Я сильно похудела — из-за плохого сна и тяжелой работы аппетита совсем не было. Мой вес опустился до 45 килограммов, виднелись ребра, глаза сильно впали. Я выглядела ужасно уставшей. Когда я вернулась к родителям, мама чуть не упала в обморок. Я поняла, что дальше с такой работой я просто загублю свое здоровье. К тому же на последней вахте у меня начались женские проблемы, и мне срочно пришлось вылетать в Новый Уренгой. К счастью, все обошлось, и мне просто выписали лекарства.
Летом 2023 года меня повысили, и я стала работать вахтой, но в офисе. Там я стала получать 135 тысяч рублей. Так еще около двух лет я проработала на Ямале, где занималась обучением новых сотрудников, составляла документацию и курировала работы на кустовых площадках. С этой работы я тоже ушла летом 2025 года — хотелось карьерного и денежного роста.
Сейчас мне 24 года. Я переехала в Москву, учусь в вузе на геолога нефти и газа в Тюменском университете. Работу я пока найти не смогла. Думаю, по специальности у меня пока не получится устроиться: либо нет вакантных мест, либо не устраивает мое незаконченное высшее. Я живу со своим молодым человеком — с одной стороны, он помогает, с другой — у меня остались накопления и перерасчет с работы.
Я всегда думала, что к этому возрасту у меня будет муж, дети и свое дело. Всего этого у меня нет, но зато есть трехлетний опыт работы вахтой. Я не знаю, сожалею ли я об этом. С одной стороны, это было очень трудно во всех отношениях, поэтому я никому не пожелаю такого опыта. С другой стороны, я познакомилась с огромным количеством людей, поступила в вуз благодаря работе, научилась общаться с сомнительными людьми и могу постоять за себя.
В итоге мне кажется, что вахта все же не для женщин. Тяжело будет всегда: начиная с дороги и заканчивая самой работой. Многие вахты не адаптированы для девушек: нет отдельных комнат, туалетов и душевых. Каждый, конечно, решает сам. Но я советую девушкам заранее убедиться, что они готовы идти работать вахтой и в выбранной организации есть для них условия.
