«Нет права сильно грустить»

Что такое «бесправное горе» — и как люди с ним справляются

Когда человек горюет по умершему родственнику, это считается нормальной и даже единственно возможной моделью поведения. Но как быть тем, кто горюет по погибшему бойфренду, с которым были отношения 10 лет назад, оплакивает онлайн-друга или любимую собаку? Люди, скорбь которых вызывала непонимание или негативную реакцию окружающих, рассказали «Холоду» свои истории.

«Давно бывший молодой человек. Для этого даже нет слова в русском языке, правда же?»

На похоронах Петра, умершего в 2009 году в возрасте 38 лет, Майя (имена изменены по просьбе героини) не знала, как ей представляться. «Потому что кто я? Никто», — объясняет она. За десять лет до этого, когда Майе было 23 года, у нее начались романтические отношения с Петром. «Это была любовь, — говорит она. — Мы встречались около полугода. А потом он перестал звонить, просто пропал, растворился. Это было для меня так тяжело, что я уже не помню свои конкретные чувства в тот момент. Через некоторое время до меня дошли слухи, что он женится».

Прошло семь лет, Майя вышла замуж и, как она говорит, долгое время почти не думала о Петре. Но однажды они снова пересеклись. «Мы остались плюс-минус в одной сфере, и как-то общий знакомый сказал мне позвонить Петру по работе. Я сомневалась, но все-таки позвонила: “Привет, это Майя”. Помню, была пауза секунд 10, — рассказывает она. — После этого мы снова начали общаться, периодически созванивались, виделись. Стало понятно, что мы тянемся друг к другу, что у нас какая-то связь». Майя говорит, что сексуальных отношений у них не было: она не решалась предложить, а Петр не проявлял инициативы, плюс у обоих были семьи. Их общение продолжалось около двух лет, и за это время, по словам Майи, она поняла, что по-настоящему любила только Петра. «Каждый раз, когда мы виделись, я испытывала потрясающую радость, как будто солнце вышло и мне стало светло. Но в то же время меня это удручало, потому что я поняла, что моя жизнь пошла куда-то не туда. У нас любовь, а я не знаю, что с этим делать», — рассказывает Майя. Она говорит, что откровенного разговора с Петром у нее не было, но она думает, что ее чувство было взаимным, так как на это указывали разные мелочи. «Один раз я зашла в его офис, мы поговорили, и мне надо было уходить, но шел сильный дождь. Он подошел к своему молодому коллеге и сказал: “Это Майя, очень важный для меня человек, проводи ее, пожалуйста, и поймай ей такси», — рассказывает она.

В последний раз, когда они связывались, она написала ему сообщение о том, что была у общих знакомых, которые праздновали рождение ребенка. Петр ответил, что не может разговаривать. А на следующее утро Майе сообщили, что он умер от инфаркта.

«Я четко помню тот день. Я не знала, как себя вести, что мне делать. Полдня была зависшая, в сером мареве. Я просто не могла поверить, — рассказывает Майя. — Кругами ходила по городу, зашла в какой-то магазин одежды. 40 минут слонялась полностью в своих переживаниях, на меня уже продавщица стала коситься. Купила серый свитер, фактурный, с ассиметричным воротом. До этого у меня ни одной серой вещи не было в гардеробе. Я потом очень долго его носила, и до сих пор он у меня лежит. Всегда, когда я видела этот свитер, думала, что он символизирует день смерти Пети. Это был как бы “тайник” для моих переживаний». 

Мужу Майя рассказала, что умер человек, которого она когда-то очень любила, — она понимала, что тот мог заметить перемены в ее состоянии. Близкие Майи также знали, что умер ее бывший молодой человек, но она не рассказывала им, что он для нее значил. «Это бы показывало, что я не вместе со своим мужем, что я переживаю пусть о покойном, но любимом мужчине. Сейчас я бы пошла к психологу, но тогда я не была знакома с психологией, поэтому все происходило внутри меня», — объясняет она.

Единственным человеком, с которым Майя могла поделиться своим горем, был друг молодости, который знал ее и Петра, когда те были вместе. «Мне помогало разговаривать с этим другом, потому что он воспринимал меня как женщину, с которой Петр был счастлив: он говорил, что если бы мы тогда не разошлись, то все было бы иначе, — рассказывает Майя. — А с другими я чувствовала, что у меня есть некая тайна». 

То, с чем столкнулась Майя, в психологии называется бесправным горем — это горе, которое не может быть выражено открыто, не принимается и не признается обществом, рассказывает клинический психолог Александра Меньшикова. «Горюющий человек испытывает болезненные эмоции, но из-за разных внутренних или внешних обстоятельств и общественных установок вынужден подавлять переживание горя и поэтому не может нормально пройти стадии горевания — этот процесс начинает как будто блокироваться», — объясняет Меньшикова. Не все психологи, однако, согласны с тем, что бесправное горе нужно выделять как отдельное понятие. Как объясняет клинический психолог Роман Матафонов, многим практикующим психологам это кажется излишним. «Горе есть горе, и если оно обесценивается обществом, то это все равно горе, и работа психолога будет так или иначе направлена на его принятие и валидацию», — говорит Матафонов.

Майя стала общаться с семьей Петра: у того остались пожилые родители, жена и десятилетняя дочь. Она водила девочку на выставки, потому что при жизни Петр хотел привить дочери художественный вкус, навещала его родителей, помогала при необходимости. «Это было душевное общение, и меня оно тоже поддерживало, — говорит Майя. — Я считала его родителей своими близкими людьми, потому что этот человек — моя судьба, которая не воплотилась. Не муж, не бывший муж, давно бывший молодой человек. Для этого даже нет слова в русском языке, правда же?». Родители и жена Петра, по словам Майи, воспринимали ее действия как такую же помощь, какую оказывали и другие друзья умершего.

Так продолжалось пять лет. Майя понимала, что даже призрачная возможность совместного будущего с Петром исчезла с его смертью. Но эмоционально она держалась за воспоминания о той радости, которую испытывала, когда они общались.

Произошедшее подтолкнуло Майю к разводу с мужем. «Мне тогда было примерно столько же, сколько Петру, когда он умер, — 38. Я поняла, что на самом деле несчастлива в браке и правильно будет развестись», — говорит она. Через полтора года после развода Майя познакомилась со своим будущим вторым мужем, и новая любовь вытеснила чувства к Петру. Однако серый свитер с ассиметричным воротом она сохранила — это ее любимая вещь, «посвященная» Петру. «Не то чтобы я сейчас забыла Петра, он занимает важное место в моей истории, — объясняет Майя. — Но эта часть моей истории закончилась и больше меня не терзает. Раньше я во многом не отделяла свою судьбу от его, а теперь чувствую, что у меня своя жизнь», — говорит она.

«Мне говорили, что нет смысла переживать, ведь мы дружили в интернете»

В канун нового 2019 года Степан накрывал на стол и собирался пойти в магазин за продуктами со своим молодым человеком. Пока они одевались, он зашел во «ВКонтакте» и увидел сообщение от своего друга Дмитрия: «Здравствуйте. Дима погиб, он покончил с собой 11 октября 2018 года». Степан рассказывает, что он сполз на пуфик в коридоре и в голове у него была только одна мысль: «Это что за ***** [ерунда]? Зачем так шутить?». 

Степан познакомился с Дмитрием в ЛГБТ-сообществе во «ВКонтакте» в 2012 году, когда ему было 15, а Дмитрию 14. Они обменялись парой комментариев под одним из постов, перешли в личные сообщения и с тех пор стали общаться. «Я осознавал свою гомосексуальность, Дима тоже, — говорит Степан. — Это нас объединило. Мы очень быстро нашли общий язык. Оказалось, что у нас много общего: интересы, вкусы, планы на будущее, взгляды на жизнь». Друзья делились проблемами в школе и семье и поддерживали друг друга. Дмитрий был единственным человеком, которому Степан в том возрасте рассказал о своей ориентации. Хоть это и была дружба только в онлайне и у Степана были друзья из офлайна, по его словам, только с Дмитрием он чувствовал, что может быть «абсолютно настоящим». Но он никому не рассказывал о Диме, потому что у его знакомых не было друзей по переписке и он думал, что они могут не понять таких отношений.

Молодые люди жили на разных концах Москвы и встречались вживую всего два раза. В первый раз они увиделись случайно в торговом центре. «Я был со своим молодым человеком, он был со своей подругой, мы просто кивнули друг другу, потому что было неловко», — вспоминает он. Потом, в феврале 2017 года, Степан организовал встречу. «У меня было настроение хорошо провести время, а друзья были заняты, и я написал ему — все-таки уже пять лет дружим. Мы пошли в бар и просидели там до утра, пили шоты и болтали обо всем на свете», — рассказывает он.

Степан говорит, что Дмитрий в то время учился в колледже, в котором ему не нравилось, и одновременно подрабатывал. У него испортились отношения с мамой, а съехать от нее было не на что. Позже Дима рассказал Степану, что у него началась бессонница и он стал выпивать, мог пить по пять дней подряд. 

Постепенно Степан и Дмитрий стали отдаляться друг от друга: у Степана появилась работа и новые друзья, а Дмитрий ушел в творчество — писал фанфики и разрабатывал собственную игру. «Я работал журналистом, и Дима присылал мне отрывки своих рассказов, советовался со мной. Но каждый из нас был погружен в свой мир, и мы стали списываться раз в пару месяцев», — вспоминает Степан. 

В начале 2018 года Степан начал переживать за своего друга. «Он написал, что ничего в жизни не меняется, ему все надоело — “вот бы суициднуться в воскресенье)))))”, — рассказывает он. — Я спросил, что случилось, он ответил, что неудачно пошутил». Дмитрий рассказал, что у него снова проблемы с алкоголем и сном и что «для тонуса» он начал употреблять наркотики. 

«Потом мы пропали из жизни друг друга вообще, потому что у меня начался третий курс, работа, ни на что не хватало времени, он тоже мне не писал, — рассказывает Степан. — Конечно, мне было жалко, что общение сошло на нет, что дорогой мне человек уходит из моей жизни. Я все думал: надо написать, надо написать, но написал уже в конце декабря». Тогда же Степан заметил, что Дмитрий не заходил на свою страницу с 18 октября, что было для него нехарактерно. 

Степан периодически проверял мессенджер, но видел, что его сообщение так и осталось непрочитанным. «А 31 декабря я вижу, что он онлайн, думаю: о, ну наконец-то», — говорит он. Но на связь вышел не Дмитрий, а его мама, которая рассказала, что два месяца назад Дмитрий лег на рельсы и ему отрезало голову. «Эта картина долго стояла у меня в голове: ночь, железная дорога, изуродованное тело», — вспоминает Степан.

Несколько месяцев, по его словам, он пребывал в шоковом состоянии. Он перечитывал переписку с Дмитрием, винил себя в том, что редко писал, и думал, что мог бы предотвратить случившееся. О смерти друга он рассказал своему партнеру и близким друзьям, но те не восприняли его скорбь всерьез. «Мне говорили, что нет смысла переживать, ведь мы дружили в интернете», — описывает их реакцию Степан.

С тех пор, как умер Дмитрий, прошло уже два с половиной года. Раз в пару месяцев Степан заходит на его страницы в соцсетях. «Листаю, сыплю соль на раны, но боль утраты стала меньше», — объясняет он. Справиться со скорбью ему помогает мысль о том, что Дмитрий жив в его воспоминаниях. «Я понимаю, что это стереотип, но для меня это действительно работает. Я искренне верю, что, пока Диме есть место в моем сердце, он будет жить», — говорит Степан. 

«Я сразу видела две черные пуговицы глаз и черный нос»

У Веры был йоркширский терьер по кличке Лола. Собаку завели для сына, чтобы научить его к «любви к маленькому существу», но хозяйкой, по словам Веры, Лола выбрала ее. 

Вера работает адвокатом и нередко имеет дело с людьми, пережившими пытки. «Один из моих доверителей звонил мне, чтобы выговориться. Это были долгие мучительные разговоры, после которых я плакала от бессилия и ужаса, — рассказывает она. — Когда я клала трубку и ревела на полу, Лола прибегала с другого конца квартиры, прыгала ко мне на руки и слизывала мои слезы».

Весной 2021 года собака, которой было 13 лет, заболела. «Было непонятно, то ли из-за возраста у нее случился инсульт, то ли что-то другое. Я лежала рядом с ней, гладила, разговаривала с ней», — вспоминает Вера. Утром 2 мая у собаки пошла кровь из носа, Вера отвезла ее в ветеринарную клинику, где Лолу положили в реанимацию, тем временем Вера поехала сдавать анализы собаки в лабораторию на такси. «Слезы лились в три ручья, — рассказывает она. — Таксист спросил, что случилось, я сказала, что у меня, кажется, умирает собака. Он пожал плечами: “Ну это же собака”. От его слов мне стало очень больно. Ничто так не ранит, как равнодушие». 

Когда Вера вернулась в ветклинику, Лола была без сознания. «Я разговаривала с ней, — рассказывает Вера. — В какой-то момент она открыла глаза, чуть-чуть подняла голову, я думаю: господи, какое счастье, она пришла в себя, увидела, что я рядом. Потом у нее начались судороги, врачи сразу забегали, вывели меня в коридор». Немного позже Вере сообщили, что Лола умерла. 

Вера вспоминает, что от слез у нее так сильно опухли глаза, что ей было больно моргать. Ей казалось, что произошла ошибка, что ей сейчас позвонят из клиники и скажут, что Лола жива. «Первые слова моей мамы на следующее утро были: “Надо же, существо — два килограмма, практически незаметное, а такое впечатление, что дом опустел”», — говорит Вера.

Все это время, говорит Вера, она чувствовала неуместность своих переживаний. По работе Вера сталкивается с такими вещами, как лишение свободы, насилие, пытки, убийства, и ей казалось, что на этом фоне оплакивание собаки «менее значительно».

Клинический психолог Роман Матафонов объясняет, что горевание по умершим питомцам еще не вполне стало нормой — эта норма пока только находится в стадии формирования. Соответственно, часто те, у кого в осознанном возрасте не было домашних животных и кто попросту не сталкивался с такой утратой, считают переживания по поводу смерти питомца «глупыми». Это может быть обусловлено тем, что в прошлом отношение к домашним животным было более утилитарным — они нужны были, чтобы выполнять определенную функцию в хозяйстве. Но сейчас общество в этом отношении становится более гуманным, отмечает психолог Ольга Малинина: «Появилась уголовная ответственность за жестокое обращение с животными, поднимаются общественные кампании в защиту животных. И хоть в деревнях отношение к ним более утилитарное, там все равно кормят бездомных котов». В городской среде питомцы все чаще становятся членами семьи, говорит Роман Матафонов. По его мнению, на это влияет, с одной стороны, то, что семейные пары стали позже заводить детей и животные берут на себя функции первого ребенка, а с другой — то, что в больших городах растет уровень стресса и одиночества.

Вера написала пост в фейсбуке, в котором рассказала о смерти Лолы, и оказалось, что многие ей искренне сочувствовали. «Я не всегда могла найти слова, чтобы ответить на комментарии, — говорит Вера, — потому что сразу видела две черные пуговицы глаз и черный нос, поэтому я просто ставила сердечко».

Через несколько недель после смерти собаки Вере передали коробку с ее прахом и диск с видеозаписью кремации. «Я оформляла документы в полубессознательном состоянии, поэтому даже не спросила, что это за диск, — рассказывает она. — Вечером вспомнила, решила поставить и увидела печь, огонь и маленькое тельце. Я забыла, как дышать. Сын сразу же вытащил диск и разломал его на мелкие куски». 

Со смерти собаки прошло пять месяцев. Вера поставила фотографию Лолы на рабочий стол и думает о ней каждый день. Самая распространенная реакция, с которой сталкивается Вера, — когда ей говорят: «Прекрати, если так хочется, купи такую же собаку». Она подписалась на рассылку из приюта для мелких собак, но на нового питомца не решается: «Я понимаю, что не могу заменить Лолика. Разве можно забыть или поменять такое создание на кого-то другого, просто заменить, как игрушку?».

«Я настоящего друга недавно похоронила, и ничего, не хожу тут с кислым лицом»

Анастасия подружилась с девушкой по имени Кейт неожиданно — как оказалось, у ее молодого человека был онлайн-роман с Кейт. «У него вообще были отношения на стороне, онлайн и офлайн. Когда я пыталась с ним это обсудить, выходило, что я сама виновата и должна просить прощения. Сейчас его бы назвали абьюзером, но тогда такого слова мы еще, к сожалению, не знали, — рассказывает про свои отношения Анастасия. — Он постоянно писал Кейт, у них была любовь по переписке, и я там была не очень к месту. Один раз я лазила по ее странице “ВКонтакте” и случайно нажала “добавить”, так мы и стали дружить». Девушка жила в Киеве, ее звали Катя, но она предпочитала, чтобы ее называли Кейт. Они познакомились в 2010 году, когда им обеим было по 19 лет.

Как вспоминает Анастасия, Кейт была очень красивой, фотографировала, играла на гитаре. Еще она была понимающей. В итоге девушки неожиданно подружились. «Кейт казалась мне гораздо ближе людей, которые окружали меня в офлайне. Ей можно было рассказать все, и она никогда не осуждала. Мы стали дружить, оставляя этого парня олухом», — рассказывает Анастасия. Она продолжала встречаться со своим молодым человеком, а его отношения с Кейт постепенно сошли на нет: «Он оказался лишним в нашем уравнении».

Они каждый день переписывались в соцсетях, иногда созванивались по видеосвязи, но лично встретиться так и не успели: у Кейт была непроходимость двенадцатиперстной кишки, она принимала лекарства, но ее состояние постепенно ухудшалось. Когда в 2013 году ей стало совсем плохо и она лежала дома с зондом, по словам Анастасии, они были на связи с утра до вечера. Вместе с другими друзьями Кейт Анастасия создала группу поддержки, чтобы собирать деньги на лечение подруги. «Но буквально за неделю до смерти Кейт строго сказала, чтобы мы прикрыли это дело и отправили деньги ее маме, когда ее не станет. Она четко понимала, что умирает», — рассказывает Анастасия.

В начале января 2014 года один из киевских друзей Кейт написал в общий чат: «Я не знаю, как вам это сказать». Все сразу поняли, что Кейт умерла. «Я сидела перед компом, в комнате мигала гирлянда, — рассказывает Анастасия. — Наверное, я плакала, но я совершенно этого не помню, помню только эту чертову гирлянду».

Все это время она продолжала встречаться с тем же молодым человеком. По словам Анастасии, он совсем не сочувствовал умирающей подруге, и через четыре месяца после смерти Кейт Анастасия рассталась с ним. «Он говорил, что ему, конечно, намного хуже, чем мне, — говорит она. — И я поняла, какой монстр находится рядом со мной. У него вообще нет чувств, эмоций, ничего. Он даже уже начал кого-то еще клеить».

Мама Анастасии ее тоже не поддержала, вместо этого она сказала: «И что? Я настоящего друга недавно похоронила, и ничего, не хожу тут с кислым лицом». И даже друзья Кейт, с которыми Анастасия организовала денежный сбор, по ее словам, считали, что у нее «нет права сильно грустить», потому что она не была знакома с Кейт лично. «Многие дружили с ней с детства, — говорит она, — а я девочка, которая непонятно откуда взялась и претендует на какие-то страдания».

Многие друзья Анастасии, как ей казалось, думали, что она «рехнулась», потому что дружить с человеком, которого не видел, «по-настоящему» невозможно. Один знакомый сказал, что она встает в «страдальческую позу» и ей «нравится чувствовать себя особенной», рассказывая о смерти онлайн-подруги.

Единственным человеком, который поддержал Анастасию, была ее близкая подруга, которая не была знакома с Кейт. «Мою боль она восприняла, как свою, — говорит она. — Мы до сих пор вспоминаем о Кейт, и подруга плачет вместе со мной».

Первые несколько месяцев после смерти Кейт Анастасия отрицала произошедшее: продолжала писать подруге во «ВКонтакте» и говорила о ней в настоящем времени. Затем долго была, как она говорит, в состоянии «абсолютной ярости» и искала виноватых в смерти подруги. Потом несколько месяцев много плакала, причем расстроить ее могло что угодно, а не только упоминание Кейт.

Анастасия говорит, что со временем научилась «существовать» с этими переживаниями, но даже спустя семь лет продолжает скорбеть по Кейт: «Не было ни дня, когда я о ней не вспоминала. Что-то фотографирую и машинально думаю: «Сейчас скину Кейт». А потом вспоминаю: нет, не скину». 

Анастасия обращалась к психологу, чтобы решить проблемы в отношениях с мужчинами, но о смерти подруги не рассказывала. «Мне будто хотелось сохранить ее внутри себя. Мне кажется, если я начну рассказывать о ней и как-то это отпускать, я ее предам, потому что это часть моей жизни, связанная только со мной и с ней», — объясняет она.

В 2014 году, когда Кейт умерла, Анастасия не поехала на похороны — как она говорит, «не нашла в себе сил», и до сих пор не была на кладбище: «У меня ощущение, что, как только я увижу ее могилу, ее смерть станет чересчур реальной, а я к этому не готова. У меня есть прекрасные подруги, я их люблю, но Кейт никто не заменил, это ее место до сих пор. Боль становится частью тебя, ты учишься с ней жить, но ее ни в коем случае не становится меньше».

Редактор
Иллюстрации
Виктория Ли (Наталья Шемелина, Беньявиса Руангвари)
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша поддержка, чтобы выпускать новые тексты
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты