Альпинист Алексей Корень спал в своей палатке. Внезапно его выбросило наружу, протащило больше 600 метров и сбросило с 25-метрового обрыва. На пике Ленина, где в это время совершала восхождение большая международная группа альпинистов, сошла лавина. Когда все стихло и Алексей пришел в себя, он увидел застрявшего в снегу молодого мужчину, который на ломаном русском звал на помощь. Вместе они стали пытаться найти спасателей или своих товарищей. Они еще не знали, что все их друзья погибли. Трагедия на пике Ленина — в материале «Холода».
«Безобидных гор не бывает. Горы — хищники. Иногда они спят, сытые, ублаженные… Подолгу, по многу лет. И людям мнится, будто они ручные. Все — и самые опытные, самые осторожные, осмотрительные — усыпляются, если горы подолгу спят».
Это цитата из книги «Категория трудности» Владимира Шатаева. Он отлично знал, про что пишет. Сам альпинист, он в горах потерял жену — Эльвиру Шатаеву. В 1974 году ее женская группа погибла при восхождении на пик Ленина — они хотели доказать, что женщины могут справиться с тяготами походов не хуже мужчин. Но погода испортила их планы.
Это была первая столь крупная трагедия на пике Ленина: погибли восемь человек. Но годы шли, и альпинисты все равно считали эту гору «относительно безопасной» — самым «доступным» семитысячником в СССР. Никто не мог и предположить, что одна из наиболее смертоносных трагедий в альпинизме произойдет именно там.
Эта катастрофа унесла жизни 43 человек. Удалось выжить только двоим. Один из них — словак Мирослав Брозман. Второй — Алексей Корень из Санкт-Петербурга. Сейчас ему 70 лет, и он рассказал «Холоду» подробности того дня.
Безопасная «сковородка»
В июле 1990 года на Памире проходил очередной международный сбор. Десятки людей из разных стран собрались у подножья пика Ленина. Среди альпинистов были граждане СССР, Чехословакии, Израиля, Германии, Испании и других стран.
В это время Советский Союз доживал последние месяцы. Некоторые республики объявили о суверенитете. «Железный занавес» фактически исчез. Свобода чувствовалась везде — в том числе и в советском спорте. Альпинисты из СССР уже ездили покорять гималайские вершины, а также стали принимать зарубежных коллег к себе — чтобы показать им самые высокие точки в СССР. Они были на территории Памира — в советских Киргизии и Таджикистане.
Тогда это был центр советского альпинизма, своеобразная Мекка для спортсменов. Долгое время это было единственное место, где они могли показать себя. Ведь до 1982 года советских альпинистов просто не выпускали в другие страны, где были более высокие горы. А значит — никаких восьмитысячников. Оставались только семитысячники.
Это пик Коммунизма (7495 метров), пик Победы (7439 метров), пик Ленина (7134 метра), пик Корженевской (7105 метров) и пик Хан-Тенгри (7010 метров). Три из них находились как раз на Памире.
Самой большой группой из СССР были ленинградцы. Они смотрели на это восхождение как на подготовку. Впереди была гималайская экспедиция — уже третья для альпинистов из СССР. Во время первой — за восемь лет до этого — 11 граждан СССР взобрались на Эверест — самую высокую гору в мире (8848 метров).
Для огромных семи- и восьмитысячников был придуман специальный подход, с долгой «осадой» горы, строительством промежуточных лагерей и постепенной акклиматизацией к страшным высотам.
Без акклиматизации организм не может адаптироваться к нехватке кислорода на высоте, и у человека начинается горная болезнь: появляется головная боль, тошнота, слабость. В таком случае необходимо срочно спуститься вниз. Без медицинской помощи исход может быть летальным.
Большинству людей требуется несколько дней, чтобы адаптироваться к высоте до 3000 метров. Чем больше высота, тем дольше длится акклиматизация. Лучший способ привыкнуть к высоте — подниматься медленно.
Для длительных походов на большие высоты используют метод «подниматься высоко, спать низко». На пике Ленина из лагеря «Луковая поляна» альпинисты, преодолевая перевал Путешественников, переходят в передовой базовый лагерь на высоте 4400 метров. Оттуда уже идут во второй, который находится на высоте 5300 метров. Там они ставят палатки, акклиматизируются, но спускаются ночевать в передовой базовый лагерь, или лагерь-1. Потом, если позволяет погода, они поднимаются выше второго лагеря, а ночуют в нем.
Пик Ленина, который сейчас носит имя Абу Али ибн Сины (знаменитый средневековый врач и ученый, на Западе также известный как Авиценна), до сих пор считается «самым доступным семитысячником». Во-первых — благодаря логистике. До базового лагеря Ачик-Таш на высоте около 3600 метров можно доехать на машине из города Ош в Кыргызстане. Это всего пять-шесть часов пути. Не нужно никаких вертолетов.
Во-вторых — благодаря маршруту восхождения, который считается более легким, чем на других подобных вершинах. Классический подъем идет с севера, через вершину Раздельная (6148 метров). Большая часть пути — это снежные и фирновые (то есть из более плотного, слежавшегося снега) склоны. Сложных скальных участков там меньше. Опасности встречаются, например трещины и крутые взлеты — резкие изменения крутизны горного гребня. Но они, как правило, оборудованы веревками-перилами.
Именно такой подход использовала советская школа на Памире. Альпинисты приезжали в базовый лагерь: на пике Ленина он до 2007 года находился на плато Ачик-Таш, в месте, которое прозвали «Луковая поляна», — на высоте 3600 метров. Там они разбивали палатки, проводили несколько дней, готовились и потом поднимались дальше — чаще всего, группами.
Второй лагерь на пике Ленина разбит у площадки на высоте 5300 метров, которую альпинисты из-за ее формы называли «сковородкой», — пологом, слегка вогнутом снежном склоне. Своим именем он обязан в первую очередь тому, что солнце, отражаясь от снега, нещадно жарит находящихся там людей со всех сторон, как на сковородке. Поэтому ее стараются проходить еще затемно, чтобы не потерять на ней все силы из-за жары и обезвоживания. Это место считалось абсолютно безопасным — около 40 лет тут останавливались альпинисты.
Но летом 1990 года природа решила вмешаться.
«Скоро ужин готов будет»
11 июля в горах был сильный снегопад. В местах, где обычно зеленая трава, намело сугробы по колено. К 13 июля погода улучшилась, и несколько десятков альпинистов пошли во второй лагерь у «сковородки».
Их было 45 человек: 17 иностранцев и 28 советских спортсменов, из которых 24 — ленинградцы. Последние были членами Ленинградского альпинистского клуба «Высотник» при Ленинградском электротехническом институте. Поэтому многие участники восхождения были еще студентами.
Но были среди них и именитые альпинисты. Например, глава ленинградской делегации Леонид Трощиненко участвовал в обеих гималайских экспедициях. Или Николай Бураго — кандидат физико-математических наук и КМС по альпинизму.
Ленинградцу Алексею Кореню было 34 года. К тому моменту он получил звание мастера спорта и работал инструктором, обучая молодых альпинистов, в том числе тех, кто был в тот день на горе.
«Я уже седьмой раз сходил на пик Ленина. Я по всем маршрутам практически ходил на него — два раза зимой. Он самый доступный был из семитысячников: ты на машине в базовой лагере приезжаешь, не надо на вертолете лететь. Из сложностей — очень длинный гребень в районе 6900 метров. Он тяжелый, но несложный — все идется пешком», — рассказывает он «Холоду».
Во втором лагере стояли палатки, которые поставили, когда шли туда акклиматизироваться. Альпинисты уже привыкли к высоте, поэтому в этот раз должны были ночевать там.
Был вечер, солнце садилось. Алексей пошел в палатку, чтобы отдохнуть. Вот как он вспоминает последние минуты спокойствия: «Я лежал в спальнике. На газовой горелке приготовил себе какой-то морс или кисель. И заснул. Мы скоро должны были ужинать — в соседней палатке ребята кричали, мол, Леха, давай, скоро ужин готов будет».
Это был последний разговор Алексея с друзьями. Когда он спал, с гор сошла лавина. Он не знал, что все его товарищи и студенты остались под ней.
Полураздетый в лавине
Проснувшись в круговерти снега под лавиной, Алексей не растерялся. Он быстро понял: нужно закрыть рот руками, чтобы туда не попал снег и он не задохнулся.
«Я смог поднести руки ко рту и сгруппироваться хоть как-то. Такая мощь — просто разрывала, — рассказывает он. — У меня растяжка была хорошая — штаны в промежности просто порвались. В лавине ощущение такое, как во время сильного прибоя на море — если неудачно в волну попадаешь, тебя начинает крутить».
Это все длилось даже не минуту, а всего 10–15 секунд, говорит Алексей. Он сам не до конца понимал, что делал, — действовал абсолютно инстинктивно. Хорошая физическая форма ему помогла.
«Я и сейчас ничего, а тогда я был просто кабан. Здоровенный. Очень сильный физически был. Это помогло. Если бы потерял сознание — видимо, это со многими остальными произошло, — то это точно смерть», — вспоминает он.
Алексей сделал — он считал — семь кувырков. Лавина протащила его около 600–800 метров по снегу к обрыву. Он упал с ледяного откоса — серака — с высоты 25 метров. Было холодно, а Алексей оказался полураздетым: на нем были футболка, флисовая куртка и легкие хлопчатобумажные штаны. И носки — тонкие, даже не шерстяные.
Вот как он описывает свои ощущения:
«На такой жесткий снег упасть — это больно. Я отбил себе дыхание, естественно. Пока оклемался именно с дыханием, начал соображать, что произошло».
Внезапно все стихло. Алексей был почти невредим — болела спина, отбитая во время падения, но никаких серьезных повреждений не было.
Вокруг валялись обломки лагеря: разорванные палатки, разбросанные вещи. Он огляделся и увидел человека. Тот кричал: «Помощь! Помощь!» Это был 22-летний Мирослав — или Миро — Брозман из Чехословакии.
Мужчина в снегу
Миро вырос в Словенской Люпче, деревне в центральной Словакии. На пик Ленина он пошел с двумя лучшими друзьями детства — Владо и Бранё. Они познакомились в школе и сблизились благодаря любви к зимним видам спорта и лыжному альпинизму. Они выросли возле Татр — это самая высокая часть Карпат, поэтому любили ходить в горы. Весной 1990 года они отправились покорять свои первые большие вершины в Австрийских Альпах.
Когда они вернулись домой, местный альпинистский клуб рассказал им приятные новости: их отобрали для участия в медицинско-альпинистской экспедиции на пик Ленина. В состав экспедиции входили опытные альпинисты, а также врачи — всего 15 человек, — которые должны были взять с собой оборудование для изучения того, как низкий уровень углекислого газа в крови влияет на течение горной болезни.
Как и многие другие группы, они добрались до Душанбе, затем до базового лагеря. Утром 13 июля Миро и его двое друзей вместе с некоторыми другими участниками экспедиции начали подниматься. В какой-то момент они достигли второго лагеря. Для них это было большое достижение — ведь никто из троих раньше не бывал на такой высоте.
Вот как описывает подробности того вечера Миро в разговоре с Esquire — в одном из редких его интервью:
«Мы были довольны и приятно уставшие. Уже наступил вечер, но белый снег словно освещал все вокруг. Мы втроем поместились в нашей палатке, в которой уже не раз ночевали. Приготовили чай, пудинг, потом снова чай. Съели немного печенья <…>. Укутавшись в спальные мешки, мы играли в карты и просто лежали, обсуждая маршрут подъема на самую вершину».
Лавина пришла не сразу. Сначала друзья услышали тихий гул. Владо высунул голову из палатки, но, ничего не разглядев, заполз обратно. Но когда гул перерос в грохот, Брано выскочил и встал перед палаткой. Как вспоминал Миро, он закричал: «Она идет к нам!»
«Я выскочил из спального мешка, как ракета, и побежал к Брано. Я посмотрел на гору и увидел, как к нам надвигается огромная белая масса снега. Не знаю точно, но это могло длиться несколько секунд. Я понял, что все кончено. В голове пронеслись важные воспоминания из моей жизни», — вспоминал Миро.
Когда он пришел в себя, Миро потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться и понять, что произошло. Он лежал на спине, а ноги были погружены в твердый снег. Двигаться было трудно, и он ничего не видел правым глазом. Из одежды на нем были только термотрусы.
«Первое, что я увидел, — это небо, усыпанное звездами», — вспоминает Миро. А потом в нескольких метрах от себя он заметил мужчину, который сидел в снегу. Сначала Миро кричал: «Help, help!» А потом на русском: «Помощь, помощь!»
Тогда Алексей бросился к нему. Он голыми руками стал отгребать снег, чтобы освободить Миро.
Самая длинная ночь
«Словак, который был от меня в 10 метрах, был по пояс в этом снегу, — рассказывает Алексей. — Но мокрая лавина, когда падает, становится железобетонной. Поэтому он бы сам не вылез. Он бы умер, если бы меня рядом не было, а отбросило бы куда-нибудь на 50 метров вниз».
Спустя годы, вспоминая катастрофу в интервью Esquire, Миро соглашался: если бы не Алексей, то он бы точно погиб. Он благодарил Алексея за то, что тот спас ему жизнь.
Когда Алексей достал Миро из снега, тот не мог пошевелить правой ногой. Под носом и около ушей была кровь. В интервью Esquire словак рассказывал: у него было такое ощущение, будто по нему проехал каток.
Но проблемы двух выживших только начинались. Ведь нужно было выбраться оттуда. Тогда они еще надеялись, что есть и другие спасшиеся, — что их можно найти и вместе сообразить, как спуститься со «сковородки». Поэтому они стали звать на помощь. Кричали шесть раз за одну минуту — и так 20 минут (крик или подача звукового сигнала шесть раз в минуту, через каждые 10 секунд, с последующим минутным перерывом — это международный сигнал бедствия в горах). Но никто не отозвался. Они были одни.
Алексей рылся в обломках, чтобы найти хоть что-то полезное. Пока они искали вещи, увидели две торчащие ноги. Остальное тело было погребено под снегом, затвердевшим вокруг него, словно цемент. Вытащить тело не удалось — по словам Алексея, его на следующий день ледорубами вырубали целых три часа.
К счастью, выжившим удалось найти флисовую куртку для Миро, поэтому он смог укрыться хоть чем-то. Обнаружили еще кое-какие вещи, поэтому решили устроить ночлег там же. Вот как вспоминает это Алексей:
«Мы уже нашли обрывки палатки, два каремата, какие-то коврики надувные. Залезли в лохмотья от этой палатки и сидели, ждали. Я еще майлар нашел. Это такая специальная алюминизированная пленка, которая тепло не пропускает. Мы накрылись и так ночевали. Тогда я начал думать о том, что произошло, и говорить об этом с ним. Мы же не представляли, что весь лагерь снесло».
Официально считается, что сход лавины произошел из-за землетрясения магнитудой 5,6 с эпицентром в соседнем Афганистане. Очаг землетрясения находился на глубине 217 километров под горами Гиндукуш. Колебания были почти незаметны на поверхности: в киргизском Оше и таджикском Душанбе в квартирах разве что качались люстры и дребезжали стекла. До Ташкента толчки и вовсе едва дошли, а местные газеты поначалу очень коротко упомянули о землетрясении, добавив: без происшествий.
Миро плохо знал русский и английский, поэтому они с Алексеем общались немного. Словак вспоминал, что они сидели лицом друг к другу и грели друг другу ноги и руки.
Спали немного, просыпались, снова засыпали. Алексей говорит, что он все думал: «Что случилось? Весь лагерь был разрушен лавиной? Или только половина?» Ответов не было.
Миро тоже не мог поверить в произошедшее. Его мучил другой вопрос: неужели он вернется домой без друзей? «Это была самая длинная ночь в моей жизни», — вспоминал он потом.
«От лагеря не осталось и следа»
Были альпинисты, которые 13 июля по тем или иным причинам не пошли во второй лагерь. Четыре советских участника экспедиции прилетели на пик Ленина позже других. Они не успели акклиматизироваться и не стали подниматься со всеми. Другому ленинградцу — Сергею Голубцову — жизнь спасли ботинки. Они ему сильно натерли ноги, поэтому до «сковородки» он не дошел.
Двое советских альпинистов поднялись выше «сковородки» — лавина обошла их стороной, и они выжили. Это были Владимир Балыбердин, первый советский покоритель Эвереста, и его друг Борис Ситник. Когда они дошли до «сковородки», еще было светло, и опытный Балыбердин решил подняться выше. С ними была девушка Ситника — Елена Еремина — которой стало плохо, и она вернулась во второй лагерь. Ее тело нашли на следующий день.
Несколько англичан и чехословаков, которые сильно устали, остались переночевать пониже. Это спасло им жизнь: лавина туда не дошла. Но снизу они видели, как развивалась катастрофа. Вместе с английскими альпинистами на Памир приехал аргентинец Мигель Хелфт — позже он занялся журналистикой и написал статью в Esquire про эту трагедию. Вот как Мигель вспоминал момент схода.
«Гигантская лавина набирала массу, силу и скорость. Спустился почти весь склон, простирающийся от гребня на высоте около 3000 футов (900 метров). Издалека это выглядело как клубящееся, пушистое облако, катящееся вниз в замедленном движении. Но в этом чудовищном натиске не было ничего медленного.
Мы видели, как альпинисты бегали во всех направлениях, отчаянно пытаясь спастись. Было ясно, что у них не было ни единого шанса. За считанные секунды лавина, казалось, поглотила лагерь целиком, словно обрушилась гигантская белая волна. Через мгновение снег улегся, и все закончилось. От лагеря не осталось и следа. Альпинисты исчезли. Их снаряжение исчезло. Их палатки исчезли. Тропа альпинистов через лагерь исчезла. Лагерь № 2 был полностью стерт с лица земли».
Времени думать не было. Нужно было действовать. У альпинистов были считанные минуты, чтобы подняться и найти выживших. Англичане разбились на две группы: одна пошла вверх, вторая — вниз, в базовый лагерь, чтобы рассказать о катастрофе.
Первая группа быстро поняла, что шансов найти кого-то очень мало. Уже стемнело, поэтому было почти невозможно что-то разглядеть. К тому же снег был твердым, как камень, — своими усилиями оттуда достать кого-то не получилось бы. Поэтому члены группы решили спуститься вниз и повторить попытку утром.
В какой-то момент спасателям показалось, что они услышали слабое эхо криков. Но когда они напряглись, чтобы прислушаться, все стихло. Это были Алексей и Миро, до которых в тот вечер никто не дошел.
Вторая группа тоже не добралась до базового лагеря в тот вечер. Только утром новость о том, что лагеря нет, дошла до остальных. Сначала никто в это не мог поверить. Советские спортсмены — те четверо, которые опоздали, — пошли наверх, чтобы самим все проверить. По пути они встретили альпиниста, который ночевал выше. Он и подтвердил, что лагерь уничтожен.
Тогда на снегу кто-то увидел следы Миро и Алексея. Стало понятно, что выжившие есть — и их нужно было найти.
Босиком по снегу
Утром 14 июля погода была неплохая, и Алексей с Миро решили спускаться. Опытный Алексей шел первым и прокладывал путь. Двигались медленно — ведь у них не было обуви.
«Мы с собой карематы взяли — проходили сколько-то, садились на них и ноги оттирали все-таки. Носки я протер об снег быстро — потом уже босыми ногами шел», — рассказывает он.
Миро вспоминал, что даже не мог предположить, сколько они прошли. Он очень устал и, по его словам, часто впадал в отчаяние. Но очень хотел жить, поэтому старался находить в себе силы. Около пяти вечера Миро окончательно вымотался. Алексей уложил его на походный коврик — тот самый каремат, укрыл и продолжил путь один.
Так в одиночестве он шел еще несколько часов — босой по снегу. Алексей очень надеялся, что встретит спасателей и расскажет им, где находится Миро. И, к счастью, так и произошло. В какой-то момент он увидел эстонского альпиниста, который шел ему навстречу. Потом показались и другие, среди которых были его знакомые. Испытание Алексея на этом закончилось.
Ему дали еду и теплую одежду. Один из знакомых, Юрий Курмачев из Красноярска, снял с себя альпинистские ботинки — обычно они состоят из жесткого пластикового верха и сменной вкладки-утеплителя — и отдал Алексею верхнюю часть.
Вот как вспоминал это Курмачев: «Мы с Балыбердиным существенно опередили основную группу поисковиков-спасателей. Под “сковородкой” Володя говорит мне: “Вон, видишь, кто-то сидит, иди туда”. Я подошел к сидящему человеку. Это оказался Леша Корень, один из ленинградцев, цел и невредим. Я его обнял… Тут подошла группа спасателей, я отдал Кореню пуховку, оставшись в футболке и капроновом лагерном комбинезоне, отдал и верхние ботинки, оставив себе вкладыши. Надев несколько пар носков от команды спасателей, Леха во внешних ботинках мог идти с сопровождающими вниз».
Алексей вспоминает, что по дороге мечтал о лимонаде — он знал, что в лагере внизу сможет его выпить. Около часа ночи он уже был там. Его обследовали: обморожений и переломов не нашли. Алексей отделался огромным и очень болезненным синяком на спине.
Миро, тем временем, готовился к еще одной ночи в горах. Он был один и не понимал, выживет ли. Он не знал, что Алексей встретил спасателей и рассказал им, где его искать.
Вечером до Миро все-таки добрались.
«Они оттащили меня на плато на леднике, где разбили палатки. Мне оказали медицинскую помощь, дали лекарства для улучшения кровообращения и обезболивающие», — вспоминал он спустя годы.
Спасатели также дали ему сухую одежду. Они оценили его состояние: обморожение пальцев ног, различные ушибы и, возможно, перелом позвоночника, но, вероятно, без повреждения спинного мозга. Они также искали других выживших, но никого не нашли. Рано утром следующего дня спасатели погрузили Миро на металлические сани и спустились в передовой базовый лагерь.
Вертолет доставил их с Алексеем в больницу в Оше, втором по величине городе Кыргызстана. В то, что кто-то еще выжил, Алексей уже не верил.
«Там были и очень близкие друзья, и мои студенты, которых я тренировал, — говорит он. — Наша молодая поросль, наша надежда — и вот все это схлопнулось».
Месяц поисков
Но на этом история не закончилась, ведь других выживших альпинистов или хотя бы тела погибших еще надеялись найти. Для этого 15 июля на пик Ленина прибыла на вертолете группа альпинистов-спасателей из Таджикистана, а на следующий день туда перебросили группы с соседних гор.
На спасательные работы Госкомспорт СССР выделил 50 тысяч рублей — это около 20 миллионов рублей сейчас. Для сравнения: операцию по спасению Натальи Наговициной, которая сломала ногу на пике Победы, оценивали в сумму от пяти до восьми миллионов рублей. А тут нужно было найти более 40 тел. Очевидно, этих денег было недостаточно.
Спасателей и неравнодушных альпинистов, поднявшихся из базового лагеря, было более сотни. Но не все желающие помочь в поисках своих товарищей имели право подъема на высоту свыше пяти тысяч метров.
В первые дни нашли четыре тела: Натальи Марчук из Чимкента (сейчас — Шымкент), словака Яна Штефани, испанца Энрике Рока и Елены Ереминой — девушки Бориса Ситника. Чтобы найти останки остальных погибших, использовали вертолет МИ-8, магнитометры, ультразвуковые приборы и локаторы.
Вот как описывали эти работы альпинисты Александр Волгин и Феликс Свешников в статье для журнала «Спортивная жизнь России»:
«Работали круглые сутки, не щадя себя — на вздыбленном ледово-фирновом склоне в любую минуту могло все рухнуть. Спустя несколько дней нам удалось сделать фотосъемку места катастрофы с борта вертолета. Сверху видно — обвал был настолько мощным, что снежная масса перехлестнула весь склон и словно совком скинула лагерь альпинистов в ледовые трещины ниже по склону. Спасатели добрались и туда, они спускались на глубину до 40 метров, обшарили все полки ледопада, пробили шурфы и траншеи — тщетно».
Тела погибших были замурованы в пятиметровом слое снега со льдом. Уже 17 июля Владимир Шатаев, к тому моменту государственный тренер сборной команды СССР по альпинизму, признал: надежды найти выживших нет. Тела погибших искали еще месяц — и никакого результата.
Словацкие альпинисты, которые не поднялись во второй лагерь и выжили, были недовольны качеством спасательной операции. Они жаловались, что некоторые вещи погибших пропали, а вертолет первым делом эвакуировал не тела, а американцев из базового лагеря. В первую неделю словакам даже не разрешали позвонить домой, а улететь на родину они согласились обычным рейсом, лишь когда им разрешили забрать тело Яна Штефани.
Еще 39 тел остались под снегом пика Ленина на долгие годы.
19 лет спустя
К лету 2009 года, когда с момента трагедии прошло 19 лет, ледник на пике Ленина сместился вниз и подтаял. Из-подо льда постепенно стали показываться фрагменты тел погибших. И поэтому Федерация альпинизма Санкт-Петербурга решила отправить на гору альпинистов, которые найдут останки и похоронят их.
13 июля — в годовщину трагедии — группа из семи человек прилетела в Ош. Среди них был и Алексей Корень. На тот момент ему было 53 года. После трагедии он не бросил альпинизм — наоборот, спустя несколько месяцев покорил Чо-Ойю в Непале.
Мыслей бросить восхождения у него не было. «Может быть, если бы я в самом деле виноват был: сорвался где-то, не туда залез… — рассуждает он. — А когда такое происходит, ну а я тут при чем? Землетрясение, лавина — там никогда этого не было. За всю историю этой горы такая лавина не сходила».
Кстати, то же самое говорил и Миро Брозман. Хотя он, в отличие от Алексея, переключился на скалолазание и соревновательный лыжный альпинизм, стал больше осторожничать и решил не возвращаться на высокогорные вершины.
Смерть друзей — Бронислава Валента и Владимира Давида — он переживал тяжело. Очень редко давал комментарии СМИ и предпочитал не говорить о трагедии.
«У словака вообще тяжелая ситуация была, — рассказывает Алексей Корень. — Он из маленькой деревни, где все друг друга знают. Ему пришлось из деревни вообще уехать. Он чувствовал на себе эти взгляды родственников, что ты живой, а наши все погибли. Это он мне потом рассказывал».
Алексей живет в Санкт-Петербурге, и в большом городе он нечасто встречается с родственниками жертв трагедии. Однако, по его словам, они по-дружески к нему относились и всячески поддерживали. Но самого Алексея долго мучило, что останки его друзей не упокоены. Поэтому в 2009 году он опять отправился на гору, которая чуть его не погубила. Ходил по тем же местам, по которым спускался босиком. И даже нашел обрывки ткани от своей палатки — той самой, которую разорвало в клочья.
На следующий день Алексею удалось найти ледорубы собственного изготовления, карабины и кошки. Все это было в хорошем состоянии.
«Там много всего лежало на поверхности, мы все собирали, и в разные мешки складывали, — рассказывает он. — На шипы надкошечные надеваются резинки — у меня они были синего цвета. Это редкий вариант был — они почти сгнили, но все же остались. Я на свой ботинок их надел и в них пошел дальше».
Группа провела на горе несколько дней. За это время они нашли останки некоторых погибших — но кого именно, было непонятно, ведь за столько лет тела разложились.
«Куски материи палаток сильно фрагментированы под действием разрывающих сил. Отдельные предметы хорошо сохранились — рюкзак, рукавицы, куртка, валенки, носки. Много элементов личного снаряжения — системы, зажимы, карабины, айсбайли. Металл сильно деформирован. Фрагменты тел обнаруживаются среди предметов снаряжения и одежды, что говорит об их совместном дрейфе. Были обнаружены предметы личного характера, такие как жетон спасательного отряда, часы, глиняный сувенир “уточка”, паспорт немецкого гражданина, набор карт Памира, фотоаппарат, что поможет идентифицировать останки», — так описывал эту поисковую экспедицию альпинист Владимир Полищук.
Все собранные останки, элементы одежды и снаряжения альпинисты захоронили возле камня на Луковой поляне.
Шесть экспедиций Алексея
Алексей еще несколько раз участвовал в экспедициях по захоронению тел: был на пике Ленина в 2010, 2013, 2015, 2017 и 2022 году. В последний раз ему было за 65 лет.
«Задача была спустить все вниз и похоронить у камня, там, где доска. В 2000 году туда доску повесили, наш же альпинист сделал, Иван Тулаев. И мы там вот хоронили, все подписывали, клеммы ставили металлические, какой год, что, как, чтобы мало ли кому-то понадобится. Но никому ничего не надо».
Алексей думал, что это заинтересует родственников погибших. Но никто из них на его попытки поисков никак не отреагировал. За эти шесть поездок ему удалось найти останки других товарищей. Но кого именно, он не знает.
«По чему считать — по рукам, по ногам, по головам? — говорит он. — Тут руку нашел, тут ногу, тут полтела нашел. Ледник все это порвал на куски. Останки такие, поломанные, перетертые. Мы думаем, что в районе 15–20 людей мы нашли. А все остальные, еще 20, там лежат».
В последних экспедициях на пик Ленина участвовало всего два альпиниста — Алексей Корень и Виктор Леонов. Они самостоятельно искали спонсоров — одна экспедиция обходилась в 200 тысяч рублей.
«Мы этим занимались на чистом энтузиазме, — рассказывает он. — Государству наплевать с высокой башни. В 1990 году, когда это все случилось, правительство Питера нам помогало, как могло. Они организовывали все, большие средства выделили. Но теперь все по-другому».
Сейчас Алексею Кореню 70 лет. Он говорит, что спонсор готов дать деньги на еще одну экспедицию на пик Ленина, но он не поедет. Возраст берет свое: сил нет, дыхалка не та. А кроме него это мало кому интересно.
