Глава Сбербанка Герман Греф годами выстраивал имидж инноватора и визионера западного стиля, который думает о будущем. Война России и Украины не изменила его поведение: на публике он держит себя так, словно ничего не случилось, а главное место в его выступлениях занял искусственный интеллект. Тем не менее война принесла банку огромные деньги, позволяющие игнорировать растущие убытки небанковских активов и пытаться занять любую привлекательную нишу, а также ударила по конкурентам. За почти четыре года «Сбер» стал одним из главных бенефициаров конфликта и выглядит беспрецедентно крепким на фоне нарастающих проблем у других компаний. Однако ухудшение общей ситуации в стране может серьезно задеть его. Инновации с нотками войны — в материале «Холода».
Это второй текст спецпроекта под названием «Национальное достояние» — истории о состоянии главных компаний России. В первой части «Холод» рассказывал о крупнейшем кризисе в истории «Газпрома».
Российская банковская сфера оказалась более готовой к беспрецедентным западным санкциям, введенным в ответ на полномасштабное вторжение в Украину. Несмотря на мрачные прогнозы аналитиков, Центробанк смог сохранить финансовую стабильность, удержать курс рубля, не растерять доверие населения к банкам и не допустить массовых банкротств участников рынка. Напротив, большинство российских финансовых организаций чувствуют себя очень неплохо.
В 2022 году банки вышли на совокупную прибыль в размере 342 миллиардов рублей. Через год она достигла рекордных 3,3 триллиона рублей, а в 2024-м выросла еще на 15%, что выше официальной инфляции, — до 3,8 триллиона.
Фото: Ramil Sitdikov / Reuters
Сбербанк исторически занимает особое место в российской банковской системе. По состоянию на конец второго квартала 2025 года его активы превысили 62 триллиона рублей. Почти столько же в совокупности у следующих за ним банка ВТБ, Газпромбанка и Альфа-банка (у всех остальных менее 10 триллионов рублей), а в целом «Сбер» занимает почти треть всего банковского сектора России.
Если же смотреть только на прибыль в последние три года, то первенство империи Германа Грефа становится все весомее. В 2022 году банк показал чистую прибыль по МСФО (международный стандарт финансовой отчетности) в размере 270,5 миллиарда рублей, а по РСБУ (российский стандарт бухгалтерского учета) — свыше 300 миллиардов рублей. В 2023 году соответствующие результаты составили 1,51 триллиона рублей и 1,49 триллиона, а в 2024-м — 1,58 триллиона и 1,56 триллиона рублей. Таким образом в первый военный год «Сбер» отвечал за подавляющую часть прибыли всего банковского сектора, а в следующие годы на него пришлось 45% и 41% от общей прибыли, что заметно больше доли его активов.
МСФО используют инвесторы и кредиторы для принятия решений, он дает информацию по всей группе, с учетом дочерних организаций, а также позволяет оценить реальную стоимость активов, обязательств и самой компании.
РСБУ нужен контролирующим и налоговым органам, он более формален, жестко регламентирует разделы отчетности и не допускает включение туда активов и обязательств по усмотрению компании, даже если та видит в этом экономический смысл.
В 2025 году банк снова идет на рекорд. По итогам первых девяти месяцев года в отчете по МСФО он сообщил об увеличении чистой прибыли на 6,5%, до 1,31 триллиона рублей. Совокупные средства клиентов без учета валютной переоценки с января выросли на 9,4%, до 47,9 триллиона рублей, а совокупный кредитный портфель — на 6,9%, до 48,4 триллиона. К октябрю 2025 года число розничных клиентов Сбербанка увеличилось до 110,5 миллиона человек, а корпоративных — до 3,4 миллиона. В начале 2022 года их было 103,8 и 2,9 миллиона соответственно.
Дела с капитализацией (суммарная стоимость акций компании в соответствии с их котировками на Московской бирже) у банка, на первый взгляд, обстоят похуже. Но если учитывать исчезновение в 2022 году иностранных инвесторов с российского фондового рынка, то Сбербанку удается удерживать высокую планку.
На последний торговый день 2021 года (30 декабря) рыночная стоимость компании достигла 6,629 триллиона рублей. Через год оценка упала более чем в два раза, до 3,188 триллиона рублей, однако далее начался рост. К концу 2023 года капитализация поднялась до 6,117 триллиона рублей, а в 2024-м — до 6,311 триллиона. На середину декабря 2025 года капитализация «Сбера» оценивается в 6,85 триллиона рублей.
Главный спонсор правительства
Финансовые результаты Сбербанка нельзя рассматривать в отрыве от того, кто является его собственником. С 2020 года 50% плюс одна акция главного банка страны перешли к Фонду национального благосостояния России (ФНБ), который, в свою очередь, управляется Министерством финансов. Доля нерезидентов среди акционеров по состоянию на лето 2025 года сократилась до четверти, а остальные акции принадлежат резидентам России, в том числе физическим лицам.
Половина дивидендов «Сбера» идет напрямую правительству, около 25% из них копится на счетах типа «С» (специальные счета, введенные в 2022 году для предотвращения вывода денег из страны, они позволяют сохранять право на владение средствами и ценными бумагами, но не дают продать их). И все три года войны главный банк России был очень щедр со своими акционерами.
Даже по итогам 2022 года он выплатил рекордные 565 миллиардов рублей, что в два раза больше прибыли, так что в ФНБ ушли 282,5 миллиарда рублей. За 2023-й общие выплаты составили 752,1 миллиарда рублей (половина чистой прибыли), а на следующий год еще немного больше — 786,9 миллиарда. Если не учитывать гигантскую дивидендную выплату «Газпрома» в 2022 году в размере 463,6 миллиарда рублей (в следующие годы компании пришлось отказаться от выплат из-за финансовых трудностей и гигантских убытков), то от «Сбера» через дивиденды правительство имеет больше, чем от всех остальных госкомпаний вместе взятых.
Фото: Kristina Kormilitsyna / TASS / ZUMA / Scanpix
За 2024 год федеральный бюджет получил от Росимущества 307 миллиардов рублей дивидендов, а ФНБ от Сбербанка — 394 миллиарда. Разница в адресатах перевода средств не имеет значения — речь идет о разных форматах администрирования расходов. В том числе средства из ФНБ могут направляться непосредственно в бюджет для покрытия его дефицита. В мае глава Минфина Антон Силуанов предположил, что в 2025 году на эту цель уйдут 447 миллиардов рублей.
Помимо этого, наряду с другими российскими банками «Сбер» скупает облигации федерального займа (ОФЗ) на деньги, полученные от Центробанка. Фактически речь идет об одной из форм включения печатного станка, причем схему использовали и до 2022 года. В рамках аукциона РЕПО (предусматривает продажу ценных бумаг с обязательством обратного выкупа) регулятор дает финансовой организации кредит на короткий срок, принимая в качестве обеспечения ОФЗ или региональные облигации.
Другими словами, банки должны либо купить госдолг, либо вернуть средства, и они выбирают первый вариант в том объеме, который необходим Минфину для компенсации дефицита бюджета. Других покупателей для ОФЗ в таком объеме на российском рынке нет, поэтому речь идет о новой ликвидности.
Таким образом, с начала полномасштабной войны «Сбер» заметно усилил свои позиции в национальной банковской отрасли, демонстрировал опережающие результаты и, по крайней мере формально, не испытывал проблем ни с доходами, ни с ростом клиентской базы, одновременно оставаясь чрезвычайно выгодным для правительства.
Аппетит приходит во время войны
Ключевым для Грефа в последние 10 лет стало слово «экосистема». Наведя порядок с основным бизнесом Сбербанка, он с азартом включился в приобретение и развитие непрофильных активов. Госбанкир захотел конкурировать как с главным на тот момент технологическим гигантом страны — «Яндексом», так и с лидером в области инноваций среди российских кредитных организаций — «Тинькофф банком».
Незадолго до российского вторжения в Украину Греф окончательно стал считать себя главным российским визионером, проводил презентации в духе бывшего главы Apple Стива Джобса и рассуждал о прорывных продуктах и сервисах. Правда, инновации «Сбера» по большей части оказывались попыткой угнаться за конкурентами, но доходы банковского бизнеса позволяли не обращать внимания на слабые результаты непрофильных активов.
Полномасштабное вторжение России в Украину никак не сказалось на активности Грефа. Как и глава Центробанка Эльвира Набиуллина, он полностью дистанцировался от темы войны, не пытался играть в патриота и сосредоточился на технологиях, осознав, что уход иностранных компаний и проблемы российских конкурентов дают «Сберу» новые возможности. Однако развитие экосистемы, в отличие от банковского бизнеса, идет с переменным успехом.
Фото: Sofya Sandurskaya / TASS / ZUMA / Scanpix
Сложнее всего ситуация складывается с «Мегамаркетом» — проектом, с помощью которого «Сбер» собирается потеснить маркетплейсы Wildberries, Ozon и «Яндекс Маркет». В начале 2025 года сервис, в десятки раз уступающий лидерам рынка, решился на радикальный эксперимент. Были закрыты все пункты выдачи заказов и постаматы — их заменила экспресс-доставка. В марте к ней подключили другую компанию из экосистемы «Сбера» — «Самокат», однако результаты продолжали ухудшаться.
За первые четыре месяца 2025 года аудитория сервиса упала более чем в два раза, а партнеры начали жаловаться на обвал продаж. Отказ от пунктов выдачи привел к существенному сокращению ассортимента, что могло повлиять на результат. Впрочем, гендиректор «Infoline-аналитики» Михаил Бурмистров не исключает, что модель еще станет популярной, когда покупатели распробуют быструю доставку. Но прямо сейчас до ушедших в отрыв конкурентов сервису от «Сбера» очень далеко.
Что касается доставки продуктов питания и товаров для дома, то здесь «Сбер» находится в лидерах. Еще летом 2022 года в рамках большой сделки с участием «Яндекса» и VK банк получил полный контроль над ООО «О2О Холдинг», управляющим сервисом «Самокат». С учетом того, что сервис «Купер» (бывший «СберМаркет») также принадлежит «Сберу», в целом экосистема банка находится на первом месте в этом сегменте.
По данным Infoline на январь-март 2025 года, продажи «Самоката» составили 69,1 миллиарда рублей (плюс 9,9%), а «Купера» — 41,6 миллиарда (минус 26,4%), что в совокупности составляет 110,7 миллиарда рублей. Следом за ним шел X5 Group (78,2 миллиарда, плюс 55,6% за год), а замыкал тройку «Яндекс» — 76,9 миллиарда (плюс 55,2%). Во втором квартале результат у «Самоката» несколько ухудшился по сравнению с первым, до 66,8 миллиарда рублей, что увеличило отставание от X5 Group, у которой набралось 80 миллиардов.
Полноценно оценить доли рынка мешает отсутствие информации о финансовой стороне вопроса. Компании не раскрывают, во сколько им обходится доставка. Однако в конце декабря 2024 года директор департамента развития внутренней торговли Минпромторга Никита Кузнецов подчеркнул, что сервисы доставки в России убыточны, а их работа поддерживается за счет иных ресурсов, то есть дотируется.
Лучше дела у «Сбера» обстояли на фармацевтическом рынке, хотя и тут ситуация ухудшалась. Его «Еаптека», по данным DSM Group, в первом полугодии 2025 года заняла четвертое место среди сервисов дистанционного заказа. За год она потеряла 10% оборота, опустившегося до 15,6 миллиарда рублей, и пропустила вперед двух конкурентов — «Ютеку» и «Здравсити», показавших рост на 78% и 38% соответственно. Лидирующая с оборотом 55,5 миллиарда рублей «Аптека.ру» увеличила оборот на 26%. А в сентябре стало известно о продаже доли в «Еаптеке» структурам, связанным с главой ассоциации «Деловая Россия» Алексеем Репиком. Источники в банке утверждают, что компании удалось продать актив с прибылью.
На рынок каршеринга «Сбер» зашел через сервис YouDrive, позднее переименованный в «Ситидрайв» и принадлежащий тому же «О2О Холдинг». По итогам 2024 года его оборот вырос на 40%, превысив 18 миллиардов рублей. Компания работает в Москве, Санкт-Петербурге, Сочи, Екатеринбурге и Нижнем Новгороде. «Ситидрайву» за год удалось сместить со второго места по количеству машин «Яндекс Драйв» — 19 тысяч против 18 тысяч, но до лидирующего «Делимобиля» (32 тысячи) еще далеко.
Фото: @citydriveru / Telegram
В 2024 году «Ситидрайв» впервые получил чистую прибыль в размере 1,9 миллиарда рублей при обороте 18 миллиардов рублей. Это больше, чем у других участников рынка. Чистая прибыль «Делимобиля» составила восемь миллионов рублей, а BelkaCar и «Яндекс Драйв» завершили год с убытками 579 миллионов и 2,8 миллиарда рублей соответственно.
Впрочем, в «Яндексе» назвали эти оценки некорректными из-за сложной структуры собственности, но отказались предоставить другую информацию. Главный редактор портала «PRO Шеринг» Денис Кунгуров отметил, что в среднем «Ситидрайв» дешевле «Яндекс Драйва», но тщательнее, чем «Делимобиль», отбирает новых пользователей, что и позволило ему улучшить финансовые результаты.
Ближе к телу и разуму
В погоне за конкурентами по экосистемам «Сбер» вывел на рынок свои устройства. В 2022 году он выпустил телевизоры под брендом Sber, и уже в первой половине 2024 года обошел «Яндекс» с результатом 5,2% рынка в натуральном выражении и 3% в денежном. Как объяснили в IT-холдинге Fplus, на результат повлияла стоимость — устройства от «Сбера» в среднем более чем в два раза дешевле, чем от «Яндекса». К середине 2025 года доля телевизоров Sber на рынке в натуральном выражении достигла 8%, а в денежном — 6%. В SberDevices подчеркнули, что бренд с января по июль находился в топ-4 по продажам телевизоров в штуках в России.
Между тем в умных колонках, несмотря на регулярное обновление модельного ряда, потеснить конкурентов у банка не получается. По данным «Марвел-Дистрибуции», в 2024 году на устройства с голосовым помощником «Салют» от «Сбера» пришлось всего 5% рынка, в то время как «Алиса» от «Яндекса» занимает 80%. Между ними с долей в 7% находится колонка от VK с «Марусей».
Развитие мобильного оператора «СберМобайл» тоже дается банку с трудом. В мае сервис сообщил, что набрал 3,5 миллиона абонентов, однако выйти в прибыль он по-прежнему не может, несмотря на заметный рост выручки — с 2,54 миллиарда рублей в 2022 году до 4,26 миллиарда в 2024-м.
Для сравнения, у «Т-Мобайла» (запущен в декабре 2017 года, на девять месяцев раньше «СберМобайла») почти в два раза больше абонентов, выручка за 2024 год — 16,6 миллиарда рублей, а прибыль — более двух миллиардов рублей.
Фото: Alexey Malgavko / Reuters
По-настоящему успешным «Сбер» стал в сфере POS-терминалов. В том числе благодаря уходу иностранных производителей, банк сумел нарастить свою долю на этом рынке до 50%, что в абсолютных цифрах составляет более двух миллионов устройств. А вот желание как можно быстрее занять нишу банковских терминалов, опустевшую после ухода иностранных производителей, банку исполнить пока не удалось. Уже в 2023 году он признал, что будет устанавливать китайские аппараты.
В 2020 году Сбербанк купил Rambler Group, получив полный контроль над изданиями «Лента.ру», «Газета.Ru», «Чемпионат.ру», «Афиша» и рядом других, а также онлайн-кинотеатром Okko. Для управления ими была выбрана дочерняя структура «СберИнтертеймент». В мае 2022 года банк из-за санкций вышел из капитала Okko, музыкального стримингового сервиса «Звук» и связанных с ними компаний, а также из «Облачных технологий» (SberCloud) и «Центра речевых технологий» (ЦРТ).
Новым владельцем стало АО «Новые возможности», однако разделение произошло демонстративно формально. Okko и «Звук» по-прежнему входят в подписку «СберПрайм» в качестве части экосистемы, машины «Ситидрайв» рекламируют «Звук», внутренний портал Rambler&Co публикует новости Okko, а сотрудники могут одновременно занимать должности в обеих компаниях. Например, бывший главный редактор «Ленты.ру» Владимир Тодоров до своего ухода в июле одновременно работал продюсером по документальному контенту в Okko.
В первом полугодии 2025 года на Okko приходится 17% рынка видеосервисов, рост выручки до 13 миллиардов рублей позволил ему выйти на второе место, так что теперь сервис уступает только «Кинопоиску» (принадлежит «Яндексу»), у которого 32% рынка. У «Звука» отставание от лидеров серьезнее. По оценке J’son & Partners Consulting, с точки зрения доходов сервис занимает 10% рынка, в то время как у «Яндекс Музыки» — 50,9%, а у «VK Музыки» — 26,5%.
Гигачады
Страстно влюбленный в модные технологии Герман Греф просто не мог обойти стороной революцию в сфере искусственного интеллекта. Поэтому уже через несколько месяцев после запуска ChatGPT и стремительного роста его популярности «Сбер» в апреле 2023 года открыл доступ к своему чат-боту GigaChat в режиме закрытого тестирования по приглашениям. В сентябре того же года сервис стал доступен для всех желающих.
Пресс-служба «Сбера» регулярно сообщает об успехах и популярности как GigaChat, так и генератора изображений Kandinsky. Например, в марте 2024 года говорилось, что с момента релиза их совокупное число пользователей достигло 18 миллионов человек (из них не менее 12 миллионов пользователей было у Kandinsky).
Фото: Vyacheslav Prokofyev / Sputnik / EPA / Scanpix
Независимых сравнений чат-бота от «Сбера» с популярными мировыми решениями нет. Единственный момент, который отмечали пользователи, — это неспособность разработчиков убрать из ответов неудобные темы. Например, после интеграции в мессенджер Max чат-бот от «Сбера» называл Алексея Навального «символом борьбы с коррупцией и авторитаризмом» и человеком с «трагической судьбой». После того, как скриншоты разошлись в интернете, ответы GigaChat поправили вручную.
Тем не менее Греф постоянно рекламирует чат-бот и рассказывает о его чудесных способностях. Если верить его словам, разработка «Сбера» давно уже оторвалась от конкурентов. В июне 2025 года он утверждал, что GigaChat может в считанные секунды по фотографии любой детали запрограммировать «станок с числовым программным направлением», способный произвести ее. Тем самым, утверждает Греф, модель решает проблему реверс-инжиниринга (разработка технологии создания устройства по имеющемуся образцу, что нередко представляет собой сложную или нерешаемую задачу). Также он заверял, что GigaChat отвечает на вопросы по медицинской тематике значительно более развернуто и полно, чем иностранные аналоги.
Стремление брать от жизни все
Отчет группы Сбербанка по МСФО за 2024 год свидетельствует о том, что отрицательные результаты непрофильных видов деятельности в 2024 году выросли на 25,7%, до 284,1 миллиарда рублей при росте выручки на 36%, до 505,5 миллиарда. Отрицательное значение себестоимости и прочих расходов достигло 789,6 миллиарда рублей, что почти на треть больше, чем годом ранее. Инвестиции в ассоциированные компании и совместные предприятия упали на 18,9%, до 57,9 миллиарда рублей, другими словами, во втором полугодии «Сбер» начал резать расходы.
На конференц-звонке в конце февраля Греф признал, что банк решил «существенно пересмотреть систему управления дочерними компаниями» и поменял многих руководителей. Также он указал, что не все компании группы перейдут на самоокупаемость в 2025 году, а среди инвестиций были ошибки. Растущую сумму убытка глава «Сбера» объяснил покупкой лояльности клиентов.
Фото: Sputnik / Ekaterina Shtukina / Reuters
Спустя полгода стало известно, что «Сбер» проводит массовые сокращения IT-специалистов. Под нож идут целые отделы, уволить могут от пяти до десяти тысяч человек при общей численности в 40 тысяч сотрудников-айтишников. В компании называют процесс «оптимизацией» за счет искусственного интеллекта. Однако источники опровергают такую версию, утверждая, что позитивного эффекта от ИИ нет, «только гонка с препятствиями, чтобы отчитаться о внедрении искусственного интеллекта в процессы». По их мнению, банк просто пытается таким образом снизить расходы.
В целом ситуация вокруг «Сбера», если учитывать только публичную информацию, выглядит загадочной. С одной стороны, банк не имеет никаких преимуществ с точки зрения санкций, напротив, в его отношении введены все из возможных ограничительных мер. С другой, ввиду устойчивости национальной банковской системы и доверия к ней вкладчиков, он вряд ли мог получить приток клиентов из-за их страха, что менее крупные банки не выдержат и рухнут.
И все же по сравнению с показателями до 2022 года «Сбер» существенным образом увеличил свой вес на рынке. Более того, почти половину прибыли всего банковского сектора банк получает даже с гигантскими убытками от непрофильных активов. Так, в 2024 году они оказались больше, чем прибыль Газпромбанка, третьего по величине активов в стране, или крупнейшего из частных Альфа-банка.
Объяснить такой прорыв сложно. Это либо действительно гениальное управление, благодаря которому банк, не меняя руководство, гораздо быстрее конкурентов приспособился к новой реальности, либо особый статус, позволяющий получить преференции при перераспределении бюджетных средств.
Теневые возможности
Частично «Сберу» помогает ипотека, которая существует в России большей частью за счет льгот. По итогам прошлого года ипотечный портфель банка достиг 11,2 триллиона рублей, что составляет 56% от общего в стране. Еще одним пунктом, который нельзя найти в открытых источниках, могло стать финансирование предприятий оборонно-промышленного комплекса (ОПК) по льготным ставкам с получением субсидий бюджета и выдача коммерческих кредитов с ожиданием, что заемщик обязательно будет профинансирован из бюджета.
Согласно опубликованному в начале 2025 года отчету Крейга Кеннеди, сотрудника Центра российских и евразийских исследований имени Дэвиса Гарвардского университета, с лета 2022 года портфель корпоративных кредитов в России показал беспрецедентный рост. За 2,5 года его размер вырос более чем на 36 триллионов рублей и на тот момент подходил к 150 триллионам. Остановить процесс не удавалось даже с помощью высоких ставок, что стало большой проблемой для Центробанка. Аналитик уверен, что объяснить такой феномен может только финансирование банками военной машины, причем его объем он оценил более чем в 20 триллионов рублей.
Проведение таких операций через «Сбер» с учетом дивидендов, что возвращаются в правительство, было бы логичным. Второму по величине госбанку — ВТБ — отдана на откуп важнейшая функция внешнеторговых расчетов, а Газпромбанк долгое время оставался получателем платежей за энергоресурсы, и провоцировать Запад на ужесточение санкций в его отношении не имело смысла. Все остальные госбанки слишком малы, чтобы использовать их для кредитов оборонным компаниям.
Например, активы ПСБ (Промсвязьбанк), официального опорного банка российского оборонно-промышленного комплекса (ОПК), с 2022 по середину 2025 года выросли с 4,04 триллиона рублей до 8,36 триллиона (в то же время у «Сбера» — с 38,2 до 59,5 триллиона рублей). Очевидно, что с таким скромным приростом (он также меньше, чем у ВТБ, Альфа-банка и Газпромбанка) ПСБ не мог стать единственным источником гигантского потока кредитных средств, хлынувших в военную промышленность.
Это финансирование, в том числе, обеспечило рост доходов сотрудников предприятий, связанных с гособоронзаказом. Производства использовали заемные средства для вытягивания специалистов из гражданского сектора с помощью высоких зарплат. О том, что в дело шли кредиты, рассказывал и глава «Ростеха» Сергей Чемезов. Еще в октябре прошлого года он предупреждал, что при высокой ключевой ставке большинству предприятий госкорпорации, ответственной за половину гособоронзаказа, грозит банкротство. В июле 2025 года он опубликовал программную статью, в которой назвал ключевую ставку ЦБ главной проблемой всей российской промышленности, объяснив, что у производства просто нет денег для платежей по кредитам.
Фото: Maksim Konstantinov / SOPA Images / Reuters
В сентябре к нему внезапно присоединился Греф, до того сдержанно комментировавший решения ведомства Набиуллиной. Он заявил, что экономика не вернется к росту даже при ставке 14% — нужны как минимум 12, а также призвал активно использовать средства ФНБ для инвестиций, пусть их и осталось не так много. В те же сроки глава ВТБ Андрей Костин говорил, что полностью доверяет Центробанку, считает, что процесс идет в правильном направлении и не видит проблем с платежеспособностью корпоративных клиентов даже при ставке 18%.
Получается, что главы крупнейших банков России, имеющие возможность оценивать ситуацию в экономике через свои портфели, полностью расходятся в представлениях о том, как обстоят дела с корпоративными кредитованием в стране. Самое простое объяснение такого факта — существенная разница в характере самих заемщиков.
В июне 2025 года Bloomberg со ссылкой на источники в банковской сфере России сообщил, что многие кредитные организации начали опасаться системного кризиса в банковской отрасли в ближайшие 12 месяцев. Они связывали его с плохим качеством кредитов, которые заемщики не могут погасить в срок. А еще в феврале глава ЦБ Эльвира Набиуллина предупредила банки о том, что те недооценивают риски кредитования связанных с государством компаний, рассчитывая на помощь властей. Она подчеркивала, что кредитные организации «воспринимают сам факт госучастия как тот фактор, который автоматически снижает риски», однако «государство не всегда готово <…> принимать риски всецело на себя и отвечать по всем обязательствам».
Таким образом, проблема, по поводу которой переживает Чемезов, распространяется и на банки, выдававшие средства на государственные нужды. А значит, опасаться неплатежей должны структуры, активно кредитовавшие ОПК, состояние которого зависит от гособоронзаказа. В то же время именно эти структуры получали максимальную прибыль от перераспределения бюджета в сторону войны.
Прямых доказательств того, что именно через «Сбер» проводятся военные расходы, нет, эти процессы спрятаны максимально глубоко в целях обхода санкций. Однако банк стал демонстрировать необъяснимо хорошие (особенно на фоне убыточных непрофильных активов) финансовые результаты в момент, когда главным драйвером роста экономики страны стала военная промышленность.
Если два этих процесса связаны, то Сбербанк в числе первых столкнется с последствиями резкого роста расходов на войну, то есть с резким увеличением доли плохих кредитов и необходимостью докапитализации. А последняя неизбежно означает включение печатного станка и плохо контролируемый рост инфляции.
Но пока Греф объясняет результаты «Сбера» технологическим уровнем российских банков, достижениями в искусственном интеллекте, который якобы принес банку 440 миллиардов рублей прибыли в 2024 году, и «самыми новыми, самыми современными технологиями». Ни одно из этих заявлений не раскрывается подробно, так что остается только верить на слово главе крупнейшего банка России — или не верить.
