29 марта 2010 года в утренний час пик в московском метро произошли два теракта: сначала был взрыв на станции «Лубянка», а через 30 с лишним минут — на «Парке культуры». 41 человек погиб, более 160 — пострадали. Тогдашний премьер-министр Владимир Путин пообещал: «террористы будут уничтожены». Но преступников задержать не удалось: они были шахидами, которые взорвали себя. Взрывы в метро, потрясшие Москву, — в материале «Холода».
В этот день в московском метро был обычный утренний час пик. В вагонах было много народу: люди ехали на работу или учебу.
За несколько минут до восьми утра один из составов подошел к станции «Лубянка» в центре города. Это одна из самых старых станций московского метро. Она находится на Сокольнической (красной) линии, проходящей с северо-востока до юго-запада Москвы.
Состав пришел с «Охотного ряда» и направлялся в сторону «Чистых прудов». Он был необычным: его оформили в честь знаменитого фирменного поезда «Красная стрела». Поэтому он был не синим, как другие поезда московского метро, а красным. Внутри у него были желтые поручни, красные сиденья и красноватое с блестками покрытие пола.
Когда поезд остановился на «Лубянке», прогремел взрыв. Десятки людей получили тяжелые ранения. 24 человека погибли на месте. Вскоре власти признали, что это теракт. И в тот день — 29 марта 2010 года — их было два.
«Люди стали падать»
Взрыв на станции «Лубянка» произошел в 7:56 (по другим данным, в 7:57). Пассажиры подорванного поезда не сразу поняли, что произошло. «Думали, что на вагон рухнули перекрытия потолка. Все закричали», — рассказала в тот день женщина, которая ехала в соседнем вагоне.
Очевидица Елена Егорова рассказывала журналистам, что увидела, как над вагоном поднялось «сизое облако» пыли, и почувствовала запах гари.
«Я остолбенела, не знала, что делать: кинуться кому-то помогать или самой спасаться», — рассказывала Егорова.
Люди, которые находились в подземном вестибюле станции или делали пересадку на соседний «Кузнецкий мост», почувствовали ударную волну. По словам очевидцев, двери вагона, в котором что-то взорвалось, «вывернуло наружу».
«Я непосредственно поднимался по эскалатору на переход и услышал хлопок, взрыв. Дверь около меня, около перехода прогнуло. Облако пыли сверху опустилось на эскалатор, побежали люди по эскалатору. Люди стали падать, там была куча-мала. Я тоже побежал», — говорил журналистам один из свидетелей.
Один из пассажиров в это время спускался в метро и увидел, что на него идет толпа людей. «Одежда порвана на клочья, у одного мужика на плече чей-то кусок мяса прилип. Ужас», — описал он увиденное в разговоре с журналистами.
Некоторые люди впали в шок и даже не осознали, что получили ранения. Одна женщина вспоминала через несколько лет, что, только когда доехала домой, поняла, что ей нужна медицинская помощь. «[После взрыва] я, не чувствуя ног, побежала наверх. Выскочила и села на маршрутку до дома, ничего не соображая. Заметила на себе косые взгляды пассажиров. А когда пришла домой и начала раздеваться, увидела, что у меня пальто в крови. Сняла сапог, а из него полилась кровь», — рассказывала она.
Движение на Сокольнической линии не остановили. Поезда, однако, долго стояли в тоннелях и на станциях. Один из очевидцев писал в своем блоге, что после взрыва на «Лубянке» он находился на «Библиотеке имени Ленина», где семь минут ждал поезд, который, прибыв, еще столько же стоял. По его словам, задержки были также на «Кропоткинской» и в тоннеле между «Кропоткинской» и «Парком культуры». На этой станции он вышел.
«Поднимаюсь уже было к выходу. Рядом идут сотрудники милиции. К ним обращается какая-то женщина: “Что случилось-то?” — “Ой, да авария какая-то, технические причины”», — писал очевидец.
В этот момент на «Парке Культуры» тоже прогремел взрыв. С момента взрыва на «Лубянке» прошло чуть более 30 минут.
«Страшно кричали»
Взрыв произошел в 8:39 (по другим данным, 8:37) в составе №45, когда он остановился на станции. Незадолго до этого машинист объявил, что поезд дальше не пойдет, открыл двери и попросил пассажиров освободить вагоны. Некоторые успели выйти.
«Я почувствовал на себе вибрацию. Поезд уже стоял к этому моменту минуты две. Прогремел взрыв, было много дыма. Потом прошло буквально минуты две — задымилось все, видимо, от пороха. Люди страшно кричали», — говорил один из очевидцев журналистам.
Пострадавший Владимир Сысоев был в вагоне, где произошел взрыв. «Помню просто яркую вспышку. Потом очнулся на руках спасателей. Весь в крови. Очень больно», — рассказывал он.
Александр Макеев (имя и фамилия изменены по просьбе собеседника) в момент взрыва был в поезде, следовавшем в противоположном направлении и как раз подошедшем на станцию. Он ничего не видел, но услышал «громкий глухой хлопок», после чего на платформе появился столб дыма и пыли.
«Я ехал в закрытых наушниках и все равно его услышал, так как звуковая волна была очень мощной. Возможно, благодаря наушникам я особо не ощутил паники и не слышал криков пострадавших», — сказал он в разговоре с «Холодом».
Макеев не сразу понял, что произошло. Он на автомате побежал на выход. Так как станция неглубокая и без эскалаторов, на улице он оказался, по его ощущениям, через 15–20 секунд. Давки на станции, по его словам, не было.
«Все было настолько стремительно, что сознание вернулось ко мне, только когда я уже был на улице. <…> То, что это был теракт, я понял уже значительно позже», — сказал он.
На улицу пассажиры выходили в крови и со следами гари на лицах и одежде. В 8:44 к месту второго взрыва уже начали съезжаться машины скорой помощи и спасатели. Всего из московского метрополитена за короткое время было эвакуировано около 3500 человек. Садовое кольцо у «Парка культуры» перекрыли — на время оно стало вертолетной площадкой для немедленной госпитализации тяжелораненых. До этого дня спасатели не применяли авиацию в крупных городах.
На станции остались лежать тела и останки 12 человек.
«Ногами проверяли, жив ли человек»
К моменту, когда со станции все были эвакуированы, через «Парк культуры» все еще продолжали идти поезда. В одном из них была и 36-летняя Оксана Демидова, которая спешила на работу. В разговоре с «Холодом» она рассказала, что изначально ехала в сторону «Лубянки», но, не доезжая до станции, ее поезд остановился в тоннеле. Как она позже выяснила, в поезде, который ехал «прямо до нее», произошел первый взрыв.
Демидова рассказала, что, долго простояв в тоннеле, поезд поехал обратно на юго-запад. На станции «Парк Культуры» он остановился, но двери не открылись. Демидова увидела из окна вагона, что посреди зала на ступеньках лежали тела. По ее словам, рядом с жертвами ходили «солдаты» — люди в темной, не милицейской форме, которые «ногами проверяли, жив ли человек».
Через минуту ее поезд проследовал дальше. Так как был час пик, в метро были толпы. «Давка была. Я думала, от меня ничего не останется», — описала происходившее Демидова.
Давка в то утро была и на других станциях Сокольнической линии. Особенно сильная — на «Комсомольской». На ютубе даже есть видео: толпа людей пытается пробраться вперед по лестнице.
Когда Демидовой удалось все-таки выйти из метро, он была полностью дезориентирована. «Я была в растерянности, даже не знала, <…> где нахожусь», — рассказала она. Ей удалось связаться с мужем, который помог ей сориентироваться, и она на троллейбусе доехала до места встречи с ним возле метро «Университет». Уже в машине муж Демидовой увидел, что ее белый пуховик был в крови — «рукава и сзади спина». Однако она до сих пор не знает, как это произошло.
В тот день Демидова не пошла на работу. «Я выпила бокал вина и долго сидела на кухне в шоке. Курила одну за одной сигарету. Смотрели телевизор», — описала она.
По телевизору только через два часа после первого взрыва сообщили, что произошел двойной теракт. Взрывные устройства привели в действие террористы-смертники.
41 погибший
В качестве взрывчатого вещества, по предположению ФСБ, террористы использовали гексоген — как и ранее при взрывах домов в Москве в 1999 году. На «Лубянке», по словам директора ФСБ Александра Бортникова, взорвали четыре килограмма, на «Парке культуры» — до двух.
Хотя гексоген мощнее тротила примерно в 1,5 раза, позже эксперты установили, что первый взрыв был эквивалентен примерно 1,2 килограмма тротила, второй — около 2,4 килограмма. Террористы использовали пластичное взрывчатое вещество: смесь гексогена с полимерами.
Источник в группе, которая работала над анализом взрывчатки, рассказал журналистам, что пластит якобы был добыт из динамической защиты танка. Такая защита — реактивная броня — представляет собой пластины со слоем взрывчатого вещества поверх брони.
При взрыве одного килограмма тротила человек может погибнуть, если находится на расстоянии до трех метров от эпицентра взрыва. Только находясь не менее чем в 15 метрах от взрыва он будет в относительной безопасности.
Сразу после терактов столичную милицию перевели на усиленный режим работы: на вокзалах и в аэропортах увеличили количество патрульных милиционеров. Начались масштабные проверки паспортов. Следователи стали изымать записи камер видеонаблюдения на станциях Сокольнической линии, чтобы установить, кто причастен к теракту.
Тогдашний президент России Дмитрий Медведев провел экстренное совещание, на котором глава ФСБ Бортников сразу озвучил основную версию следствия — взрывы произвели «террористические группировки, имеющие отношение к Северо-Кавказскому региону». По факту взрывов возбудили уголовные дела по статье терроризм.
Режим контртеррористической операции (так власти называли Вторую чеченскую войну) был отменен только в апреле 2009 года. В начале 2010-х годов отделения ФСБ продолжали проводить отдельные спецоперации на Северном Кавказе. Поэтому силовики предполагали, что теракты — это месть кавказских группировок.
В частности, 24 марта 2010 года сотрудники ФСБ застрелили Анзора Астемирова — лидера боевиков Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии, который в 2005 году организовал нападение на Нальчик. Он также был главным шариатским судьей (человеком, который выносит наказания по нормам исламского права, а не законам государства) «Имарата Кавказ» — запрещенной в России террористической организации, которая пыталась установить свою власть на Северном Кавказе.
Еще одну операцию ФСБ проводила в начале марта 2010 года в ингушском селе Экажево. Тогда силовики убили Александра Тихомирова (он был известен под прозвищем Саид Бурятский), которого обвиняли в организации девяти терактов (в том числе подрыва «Невского экспресса» в 2009 году). Как писал «Коммерсант» со ссылкой на МВД Ингушетии, Тихомиров подготавливал боевиков, многие из которых на тот момент были в розыске и могли отправиться в Москву.
Владимир Путин, тогда бывший премьер-министром, прервал поездку в Красноярск, вернулся в Москву и приехал в Боткинскую больницу, где сказал прессе, что «правоохранительные органы сделают все, чтобы найти и покарать преступников».
«Террористы будут уничтожены», — сказал Путин.
В течение нескольких часов после взрывов ко входу на станцию «Парк культуры» приехали журналисты, представители правоохранительных органов и мэр Москвы Юрий Лужков. Туда же начали съезжаться родственники людей, которые утром ехали на метро и не отвечали на звонки. Связь как у «Парка культуры», так и у «Лубянки» в тот момент работала с перебоями.
Движение поездов на участке Сокольнической линии от «Парка культуры» до «Комсомольской» (восемь станций) полностью остановили. Из-за этого, как писали СМИ, наземный транспорт был сильно перегружен. Таксисты (в то время еще не работали агрегаторы для вызова такси) сразу подняли цены: короткие поездки по центру стали стоить несколько тысяч рублей.
Около двух часов дня тела погибших на станции «Лубянка» начали поднимать на поверхность. 168 человек были признаны пострадавшими, а 73 поступили в больницы с ранениями разной тяжести: у многих были порезы и застрявшие в теле кусочки металла.
К 17:00 работы на станциях метро, где произошли взрывы, завершили. Движение поездов на Сокольнической линии полностью восстановили. Ближе к вечеру 29 марта москвичи начали нести на Лубянскую площадь цветы и свечи. 30 марта в Москве объявили днем траура.
Челноки из Северного Кавказа
В тот же день были найдены фрагменты тел убийц и стало ясно, что это были женщины. Расследование показало, что они стояли у дверей вагона — из-за этого в момент взрыва погибли не только те, кто находился внутри, но и недавно вышедшие пассажиры.
Один из спасателей МЧС сказал журналистам, что одну из террористок будет легко опознать, так как ее голова сохранилась. Зато тело, по его словам, «пришлось собирать из фрагментов, как мозаику».
«У нее полностью разорвало торс, но абсолютно целыми остались ноги и голова. Это и дает повод думать, что обнаружена шахидка. Ведь взрывом у нее разорвало тело в районе талии — как раз там, где крепится “пояс шахида”», — уточнил спасатель.
В обрывках одежды смертниц документов не оказалось, однако у одной из них сохранился разовый билет на проход в метро. По нему установили, что женщина вошла на станции «Юго-Западная» (на тот момент она была конечной, до «Лубянки» надо было ехать 10 станций).
Оперативники просмотрели записи камер видеонаблюдения со станции «Юго-Западная». Они показали: смертницы вместе спустились в подземку — и с ними были сопровождающие. Возможно, они были операторами шахидок и взорвали пояса дистанционно. Установить точно, кто именно произвел подрыв, было невозможно.
Уже на следующий день после теракта СМИ со ссылками на свои источники сообщили: силовики знали, что в Москве готовят теракт. По их данным, накануне оперативники получили сразу три предупреждения о возможных взрывах в метро.
СМИ писали, что оперативники также были в курсе, что теракты могут провести женщины. По данным «Коммерсанта», утром 29 марта сотрудники милиции задерживали женщин «кавказской внешности» в метро, досматривали их и доставляли в отделения для проверки документов.
Одну женщину задержали в 7:40 утра на станции «Охотный ряд» Сокольнической линии. У нее был паспорт с московской пропиской, но ее все равно доставили в отделение. Как пишет «Коммерсант», она не знала, что на «Лубянке» взорвали бомбу, но, пока она там сидела, в комнату вошел еще один милиционер и крикнул коллегам: «Как вы могли их упустить, ведь у вас была информация!»
Официально эту информацию не подтвердили. Попытки идентифицировать преступниц продолжались. 31 марта СМИ со ссылками на близкие к расследованию источники писали, что следователи, получив фотографии смертниц с записей видеокамер, отправились в Лужники.
В этом районе была крупная автобусная станция, куда приезжали покупать товары челноки, в том числе с Северного Кавказа. Правоохранители предполагали, что смертницы приехали в Москву на автобусе под видом челноков.
Силовики утверждали, что под видом челноков на автобусную станцию в «Лужниках» приезжали исполнители и других терактов в метро. Например, Николай Кипкеев, сопровождавший террористку-смертницу 31 августа 2004 года к вестибюлю станции метро «Рижская».
В Лужниках милиционеры опросили и задержали водителей сотен автобусов. У многих из них забрали документы и взяли отпечатки пальцев. Это случилось после того, как Омар Халдузов — один из водителей, который выполнял рейсы из Махачкалы в Москву — узнал на фотографии одну из террористок. По его словам, он не раз возил похожую на нее женщину. Однако после того, как его привели на опознание тела смертницы в морге, оказалось, что он ошибся.
Вдовы боевиков
Джанет (в другом варианте написания — Дженнет) Абдуллаева — так звали террористку, которая взорвала себя на станции «Парк Культуры». Ее имя впервые появилось в СМИ 1 апреля, а 2 апреля власти подтвердили эту информацию.
В 2010 году Абдуллаевой было 17 лет. Она жила в Дагестане и была вдовой одного из лидеров бандподполья Умалата Магомедова (Аль-Бара). Он считался «эмиром» дагестанских боевиков и был связан с лидером «Имарата Кавказ» Доку Умаровым. 31 декабря 2009 года его застрелили во время спецоперации.
СМИ писали, что Магомедов познакомился с Абдуллаевой по интернету, когда ей было 16 лет, а потом, назначив встречу, чуть ли не насильно увез ее к себе. В местных спецслужбах говорили журналистам, что после его гибели она хотела умереть.
Кем была вторая террористка, тоже недолго оставалось загадкой. 3 апреля в прокуратуру Унцукульского района Дагестана обратился учитель средней школы села Балахани Расул Магомедов. Он сообщил, что кто-то отправил ему фотографию одной из смертниц из московского метро. На ней он узнал свою дочь Марьям Шарипову (фамилию она получила в честь деда, Шарипа).
По словам Магомедова, за день до взрывов в московском метро она находилась в Дагестане. Днем 28 марта Шарипова вместе с матерью якобы ездила на рынок в Махачкалу, потом отправилась навестить подругу. Больше к родным она не вернулась и на связь не выходила.
Слова Магомедова противоречили официальной версии, что обе смертницы приехали в Москву на автобусе, сев в него в Кизляре — ведь такой путь занял бы не менее 20 часов. Но следствие настаивало, что версия с автобусом верная.
У Магомедовых взяли кровь для ДНК-теста. Расул Магомедов рассказал журналистам о своей дочери: она преподавала информатику в той же школе, где работал он и его жена. «У нашей дочери не было никаких проблем. Да, она была набожной, но никаких радикальных наклонностей или высказываний у нее никогда не было», — говорил он.
Но кое-что про дочь Магомедов или не знал, или скрывал. Он рассказал журналистам, что до него доходили слухи, что Шарипова тайно вышла замуж за руководителя бандформирования из села Губден Магомедали Вагабова. Но он, по собственным словам, им не верил.
«Я даже не стал особо обсуждать эту тему с Марьям. Такие слухи распространялись по селу и раньше, но я слишком хорошо знаю свою дочь, чтобы придавать им значение», — говорил он.
6 апреля 2010 года Следственный комитет при прокуратуре (СКП) России официально объявил, что теракт на станции «Лубянка» совершила 27-летняя жительница Дагестана Марьям Шарипова. Более того, она действительно была женой Вагабова, который находился в розыске.
Вагабов взял ее под опеку после того, как убили ее первого мужа (журналисты писали, что такие браки были приняты в террористическом подполье). Тот был террористом родом из Алжира по имени Хамдан бен Загнун и был известен под прозвищем Доктор Мухаммад. По данным силовиков, он приехал на Северный Кавказ еще в 1990-х годах, в Чечне входил в группу полевого командира Хаттаба, а с 2007 года взял под контроль дагестанские бандгруппы.
В августе 2009 года дом, где прятался бен Загнун, взяли штурмом. Он погиб. Мотивом для самоподрыва Марьям Шариповой сочли месть за смерть мужа.
Нацепил на свою любовь бомбу
Следствие установило: 27 марта обе девушки отправились из Дагестана в Москву, но на разных автобусах. Бомбы они перевозили на себе, спрятав их под верхней одеждой. Пассажиры, которые ехали в автобусе с Абдуллаевой, в ходе допросов рассказали, что она жаловалась своим спутникам на неудобство. Ей отвечали, что все делается ради Аллаха.
Приехав в разное время в Москву, смертницы встретились на автостанции и провели остаток ночи в одном из автобусов, после чего утром отправились в метро. Там их видела женщина, которая позже, говоря со следователями, вспоминала, что Абдуллаеву колотило. Шарипова же, наоборот, улыбалась.
Другой свидетель ехал в одном вагоне с Абдуллаевой. По его словам, она что-то бормотала себе под нос. Он отходил в сторону, а она все подходила к нему. Когда двери вагона открылись, он быстро вышел — и тогда прогремел взрыв. Ему удалось выжить.
Женщины в метро были в сопровождении двух мужчин, которых тоже стали искать. Вскоре нашли квартиру, где хранили взрывчатку. Организатором теракта назвали Магомедали Вагабова, который был «шариатским мужем» Шариповой. В феврале 2010 года он якобы сформировал и возглавил так называемую новокостекскую бандгруппу, которая должна была совершать теракты в Центральной России.
«Вагабов фактически сам нацепил на свою любовь бомбу», — рассказывал журналистам сотрудник главного следственного управления СКР Анатолий Исканцев. По его словам, Шарипова была согласна с тем, что надо «радикально бороться».
Сразу после терактов силовики открыли охоту на Вагабова, который скрывался в лесах Дагестана. На Северном Кавказе начались контртеррористические операции. Доходило до настоящих боев: в перестрелках погибали как боевики, так и сотрудники спецслужб. Только в августе 2010 года ФСБ сообщила об убийстве Магомедали Вагабова.
У Шариповой были два брата, которых объявили в розыск. Ильяса Шарипова ранее задерживали по обвинению в хранении гранаты, похищении человека и причастности к незаконным вооруженным формированиям. Позже по всем пунктам, кроме первого, его оправдали. С конца 2009 года он находился в федеральном розыске за нападение на инкассаторов.
Второй брат — Анвар Шарипов — в начале 2000-х годов был связан с джамаатом села Гимры, нападавшим на милиционеров объединением радикальных сторонников возврата к прежним нормам ислама. В 2005 году Анвара пытали дагестанские силовики, но отпустили, а годом позже — амнистировали. Он переехал в Москву и якобы разорвал связи с подпольем. Он перестал общаться с семьей, оставил жену с четырьмя детьми в родном селе и снова женился в Москве. По словам отца, работал в автосервисе и таксовал. Но после теракта в метро Анвар пропал.
Только 6 января 2011 года итальянская полиция, несмотря на отсутствие международного ордера, задержала его на вокзале в Венеции. Анвар ехал во Францию, чтобы запросить там политическое убежище. Ему удалось остаться в Италии, а его причастность к терактам не подтвердилась.
«Я с [сестрой] поссорился очень сильно, семейные дела были. Но я [скрылся, потому что] знаю, как спецслужбы работают, потому что раньше меня похищали, заставляли брать на себя то, что я не совершал, разные преступления», — говорил Шарипов телеканалу «Дождь».
Отец семейства Расул Магомедов в ноябре 2011 года внезапно исчез. Позже правоохранительные органы пришли к выводу, что он ушел в подполье к боевикам в лес.
Младшего, Ильяса, продолжали разыскивать. В 2014 году почти вся его банда была разгромлена, но его самого убили только в 2017 году.
Пожизненные сроки спустя 12 лет
Сопровождающего Шарипову в метро боевика звали Ахмед Рабаданов. После теракта он вернулся в Дагестан, где его в апреле 2010 года убили в перестрелке милиционеры. До конца 2010 года погибли почти все остальные люди, которых называли причастными к теракту.
Какое-то время в живых оставался лишь соучастник, который завел в метро Абдуллаеву. Его звали Гусен Магомедов. Ему удалось скрыться — он сразу ушел в лес, и Магомедова так и не задержали. Но феврале 2013 года его убили в перестрелке в Дагестане.
А в 2019 году — спустя 10 лет после теракта — в деле появился обвиняемый. СКР задержал жителя Дагестана Магомеда Нурова. Его обвинили в том, что он помог Магомедову скрыться: когда тот вернулся из Москвы, он отвез его из села в лес.
Сам Нуров признался, что подвозил боевика, но не знал, что тот участвовал в теракте в метро. Кроме того, он отрицал свою причастность к вооруженному дагестанскому подполью. Адвокат подсудимого отметил, что у него восемь детей от двух жен, и работает он охранником спортзала.
В 2022 году суд приговорил Нурова к пожизненному сроку заключения в колонии особого режима. Его обвинили не только в причастности к терактам, но и в участии в преступном сообществе и бандитизме. Кроме того, был удовлетворен иск Московского метрополитена на 17 миллионов рублей против него.
Задержали также начальника ОМВД по Кизлярскому району Дагестана полковника Гази Исаева. Следствие утверждало, Исаев лично привез одну из смертниц на автостанцию в Кизляре, откуда та уехала в Москву. Его тоже приговорили к пожизненному заключению за связь с боевиками и оказание им помощи в организации двух терактов. Исаев вину не признал, заявив, что его оговорили местные бандиты, которых он ранее привлек к ответственности.
В 2026 году исполнится 16 лет со дня трагедии. Каждый год 29 марта москвичи собираются у станций метро «Лубянка» и «Парк культуры», чтобы почтить погибших минутой молчания и возложить цветы.
