В этот весенний день транспорт советского Киева был заполнен людьми. Но приехать на работу или учебу суждено было не всем. На оживленную улицу обрушилась волна из глины и воды, которая уничтожила дома, машины, детский сад и целое трамвайное депо. О количестве погибших в Куреневской трагедии спорят до сих пор. История халатности, которая привела к страшным последствиям, — в материале «Холода».
Мартовской ночью 1961 года водитель Дмитрий Гавриленко, который в это время служил в армии в Киеве, получил приказ объехать на бронетранспортере (БТР) один из районов города. Вместе с командиром, начальником разведки, они выехали из части и отправились в район Куреневка, который находился рядом с оврагом Бабий Яр к северу от исторического центра. Объехав улицы, военные вернулись в часть.
На следующее утро после завтрака Гавриленко отпросился у старшего сержанта помыть машину. Но на подходе к КПП он услышал сигнал тревоги. Из штаба вышел начальник разведки и потребовал ехать коротким путем туда же, куда и ночью, — на улицу Фрунзе (сейчас — Кирилловская). Увиденное привело Гавриленко в ужас: на месте частных домов, которые еще вчера стояли в низине, было огромное озеро из грязи. В нем плавали куски крыш и перевернутый трамвай.
Когда они подъехали ближе, командир приказал остановиться, и к Гавриленко сели пятеро мужчин в белых халатах. На бронетранспортере они подъехали по грязи к горящему автобусу, из которого медики начали вытаскивать и заносить в машину раненых. Гавриленко отвез их в больницу и вернулся. На этот раз он подъехал к полузатопленной пятиэтажке. Оттуда врачам пришлось вытаскивать людей, которые оказались заблокированы в своих квартирах.
«“Подъезжай ближе к дому!” — потребовали медики. Я по газам — а колеса, чувствую, гребут грязь, но земли не касаются, с места не могу сдвинуться. Через верхний люк вылезаю на крышу, спускаюсь по капоту к передку, на котором закреплен барабан лебедки, беру конец троса и прыгаю в грязь, чтобы дотянуть трос до бетонного столба. Ноги мгновенно засосал ил. Если бы не матерчатые ушки в сапогах, обувка моя там и осталась бы», — вспоминал Гавриленко.
Когда он вернулся в военную часть, офицеры испуганно посмотрели на него. Он был весь в грязи, кабина БТРа была залита кровью, а на полу лежали остатки одежды людей, которых он вывозил. Несмотря на это, Гавриленко получил приказ возвращаться на улицу Фрунзе. На этот раз — чтобы вытаскивать погибших и части тел из грязи. Под селевым потоком оказались трамвайное депо, детский сад и сотни жилых домов.
«В момент, когда гигантский грязевой вал накрыл здания и территорию трамвайного депо, в одном из помещений большая группа кондукторов сдавала перед выездом на смену вчерашнюю выручку — мешочки с трехкопеечными монетами. На людей упал бетонный лестничный пролет, затем коридор затопило грязью. Тяжеленные лестничные марши приходилось растаскивать лебедками бронетранспортеров. Оттуда мы трупов 30 извлекли. В другом месте экскаватор грузил грунт на самосвал — вдруг из ковша выпал замотанный в одеяльце маленький ребенок», — рассказывал Гавриленко.
В разговоре с журналистами он вспоминал, что военным пришлось всю весну разбирать завалы. Увиденное поразило его настолько, что после трагедии он долго не мог есть мясо. Дмитрий Гавриленко был ликвидатором Куреневской трагедии — одной из самых кровавых техногенных катастроф в СССР.
Самое страшное место на земле
Сейчас до историко-мемориального заповедника «Бабий Яр» можно добраться из центра Киева за 15 минут, а до середины XX века район с этим названием располагался на самой окраине города. Это был один из самых больших оврагов, разрезающих высокий правый берег Днепра в Киеве: глубиной до 50 метров и длиной около 2,5 километров. Овраг заканчивался холмом, на котором находится заложенный еще в XII веке Кирилловский монастырь (в советское время почти все его здания передали городской психбольнице). В XIX веке здесь появились несколько кладбищ: православное, еврейское и военное.
До 1930-х годов Бабий Яр был пустырем, а в 1934 году, когда Киев стал столицей Украинской ССР, местные власти начали разрабатывать план по превращению его в парк культуры и отдыха. На краю оврага чиновники планировали построить лыжную базу с трамплином. Однако планам не суждено было воплотиться: началась Вторая мировая война. Во время немецкой оккупации, с 1941 по 1943 годы, в Бабьем Яре, по оценкам историков, расстреляли около 100 тысяч человек.
Антисемитизм был частью идеологии нацистов. Преследования евреев начались в Германии в 1933 году, а сразу за вторжением в СССР в 1941 году последовало систематическое уничтожение евреев на оккупированной территории. Для этого в Украину вместе с немецкой армией прибыли айнзацгруппы — мобильные отряды, чьим основным заданием было истребление евреев и коммунистов. Для массовых расстрелов часто использовали глубокие овраги.
Через неделю после захвата Киева в сентябре 1941 года почти всем оставшимся в городе евреям (около 60 тысяч из 100 тысяч, проживавших там перед началом войны) приказали собраться для «переселения». Их конвоировали в Бабий Яр и за два дня, 29 и 30 сентября, расстреляли почти 34 тысячи человек (вероятно, погибших было больше, так как в немецкой статистике казней не учитывались маленькие дети).
Перед смертью людей раздевали, отнимали у них вещи. Затем жертв заставляли лечь на землю и стреляли им в затылок. Тела присыпали землей и приказывали следующим жертвам лечь сверху на трупы, после чего так же расстреливали. Казни продолжились в октябре. Выжить в оккупированном Киеве смогли всего несколько десятков евреев.
За два года жертвами убийств в Бабьем Яре стали тысячи советских военнопленных и подпольщиков, цыгане, пациенты психиатрической больницы в Кирилловском монастыре, а в феврале 1942 года — сотни активистов Организации украинских националистов, в лояльности которых у нацистов появились сомнения. После освобождения Киева от оккупации приехавший к Бабьему Яру иностранный журналист сказал, что оказался «в самом страшном месте на земле».
Несмотря на то, что в июле 1943 года нацисты попытались уничтожить свидетельства массовых убийств, очевидцы рассказывали, что сразу после освобождения Киева рядом с Бабьим Яром появилась передвижная автолавка. Туда дети из близлежащих районов могли за небольшое вознаграждение сдать собранные около оврага личные вещи расстрелянных: например, расчески и очки.
В марте 1945 года украинские власти приняли постановление о строительстве памятника на территории Бабьего Яра. Но главной задачей чиновников на тот момент было восстановление разрушенного войной центра города. А после того, как в конце 1940-х годов у советского руководства вырос уровень антисемитизма, местные власти решили уничтожить память о Бабьем Яре и братские могилы на его месте. Через некоторое время там образовалась стихийная свалка.
Без памятника
В 1950 году для улучшения транспортного сообщения между соседними районами, Лукьяновкой и Куреневкой, овраг решили засыпать. Для застройки решили заполнить его отроги пульпой (смесью воды с твердыми частицами грунта) с глиняных карьеров, находящихся неподалеку от кирпичных заводов.
На этих заводах рабочие, чтобы получить качественное сырье, убирали верхний слой грунта над глиной. Его нужно было утилизировать — и руководство киевского отделения Стройгидромеханизации, конторы по проектированию и проведению земельных работ, чтобы удешевить процесс, предложило смешивать его с водой и отводить эту жидкость по трубам: вода должна была уйти в землю, а частицы земли, оседая, сформировать новый грунт.
Из двух вариантов — сбрасывать отходы в Днепр или в Бабий Яр — выбрали второй. Это было дешевле и позволяло решить много проблем разом: утилизировать лишний грунт с заводов и построить нужные для развития города дороги и парк, а заодно фактически уничтожить место массовых расстрелов.
В 1950 году Киевский горисполком одобрил залив оврагов в Бабьем Яре и вскоре проект реализовали. В итоге над Куреневкой — большим жилым районом — образовалось огромное болото, отделенное от низины лишь земляными дамбами.
Через несколько лет киевская общественность стала открыто возмущаться «варварским уничтожением» Бабьего Яра. В октябре 1959 года в «Литературной газете» вышла статья украинского фронтовика, писателя, общественного деятеля Виктора Некрасова «Почему это не сделано?» В ней он писал, что на месте, где случилась одна из самых страшных трагедий XX века, не установили памятник, а собираются там «резвиться и играть в футбол».
Увиденное поразило и писателя Анатолия Кузнецова, чей роман «Бабий Яр», впервые опубликованный в СССР в сокращенном варианте в 1966 году, стал наиболее известной книгой о Холокосте в Киеве. «Я ходил туда и потрясенно смотрел на озеро грязи, поглощающее пепел, кости, каменные осыпи могильных плит. Вода в нем была гнилая, зеленая, неподвижная, и день и ночь шумели трубы, подающие пульпу. Это длилось несколько лет. Плотину подсыпали, она росла, и к 1961 году стала высотой с шестиэтажный дом», — вспоминал Кузнецов.
Восьмиметровая волна
Жители города предупреждали чиновников об опасности. В том числе Алексея Давыдова, который был главой горсовета Киева с 1947 по 1963 годы. В середине февраля 1961 года люди заметили, что на стенах дамбы появились ручейки, которые становились все больше и больше. Сотрудники трамвайного депо имени Красина, которое находилось на улице Фрунзе, тоже обращались в горсовет — на протяжении нескольких лет их периодически затапливало. Но чиновники ничего не делали.
В начале марта из-за паводков дамба стала протекать еще сильнее, и к кабинету Давыдова выстраивались очереди. Однако он отвечал, что «ситуация под контролем», а позднее, как утверждают украинские историки, людей начали выгонять под угрозой ареста.
13 марта в 06:45 утра работник Стройгидромеханизации заметил, что верхнюю дамбу размыло примерно на метр. Он попытался забросать размыв песком, но это не помогло. Около семи часов утра он побежал в управление и вернулся на место с мастером участка и еще одним рабочим. Но исправить ничего уже было нельзя: дамба под напором воды начала разрушаться.
Уже через час на улице Фрунзе машины не могли проехать из-за прибывающей воды. Образовалась пробка, на место приехали две пожарные машины и стали откачивать воду, но безуспешно. В 08:30 утра за водой пошла пульпа. Смесь воды, песка, земли и глины понеслась сверху вниз, разрушая внутренние дамбы и защитную плотину в конце оврага.
На улицу Фрунзе хлынула огромная волна селя высотой от восьми до десяти метров и накрыла более 30 гектаров территории. Она смела все здания, машины и людей, которые в этот момент находились там, и накрыла все трех-четырехметровым слоем грязи. Стихия уничтожила трамвайное депо, цеха механического завода и стадион «Спартак».
Переполненный автобус
Учительница по фамилии Новгородская (имя неизвестно) ехала в тот день на автобусе. Она вспоминала, что он был переполнен, и она оказалась прижатой к задней двери, когда на него упал столб линии электропередач. Автобус проехал немного и остановился около стадиона «Спартак». Вода быстро достигла окон, а водителям соседних машин пришлось выбираться наружу и плыть к ограде стадиона. По словам Новгородской, люди в автобусе начали кричать, когда «осознали, что погребены заживо».
Внезапно вокруг резко потемнело, и на автобус стремительно понеслась сплошная пенящаяся серая масса. По воспоминаниям Новгородской, «вал был выше домов и закрывал собой небо». Перед Новгородской стоял мужчина, которому удалось руками открыть двери и выйти наружу. Она выбежала за ним. Поток грязи сбил ее с ног, но ей чудом удалось выплыть и ухватиться за ограду стадиона.
«Когда я взобралась на нее, раздался взрыв — автобус, из которого я несколько мгновений назад выбралась, был объят пламенем. Кто-то выбил переднюю дверь, но спаслись только женщина и две девочки. У них сильно обгорели волосы. Остальные пассажиры сгорели заживо», — рассказала спустя годы Новгородская.
Селевой поток затопил первый этаж роддома, а один из детских садов в Куреневке снесло полностью. Ликвидатор последствий трагедии Владимир Алеев вспоминал, что находил в грязи «книжки, тетрадки, детские шапочки, туфельки».
«Мы услышали нарастающий грохот, как будто земля дрожала. В окно увидели гигантский грязно-серый вал, который стремительно несся сверху. Торопливо хватали детей и бегом выносили их на крышу. Спаслись все, потому что здание стояло немного выше улицы Фрунзе с другой стороны Яра», — рассказывала бывшая медсестра детского сада по соседству Таисия Капуста.
«Пила грязь, чтобы не захлебнуться»
В момент трагедии в трамвайном депо имени Красина находилось больше 50 работников. Позднее, когда их тела откопали спасатели, судмедэкспертиза признала: некоторые из них оставались живыми еще несколько дней.
Киевлянка Римма Бузиновская оказалась одной из выживших сотрудниц трамвайного депо. Она вспоминала, что из всех, кто был там в момент трагедии, выжило только трое. Одному из ее коллег удалось залезть на крышу. Саму Бузиновскую завалило в подстанции депо, и коллеги нашли ее через шесть часов — из грязи было видно только ее руку.
«Стоя в земле, я услышала их разговор и начала стонать. [Коллега] Жора Невгат меня услышал и кинулся к солдатам — им самим запрещали откапывать людей. Когда один из этих солдат взялся за мою руку, я вцепилась мертвой хваткой и уже не отпускала. Вода подходила ко рту, и я пила ее, чтобы не захлебнуться. Меня доставали три часа», — вспоминала Бузиновская в разговоре с журналистами.
Некоторые местные жители, оказавшиеся на месте трагедии, не поняли, что случилось. Виктор Дегтярев вспоминал, что тем утром как обычно пошел на работу — он был техником на водоканале рядом с речным вокзалом и добирался туда на трамвае. Выйдя на улицу, он услышал «какой-то грохот, шум» и увидел, что вся дорога залита илом, а трамвай утонул в нем почти по самую крышу. Вокруг было очень тихо.
«Сразу не поняли, что это. На трагедию это было не очень похоже. Потому что люди сразу погибли, наверное. Это же болото. Спасать было некого. Криков почти не было. Ну, я повернулся и пошел на работу другой дорогой. Где-то [на улице Фрунзе] была остановка, я сел и поехал до места работы. Еще минут 10 и мог бы попасть в эту “заварушку”. Как говорится, Бог миловал», — рассказал Дегтярев изданию «Суспільне».
Когда Дегтярев вернулся с работы, он смог настроить радиоприемник на волну «Радио Свобода», которую советские власти глушили. По его воспоминаниям, ведущие передали, что в Киеве 13 марта погибли около 200 человек.
Известный украинский историк Дмитрий Малаков тоже стал очевидцем трагедии. Он вспоминал, что поехал на Куреневку сразу же, как только узнал про произошедшее. Когда он приехал, мимо него прошли люди в штатском «характерной внешности». Они вели бледного от страха мужчину с фотоаппаратом, а на шее у одного из сопровождающих висел рулон засвеченной пленки.
По воспоминаниям Малакова, картина, которую он увидел, была жуткой: по воде плавали крыши, остатки домов и заборов. В грязи он заметил троллейбус 18-го маршрута, а чуть дальше — трамвайный вагон. Историк вспоминал, что прислушался к разговору людей, и одна из стоявших рядом с ним женщин показала на участок глины со словами: «Вот там Петро лежит». Как выяснилось, когда дом снес поток, женщине удалось спасти, а мужчина не успел убежать.
«Жертв много, а в газетах ничего»
Созданная для ликвидации катастрофы комиссия засекретила документы, в которых велся ежедневный отчет о количестве погибших и пострадавших. Всего на территории, которая попала под селевой поток, проживало около 1300 человек.
В киевских газетах о количестве жертв не писали, зато в отчетах КГБ говорилось, что люди якобы услышали из новостных сводок Би-би-си и «Радио Свобода» о 2000 жертв. Подтверждений этим цифрам историки не нашли.
Информацию о Куреневской трагедии жители Киева в первые дни после катастрофы действительно могли узнать только из эфиров «Радио Свобода», которое они изредка могли поймать. Ведущие новостей говорили, что «с чувством грусти, к сожалению, сливается возмущение… по поводу методов замалчивания, которые практикует коммунистический режим в Украине». Радиостанция «Голос Америки» в своих эфирах назвала Киев «Помпеями XX века».
После катастрофы агенты КГБ собирали информацию о настроениях в городе. Киевляне обсуждали, что недовольны отсутствием достоверной информации и считают официальные данные о погибших и пострадавших лживыми. Многие из них осуждали главу города Алексея Давыдова. Во вскрытом сотрудниками КГБ письме неизвестная жительница Киева жаловалась на отсутствие информации о трагедии. «Жертв много, а в газетах ничего не пишут, даже в “Вечернем Киеве” ничего нет», — писала она.
Через три дня после трагедии в отчетах КГБ сообщали, что «авария в Подольском районе продолжает быть в центре внимания жителей Киева». Горожане пересказывали друг другу мистические версии про «месть трупов [расстрелянных в Бабьем Яре] евреев» и про «божью кару»: за три дня до катастрофы власти закрыли Киево-Печерскую лавру.
Через три дня руководство Украинской ССР разрешило передать сообщение по радио. В нем говорилось, что «в части района Куреневка случились повреждения и разрушения из-за внезапного сползания грунта и проникновения вод». Дикторы сообщили о 53 погибших и 139 пострадавших — эту информацию они взяли из ежедневных отчетов главы партийной комиссии. 21 марта депутаты Киевской рады и городского отдела коммунистической партии официально, через городскую газету, передали свои соболезнования родственникам погибших.
Военные мародерствовали
Только 31 марта комиссия опубликовала в засекреченных документах официальное количество погибших. По этим данным, в потопе на Куреневке погибло 145 человек. В эту версию верят не все: историк Михаил Кальницкий считал, что жертв могло быть больше.
«На конец марта было 137 погибших и восемь пропавших без вести. Вот откуда цифра 145. Может быть, еще после этого находили [тела] или узнавали о пропавших. Мне кажется, что жертв было в границах 200», — говорил журналистам Кальницкий.
По информации украинского издания NV, городские власти приказали хоронить погибших на разных кладбищах, чтобы количество новых могил не бросалось в глаза. Соседей из коммунальных квартир на улице Фрунзе постарались расселить как можно дальше друг от друга, чтобы те поменьше общались после переезда.
Как писали украинские журналисты, к спасательным работам привлекли военных, некоторые из которых мародерствовали: например, солдаты во время вывоза вещей забрали фотоаппарат у семьи, которая потеряла дом. Жена владельца фотоаппарата попросила отдать его, но ей ответили, что она получит все позднее. В результате семье его так и не вернули.
Некоторые специалисты, тем временем, полагают, что официальные цифры были правдивыми. Историк Татьяна Евстафьева, которая работала с архивными документами о Куреневской трагедии, считает, что чиновники не скрывали количество погибших.
«Я верю официальным данным, которые находила в документах под грифом “совершенно секретно”. Их отправляли в высшие кабинеты власти Киева и Москвы. Партийным руководителям не было смысла врать себе. Поэтому я верю, что жертвами Куреневской трагедии стали 145 человек и намного больше было ранено», — говорила Евстафьева.
Цена халатности
Историк Национальной академии наук Украины Виктор Крупина считает, что главной причиной трагедии стал неудачный проект дамбы и халатность. Работы провели с нарушениями технологии: при строительстве дамбы рабочие проложили трубы для откачивания воды меньшего диаметра, чем указывалось в проекте. А авторы проекта не следили за тем, как ведутся работы.
Про опасность прорыва знали и в штабе гражданской обороны, но партийные чиновники запретили «сеять панику», и жителей Куреневки не отселили.
Через несколько дней после Куреневской трагедии Киеву все еще грозила опасность наводнения. В Бабьем Яре оставалось еще более трех миллионов кубометров отходов, и сильный ливень мог спровоцировать новую катастрофу. В мае 1961 года после ливня в залитом жидкой грязью овраге начал двигаться грунт.
Уголовное дело о халатности возбудили против шестерых человек: двух проектировщиков из Москвы и четырех руководителей киевских организаций, которые работали над намывом Бабьего Яра. Нескольких чиновников убрали с постов — среди них оказался начальник трамвайно-троллейбусного управления Киева, который был непричастен к трагедии. Материалы уголовного дела позднее уничтожили из-за «истекшего срока хранения».
Пострадавшим власти выплатили компенсации: родственники погибших получили 200 рублей — эквивалент 2,5 средних зарплат в те годы. Еще более чем 400 жителям города дали новое жилье: затопленные одноэтажные дома пришлось снести.
Глава Киева Алексей Давыдов прожил всего два года после Куреневской трагедии. В октябре 1963 года он умер, по официальной версии, от инфаркта. В городе долго ходили слухи, что на самом деле Давыдов застрелился, но его коллеги и родственники не подтвердили это.
От идеи застройки оврага власти не отказались: работы продолжились в 1962 году, при этом были окончательно уничтожены заброшенные еврейское и военное кладбища. Сейчас на этом месте находится Киевский телецентр. Первый мемориал на месте расстрела евреев появился лишь в 1976 году и назывался «Памятником советским гражданам и военнопленным солдатам и офицерам Советской Армии».
Памятники жертвам прорыва дамбы появились уже в независимой Украине. Но сотрудники транспортных предприятий Киева не забыли о катастрофе. Директор городского музея транспорта Лидия Ливинская и начальник технического отдела трамвайно-троллейбусного управления Казимир Брамский 30 лет уточняли списки погибших работников. В 1991 году на территории депо имени Красина провели первую гражданскую панихиду по жертвам трагедии. Возле входа установили стенд с поименным списком 50 погибших сотрудников, а через четыре года — гранитную плиту.
