Калмыки, выходцы из Монгольской империи, стали жертвами одной из самых жестоких депортаций сталинской эпохи. Зимой 1943 года, посреди войны с Гитлером, советская власть обвинила целый народ в предательстве и приказала выселить всех в Сибирь. Тест на лояльность не проходили даже те, кто воевал с нацистами: их снимали с фронта и везли в лагеря. За первый год депортации погибли несколько десятков тысяч человек, а реабилитации пришлось ждать до развала СССР. За преступления против калмыков никто так и не понес наказания. Трагедия единственных буддистов в Европе — в материале «Холода».
Это последний материал спецпроекта под названием «Исход» — истории о депортированных народах СССР. В первой части «Холод» рассказывал о насильственном переселении литовцев и их борьбе за независимость. Во второй — о тяжелой судьбе турков-месхетинцев, которых изгнали из Грузии, из-за чего целый народ остался без родины. В третьей — о латышах, которым сперва удалось дать отпор Советской России и начать строить независимое государство, а потом они попали под оккупацию СССР. Четвертая часть была посвящена насильственной депортации корейцев, самого преданного народа СССР.
Советский Союз проводил массовые депортации с самого начала своей истории — целый народ могли насильно лишить привычного дома за какую-либо «провинность». В 1920-х годах в СССР началось принудительное выселение 45 тысяч терских казаков на Донбасс и в Архангельскую область за их протесты против советизации.
В 1930-е годы депортации усилились: во время коллективизации высылали крестьян, а в 1940–1941-м — поляков и жителей стран Балтии. В начале войны в 1941 году депортировали советских немцев и финнов, а в 1943–1944-м — целые народы Северного Кавказа, Нижнего Поволжья и Крыма: карачаевцев, калмыков, чеченцев, ингушей и крымских татар.
Во время Великой Отечественной войны депортации были фактически узаконены: указ «О военном положении» от 22 июня 1941 года разрешал выселять «социально опасных» граждан. Вопросами выселения народов занимался один из ближайших соратников Сталина и руководитель НКВД Лаврентий Берия.
Он приказывал тщательно проверять документы у потенциальных «врагов народа» и проявлять снисхождение к старикам, но, как пишет географ и историк Павел Полян, власти игнорировали эти правила и выселяли всех «неблагонадежных» без разбора.
Масштабы насильственной депортации народов СССР
По оценкам демографа и историка Павла Поляна, в период с 1919 по 1950-е годы принудительные миграции затронули около шести миллионов человек в СССР, что сравнимо с населением современного Санкт-Петербурга или Сербии.
Ключевая цель советских массовых депортаций — убрать с определенных территорий народы, по тем или иным причинам «мешавшие» властям. При этом под репрессии мог попасть практически любой: от представителя военной элиты национальных государств до простых крестьян и рабочих, в которых советские власти разглядели «опасные социальные элементы» или «бандитов-антисоветчиков».
От депортаций пострадали десятки народов: чеченцы, ингуши, крымские татары, корейцы, карачаевцы, калмыки, балкарцы, финны-ингерманландцы, турки, греки, болгары, украинцы, молдаване, армяне, немцы, поляки, литовцы, латыши, эстонцы и другие. Сотни тысяч из них погибли во время депортации в отдаленные части СССР: Сибирь и районы Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана.
Первыми под депортации военного времени в 1941 году попали советские немцы. Их переселения носили «превентивный» или «профилактический» характер — в начале войны их искали по всему СССР, ожидая, что они станут помогать нацистской Германии. Всего депортировали, по разным оценкам, от 950 тысяч до 1,2 миллиона немцев, в том числе почти шесть тысяч человек из Калмыкии, — большинство из них переселили в Россию, Украину и Казахстан. Нетронутыми остались лишь 300 тысяч так называемых «потенциальных коллаборантов».
«Товарищу Берия. Надо выселить с треском», — писал Сталин об операции по выселению немцев.
Последующие депортации, жертвами которых были калмыки, народы Кавказа и крымские татары, носили характер «возмездия» — жителей этих республик наказывали якобы за сотрудничество с немцами. За предательство отдельных людей пришлось расплачиваться целым народам: за четыре года войны переселению подверглись представители 61 народности (из них шесть переселили полностью), или 2,3 миллиона человек.
Историк Константин Максимов считает, что советское руководство использовало депортации, чтобы скрыть собственные провалы в войне. В секретных документах политика выселения оправдывалась борьбой с «этнической напряженностью» в республиках, но на деле власти лишь искали «козлов отпущения» — и виновными в поражениях объявлялись целые народы «вредителей» и коллаборантов.
Другой причиной депортации, как пишет Максимов, стала острая нехватка рабочих рук в Сибири и на Дальнем Востоке. Эти регионы, истощенные массовой мобилизацией, физически не могли обеспечивать Советский Союз такими важными ресурсами, как металлы, руда, древесина и мясо. Массовым переселением «врагов народа» власти решали сразу несколько задач: они и закрывали дефицит рабочей силы в отдаленных регионах, и наказывали целые нации, держа в страхе остальных.
Калмыкия пережила два крупных этапа депортации: в 1941 году из Калмыцкой АССР стали выселять советских немцев, а спустя два года добрались и до калмыков. До массовой высылки в Калмыцкой АССР проживало 220 тысяч человек, включая 134 тысячи этнических калмыков — сегодня же официально признано, что репрессии и депортации сократили их численность более чем вдвое.
Потомки монголов и враги казахов
Калмыкия уже более 400 лет входит в состав России. Этот народ — один из немногих, кто присоединился к Русскому царству добровольно. С XVI века калмыки укрывались в Сибири от междоусобиц на родине, затем приняли подданство и вошли в состав Российской империи, на сто лет получили государственность в виде Калмыцкого ханства, лишились его, но все же вместе с Россией перешли в Советский Союз, а после его развала — и в Российскую Федерацию.
Предками современных калмыков были ойраты — это западные монголы, которые жили в степях Джунгарии (сейчас это территория Китая). В XIII веке они присягнули на верность Чингисхану и присоединились к Монгольской империи. Правда, жизнь в великой империи была непроста: постоянные феодальные усобицы, военные неудачи и дефицит земель для выпаса скота не оставляли никаких надежд на стабильность и мир.
Проблемы на родине вынудили предков калмыков в XVI–XVII веках переселиться в степи Западной Сибири, которая в то время уже стала частью Русского государства. На тех землях нельзя было жить просто так: новоприбывшие должны были либо принять русское подданство, либо уехать. В 1606 году калмыки отказались быть «под царскою высокою рукою», но и не стали уезжать — так ойраты и местные русские стали воевать.
Ни одна из сторон не могла вести войну долго, поэтому калмыкам все же пришлось договариваться с русскими властями. 14 февраля 1608 года калмыцкие тайши (старейшины в монгольских племенах) приехали на аудиенцию к царю Василию Шуйскому в Москву. Они дали государю шерть — это особая клятва инородцев на верность Русскому государству.
Калмыки все же приняли подданство Русского государства, хотя поначалу они сами так не считали: по их мнению, они заключили с Россией что-то похожее на союзнический договор. Русское царство защищало их от казахов и ногайцев, а калмыцкие ханы в ответ обязались платить царю дань и отправлять ему заложников в знак верности. Позже калмыки не раз доказывали русским царям свою верность, участвуя в войнах на стороне России.
Советские буддисты
Становление Советского Союза принесло калмыкам войну и голод. Они участвовали в Гражданской войне 1917–1922 годов — причем как на стороне большевиков в Красной Армии, так и на стороне «антисоветчиков» в Белом движении. Советские историки считали, что большинство калмыков все же поддерживали белых: за них воевали богачи, кулаки и буржуазная интеллигенция, которая силой или обманом загоняла в свои ряды калмыков-бедняков.
При Советском Союзе калмыки получили ограниченную автономию. В 1920 году была образована Калмыцкая автономная область в составе РСФСР, а в 1935 году ее преобразовали в Калмыцкую АССР — автономную советскую социалистическую республику. Это дало калмыкам собственные органы власти.
В рамках советизации власти пытались стереть главную культурную особенность калмыков — их религию. До сих пор калмыки остаются единственным народом в Европе, который исповедует буддизм. Поначалу советская власть разрешала съезды буддистов, но в 1931 году глава буддийского духовенства Калмыкии оказался за решеткой за организацию антисоветской группировки, а к 1938 году в республике закрыли все религиозные учреждения: 62 хурула (буддийские храмы), 19 церквей и две мечети.
Несмотря на попытки советской власти искоренить калмыцкую идентичность, калмыки все же оставались верны СССР. Вместе с другими народами они сражались против армии Гитлера, а их тыл массово посылал на фронт одежду и скот.
На войну ушел каждый пятый житель Калмыкии: с 1941 по 1943 год в советской армии служили более 43 тысяч уроженцев Калмыцкой АССР, включая 26 тысяч этнических калмыков и калмычек. На войне погибли девять тысяч калмыков, то есть почти каждый третий мобилизованный.
Жизнь под оккупацией
В 1942 году немецкие войска почти на пять месяцев оккупировали Калмыкию. Немцы вторглись на территорию республики 2 августа, а через десять дней уже заняли столицу — Элисту. Из 13 калмыцких улусов пять были заняты полностью и еще три — частично. Под оккупацией оказалось более 135 тысяч человек — они жили в полной информационной изоляции и не понимали, что происходит на фронте и в других регионах страны.
Во время оккупации немецкие захватчики развернули свою пропаганду на полную мощность. Оккупанты выпускали две газеты, «Свободная земля» на русском языке и «Теегин херд» («Степной орел») на калмыцком, где хвалили победы вермахта и принижали успехи Красной Армии, чтобы сломить веру людей в спасение.
Они внушали местным жителям, что большевики и евреи виновны во всех бедах в мире, а немцы пришли «освободить» советских людей. Ежедневно по радио повторялась идея, что калмыки должны быть «благодарны немцам-освободителям».
Немцы пытались показать, что они лучше коммунистов, которые уничтожали идентичность малых народов. Захватчики открывали в Калмыкии хурулы и школы, где преподавали математику, естествознание, а также три языка — русский, калмыцкий и немецкий. Оккупанты давали лишь начальное образование, чтобы люди могли понимать приказы на немецком и не углублялись ни в какие науки и чтение.
Все это делалось параллельно с публичными казнями, повешениями и расстрелами населения Калмыкии. За время оккупации немцы казнили, по разным оценкам, от тысячи до трех тысяч местных жителей, среди которых были не только этнические калмыки, но и русские. Еще свыше четырех тысяч калмыков были депортированы в Германию, а более 12 тысяч подверглись пыткам.
Жители Калмыкии пытались сопротивляться захватчикам. С октября 1942 года в оккупированной республике орудовали более 20 партизанских отрядов: они поджигали склады, уничтожали автомобили и нападали на полицейских. Из-за географических особенностей Калмыкии местным партизанам было сложнее, чем другим: повстанцы всегда были на виду из-за открытой степной местности.
«Калмыцкий народ встретил приход немцев в подавляющем большинстве враждебно… Гитлеровские бандиты пытаются мобилизовать калмыцкое население для борьбы с советской властью. Однако их попытки имеют очень слабые результаты. Население в оккупированных улусах сопротивляется этим мероприятиям и в ряде случаев активно выступает против них», — говорилось в докладе о военно-политическом положении Калмыкии в ноябре 1942 года.
Тем не менее в Калмыкии все же нашлись те, кто сотрудничал с нацистами: около тысячи человек служили полицейскими в оккупированных регионах, еще чуть больше трех с половиной тысяч калмыков воевали за немцев в составе Калмыцкого кавалерийского корпуса, который был создан уже после оккупации Калмыкии.
По советским источникам 1960-х годов, к немцам переходили в основном «враги советской власти из числа недобитков ликвидированных эксплуататорских классов, дезертиры, отщепенцы, уголовники и прочие деклассированные элементы».
Возмездие Сталина
К началу 1943 года Калмыкию освободили от немецкой оккупации, но на этом страдания калмыцкого народа не закончились. Советские власти были уверены, что в республике все еще скрываются «враждебные элементы», а местные жители никак им не сопротивляются. Председатель Совета народных комиссаров Калмыцкой АССР Нальджи Гаряев пытался объяснить, что немцев поддержали не больше 1% калмыков, но эти слова не убедили партийных начальников.
Еще до немецкой оккупации советские власти составляли в Калмыкии списки «потенциальных врагов народа», куда включали бывших зажиточных крестьян и других неблагонадежных — в 1941 году их насчитывалось чуть больше тысячи человек, половину из которых составляли женщины и дети до 14 лет. После освобождения из-под оккупации, в октябре 1943 года, власти начали подготовку к тотальной депортации уже всех калмыков.
Насильственному переселению подлежали все жители Калмыкии вне зависимости от того, сотрудничали ли они с немцами или нет. В список депортированных включали даже русских женщин, которые были замужем за калмыками. И, напротив, ссылке не подвергались калмычки, которые вышли замуж за представителей других народов — русских, казахов и так далее.
Наказание настигло и калмыков, защищавших Советский Союз в рядах Красной Армии. С 1944 года свыше 30 тысяч калмыков отозвали с фронта под предлогом создания национальной части на Урале. На деле же их отправили в спецпоселения или трудовые лагеря, где они работали вместе с немецкими военнопленными и обвиненными в измене.
27 декабря 1943 года вышел указ о ликвидации Калмыцкой АССР: это решение нарушало Конституцию СССР, но все равно было утверждено Сталиным и Политбюро. Калмыцкую автономию упразднили, создав вместо нее Астраханскую область, а остатки территории распределили между соседними регионами. Элисту переименовали в город Степной. Примерно в то же время с карты исчезли и другие автономии: Кабардино-Балкария, Карачаевская область, Чечено-Ингушетия и Крымская автономная республика.
«<…> многие калмыки изменили Родине, вступали в организованные немцами воинские отряды для борьбы против Красной Армии, предавали немцам честных советских граждан, захватывали и передавали немцам эвакуированный из Ростовской области и Украины колхозный скот, а после изгнания Красной Армией оккупантов организовывали банды и активно противодействуют органам Советской власти по восстановлению разрушенного немцами хозяйства, совершают бандитские налеты на колхозы и терроризируют окружающее население», — говорилось в указе о ликвидации Калмыкии.
Этот же указ постановил переселить калмыков в Сибирь. За «очисткой» территории Калмыкии следил Лаврентий Берия, который докладывал о ситуации лично Сталину и зампреду Государственного комитета обороны Вячеславу Молотову. В 1944 году Берия писал, что в Сибирь отправили почти 93 тысячи калмыков: их расселили в Алтайский и Красноярский края, а также в Омскую и Новосибирскую области. Еще несколько сотен были отправлены в Якутию. По другим подсчетам данных НКВД, депортациям подверглись более 101 тысячи калмыков.
Две недели в вагоне для скота
Операция по выселению калмыцкого народа под кодовым названием «Улусы» началась в 6:30 утра 28 декабря 1943 года, почти что в канун Нового года. В ней участвовали почти три тысячи офицеров НКВД, а Берия лично направил в Элисту «профессионалов» депортации: тысячу солдат из третьего мотострелкового полка, которые месяц назад выселяли карачаевцев. Руководил операцией генерал-майор Михаил Маркеев, до этого занимавшийся «советизацией» западных Украины и Беларуси.
Солдаты заходили в дома местных жителей и зачитывали указ о выселении, объявляя калмыков «предателями». Людей насильно грузили в грузовики и везли на вокзалы, выделяя на сборы по 1-2 часа, а иногда и вовсе не позволяя взять с собой одежду и обувь. Некоторые калмыки не говорили по-русски и не понимали, куда их везут и к чему им готовиться. Солдаты нередко грабили дома мирных жителей.
«Мама поехала на два месяца работать на строительство этого полотна [Кизляр — Астрахань]. Носилками землю таскала. После этого в 43-м нас этой дорогой и повезли в ссылку», — вспоминает один из депортированных калмыков Иванов (имя неизвестно).
Людей сажали в «телячьи» вагоны — это вагоны товарных поездов, в которых перевозили скот. Такие поезда не были оборудованы для пассажиров: в стенах зияли щели, из которых дул холодный ветер, а в туалет ходили в дырки, которые прорубали в полу вагона. В условиях январской зимы людей не спасали ни одеяла, ни печки-буржуйки, а путь предстоял долгий — в среднем почти две недели.
«Бабушка рассказывала мне, что в их вагоне была женщина с двухмесячным ребенком на руках. Но так как было нечего есть, у нее не было молока, кормить ребенка было нечем, она на одной из станций вынесла ребенка из вагона и положила на снег, такого беззащитного и маленького, но что поделаешь, если не освободиться от ребенка, то умрут оба», — приводит воспоминания депортированных историк Эльза-Баир Гучинова.
Один из депортированных говорил, что в «товарники» загружали даже тяжелобольных, которых заносили на носилках в сопровождении врачей, а некоторых и вовсе «с операционного стола вытаскивали». Когда люди умирали в поездах, их тела просто выкидывали на остановках — на похороны не было ни времени, ни сил.
«На моих глазах умер друг, соседский мальчик Баатр. В пути у него умерли все: мать, бабушка и дед. Сам он умер от голода. Даже сейчас я вспоминаю его вспухший живот, впалую спину и большую голову. Его выбросили прямо на станции, на рельсы», — приводит слова депортированного Очира Бембеева его внук.
В пути из Калмыкии до Сибири, по официальным данным, погибли 1640 человек, среди них было 642 ребенка и 736 стариков.
«Им говорили, что мы людоеды»
Поначалу сибиряки боялись калмыков, которых свезли в их деревни. Сталинская пропаганда рисовала их не просто предателями народа, но настоящими людоедами. Некоторые, всерьез в это поверив, прятали от приезжих калмыков своих детей и закрывались по домам. Но вскоре страх сменился состраданием: «людоедами» и «врагами народа» оказались измученные женщины, дети и немощные старики. Тогда местные стали им помогать: делились едой, пускали в дома и отдавали теплую одежду.
«Как выяснилось позже — мне рассказали местные мальчишки, — им говорили, что мы людоеды, что мы убиваем их отцов, дедов на войне. Они стояли в стороне, ожидая увидеть своих врагов — страшных, уродливых мужиков. Но когда они увидели, что среди нас старики, женщины, дети, они подошли поближе», — вспоминает депортированный Очир Бембеев.
«Спецпереселенцы» трудно обживались на новом месте. Их расселили в ужасно тесные бараки, где находились по десяток семей за раз. К примеру, в одном бараке Новосибирской области на 34 квадратных метрах ютились 148 человек — это меньше половины двуспальной кровати на каждого. Людям приходилось спать в три яруса на нарах.
Очень многим не хватало работы: к примеру, в Омской области были расселены почти двадцать тысяч калмыков, но в первый год нашли работу только чуть больше пяти тысяч. В основном ссыльные трудились в колхозах и на предприятиях рыбной промышленности, занимались строительством и заготовкой древесины. Им приходилось работать в сибирские морозы, а начало их ссылки выпало на самые «лютые» месяцы — январь и февраль.
Еды тоже было недостаточно, и люди начали умирать от голода уже в первый месяц депортации. Из официальных отчетов известно, что с января по февраль 1944 года лишь в семи районах ссылки от истощения и голода умерли 338 человек. Правительство выделяло продовольствие в регионы, куда переселили калмыков, но из-за мошенничества и коррупции еда часто не доходила до них.
Сибирская зима для калмыков-южан была невыносимой, а тяжелый труд и вовсе добивал. В таких условиях, без еды и тепла, люди массово заболевали. В местах расселения калмыков вспыхивали эпидемии тифа, а дети повсеместно болели корью.
Тем временем калмыков, которых сняли с фронта, отправили на строительство Широковской ГЭС в Пермском крае. Там они встретились с военнопленными и депортированными поволжскими немцами, которые уже год трудились на стройке. Бывший красноармеец Ярослав Джамбинов вспоминал, что каждый месяц рабочие должны были регистрироваться в комендатуре и особенно унизительно было это делать 5 декабря, в день «Сталинской конституции».
«Мы строили на Урале электростанцию. Меня, как и многих наших земляков, не переставала терзать мысль: за что? Вечерами саднило сердце. Но гораздо сильнее боли физической я ощущал боль моральную», — писал бывший советский военный, калмык Цебенов.
За первый год операции «Улусы» умерли более 18 тысяч человек — это 17,8% от всех «переселенцев». Общие потери населения Калмыкии в послевоенные годы составили около 52 тысяч человек.
Возвращение на родину
Калмыкам разрешили вернуться домой лишь в марте 1956 года — спустя 13 лет после указа о депортации. Еще через год Калмыцкая автономия была официально восстановлена с небольшими территориальными потерями. «Новая» Калмыкия сохранила почти такую же площадь (75,9 тысячи квадратных километров против 76,4 тысячи в 1943 году), но не получила обратно самые плодородные земли — Лиманский и Наримановский районы отошли к Астраханской области.
Возвращение калмыков из Сибири в общей сложности длилось два года: сначала составляли списки выезжающих, а затем им выдавали справки на право выезда. На практике все шло стихийно: желающих вернуться в Калмыкию оказалось больше, чем власти планировали, а многие покидали Сибирь и без пропусков. К 1959 году в Калмыкию вернулись 72 тысячи человек.
В конце 1950-х советское правительство взялось за восстановление Калмыкии: строили новые дома и дороги, закупали скот и возвели мост. Фронтовики устраивались учителями в школах и вели уроки на калмыцком языке, в республике возродили театр со спектаклями на национальном языке и открыли республиканский краеведческий музей в Элисте.
Возвращение калмыков на родину оказалось крайне невыгодно для Сибири: их отъезд создавал ощутимый дефицит рабочей силы. К примеру, некоторые фермы после увольнения калмыков оставались вообще без работников. Сибирские предприятия пытались удержать калмыков с помощью денег: например, если работник хочет уехать, то он должен выплатить или отработать 600 рублей (это чуть меньше средней месячной зарплаты в то время). Кто-то оставался, но большинство все же решило уехать домой.
Никто не понес наказания за 13 лет ссылки калмыцкого народа. Советский Союз признал свою вину перед калмыками и другими депортированными лишь при Михаиле Горбачеве, выпустив в 1989 году декларацию о незаконности выселений.
«Память с особой горечью возвращает нас в трагические годы сталинских репрессий. Беззаконие и произвол не обошли стороной ни одну республику, ни один народ. Допущенные в прошлом массовые аресты, лагерное мученичество, обездоленные женщины, старики и дети в переселенческих зонах продолжают взывать к нашей совести, оскорбляют нравственное чувство. Об этом забыть нельзя», — говорится в декларации от 1989 года.
Пострадавшие от депортаций калмыки были реабилитированы в 1991 году, когда вышел закон РСФСР «О реабилитации репрессированных народов». Ежемесячно жертвы насильственных переселений получают от властей Калмыкии по 500 рублей на проезд и скидку в 50% на оплату коммунальных услуг. В 2023 году они получили выплату в 10 тысяч рублей в связи с 80-летием депортации калмыцкого народа.
Сегодня в Калмыкии живет около 265 тысяч человек, из них больше половины — калмыки. История депортации 1943 года по-прежнему занимает важное место в общественной памяти: в Элисте установлен памятник жертвам сталинских репрессий, созданный скульптором Эрнстом Неизвестным, а 28 декабря стал Днем памяти жертв депортации калмыцкого народа.
К Сталину и Берии здесь относятся отрицательно, а многие считают, что переселения случились не по вине народа, а из-за неприязни властей к калмыкам. Каждый третий житель республики называет депортацию геноцидом.
