В начале 1990-х годов в Москве, Рязани и Скопине находили тела женщин. Преступник убивал жертв в их квартирах, причем замок открывал ключом — во всяком случае, следов взлома не оставалось. Десятки милиционеров пытались раскрыть это дело, однако поймать преступника помог случай. Почему серийный убийца так долго оставался непойманным, читайте в еженедельной тру-крайм рубрике «Холода».
12 декабря 1990 года школьная гардеробщица из Рязани Антонина сильно нервничала. Давно прозвенел звонок на урок, ее рабочее время закончилось, а сменщица все не приходила — чего раньше никогда не случалось.
Второй гардеробщицей, которая опаздывала на работу, была сестра Антонины, Раиса Захарова. Раньше она работала инженером в научно-исследовательском институте, а после выхода на пенсию устроилась в школу рядом с домом. Захарова была пунктуальной и на работу всегда приходила вовремя.
Антонина звонила сестре, но та не брала трубку. Когда Захарова не появилась и через два часа, Антонина отпросилась у начальства и побежала к ней домой.
В квартире у Захаровой стоял модный по тем временам звонок «соловей». Однако когда Антонина нажала на кнопку, звука не последовало. Тогда она позвонила в милицию, и участковый вместе с работниками ЖЭКа вскрыли дверь.
Захарову нашли в спальне. Она лежала на полу — голова была туго обмотана покрывалом, изо рта торчал кляп, а руки были связаны шнуром от утюга. Причем узел оказался настолько сложным, что избавиться от него удалось далеко не сразу. Захарова была без сознания, но жива, и ее срочно увезли в больницу.
Милиционеры тем временем осматривали квартиру пострадавшей. Следов взлома они не обнаружили и пришли к выводу, что у преступника имелся ключ от входной двери. Он оставил отпечатки пальцев — но не настолько четкие, чтобы по ним можно было определить его личность.
Крик с балкона
Вскоре Захарова пришла в себя. Она рассказала, что в тот день ходила в магазин и вернулась домой около полудня. Открыв дверь, она сняла верхнюю одежду и сделала шаг в прихожую — как вдруг со спины ее кто-то схватил. «Я думаю, мало ли, может быть, ребята [дети] приехали, [решили] пошутить, — вспоминала Захарова. — Потом смотрю, он ножик подставил мне. Говорит: “Молчи, не ори”».
Чуть только преступник ослабил хват, Захарова вырвалась. Она бросилась к балкону и стала кричать «помогите», однако на помощь никто не пришел. «Нужно было бы кричать “пожар”, а я — “помогите, спасите”. И у меня еще как раз белье постельное настиралось, я его повесила, [возможно, поэтому] никто не слышал», — говорила Захарова.
Позже следователи нашли людей, которые находились в тот момент во дворе. «Это была женщина, она сказала: “Мы не поняли, откуда даже кричат. Подумали, ну мало ли, просто семейная ссора”», — говорил Дмитрий Плоткин, следователь по особо важным делам, который вел дело.
Преступник втащил Захарову обратно в комнату, связал ей руки, засунул в рот кляп и изнасиловал. Позже она рассказала, что мужчина стал ее бить, в том числе ногами. «У меня кровь и из носа, и изо рта, кровь шла фонтаном и залила все лицо. А он опять подставляет нож, — вспоминала Захарова. — [Приказал]: “Не кричи”. Я говорю: “Как же не кричать, когда мне больно?” [Он сказал]: “Не кричи, а то прирежу”». Вскоре Захарова потеряла сознание.
Преступник оставил ее лежать на полу, а перед уходом обокрал квартиру. Пенсионерка жила небогато, поэтому красть особо было нечего. В итоге преступник взял сапоги, постельное белье и одежду, а еще снял со стены тот самый звонок «соловей».
От удушения Захарову спасла прослойка воздуха, которая случайно осталась между кляпом и стенкой горла. Когда она пришла в себя, следователи попросили ее описать внешность нападавшего, но она его не видела: преступник запрещал на себя смотреть и сразу обмотал голову Захаровой покрывалом.
Тогда милиционеры запросили информацию о том, не случались ли недавно еще подобные преступления. Через несколько дней в Рязань пришел ответ из Москвы. Следователи узнали, что за неделю до нападения на Захарову от грабителя пострадала женщина, которая жила в Кунцевском районе. Ее руки тоже связали странными узлами, самостоятельно освободиться от которых было практически невозможно.
Мужчина из чулана
Мойщица машин Наталья Гринева тоже жила небогато. Дома не было ни дорогих украшений, ни техники. Зато полки и холодильник в ее квартире ломились от дефицитных продуктов — красной икры, ветчины, импортных консервов. Во времена позднего СССР люди стояли в очередях даже за простыми продуктами. Гринева мыла машины в московском обкоме партии, поэтому, как и остальные работники, получала усиленные пайки. Но не ела их, а складывала на полку — берегла для семьи сына, который жил в другом городе.
Около 11 вечера Гринева вернулась с работы. Она попила чай, разделась, выключила свет и уже собиралась лечь спать, когда из чулана выпрыгнул мужчина и набросился на нее со спины. «Преступник ей сказал: “Значит так, деньги где?” — рассказывал следователь по особо важным делам Дмитрий Плоткин журналистке Саше Сулим. — “Нет денег. Я там…” — [ответила Наталья]. [Преступник спросил, показывая на деликатесы]: “А это все?” Она ему пыталась объяснить, но он [объяснения] не принял». По словам Плоткина, когда преступник увидел дефицитные деликатесы, решил, что имеет дело с обеспеченной спекулянткой.
Нападавший изнасиловал Гриневу, после чего с угрозами изувечить рашпилем стал требовать, чтобы та сказала, где прячет деньги. Испугавшись, Гринева рассказала, что недавно продала дачу, а вырученные четыре с половиной тысячи рублей зашила в матрас. Тогда преступник забрал деньги, а Наталью связал по рукам и ногам и запер в чулане — дверь заблокировал шваброй.
Гринева сидела тихо и не пыталась выбраться, потому что боялась. Несколько часов спустя она увидела в щель двери рассвет. Тогда ей удалось открыть дверь, поддев ее железкой. Развязать странные узлы она так и не смогла — как и прибывшие на место милиционеры. В итоге веревки и куски ткани просто разрезали.
Детские ботинки
Следователи решили, что нападения на Раису Захарову и Наталью Гриневу совершил один и тот же человек или группа людей. Эти эпизоды объединили в одно дело, а для его раскрытия сформировали оперативно-следственную группу. Тем временем в марте 1991 года произошло новое нападение.
26 марта инженер станкостроительного завода Николай Тарасов вернулся домой со смены и увидел страшный беспорядок. Он встревожился и заглянул в ванную комнату, где обнаружил мертвую жену: Зинаида Тарасова была без одежды и со следами пыток на теле. На ее шее была затянута тесьма — убийца повесил Зинаиду на сушилке для полотенец. Руки Тарасовой он связал за спиной киперной лентой. Это были такие же странные узлы, которые было трудно развязать, как и в случае с Захаровой и Гриневой. Милиционеры опросили соседей и вскоре выяснили, что происходило в последний день жизни погибшей.
Дети Тарасовых выросли и переехали в Ленинград, и у них уже появились свои дети. Зинаида и Николай остались жить в Рязани. Утром Зинаида спустилась в «Детский мир», который находился на первом этаже ее дома, чтобы купить подарок внуку. За игрушками тогда тоже стояли очереди. Она заняла очередь и даже написала номер на руке — 75, а после решила подняться к себе в квартиру и отдохнуть, чтобы не стоять зря. В это время грабитель уже пробрался к ней домой — они могли бы и не встретиться, если бы Зинаида не решила ненадолго вернуться.
Мужчина, который стоял в очереди рядом с ней, оказался последним, кто видел ее живой.
Следователь, который возбудил это дело, подозревал в убийстве мужа — в тот день Николай пришел с работы на час позже обычного, а при допросах он якобы вел себя неадекватно. «[Николай] объяснял: “Да я пиво с мужиками выпил”, — говорил Дмитрий Плоткин, который позже взялся расследовать убийство Зинаиды Тарасовой. — Следователь проверял версию [о причастности Николая], но она тут же отпала, конечно».
Когда милиционеры составили список украденных вещей, удивились: выяснилось, что преступник похитил вещи грудного ребенка — детские ботинки, чешский комбинезон и плащ для прогулок на улице.
Часы на пепелище
Около четырех часов утра несколько жителей села Моховое Рязанской области услышали странный треск. Они выскочили на улицу, увидели, что горит соседский дом, и вызвали пожарных. Вскоре те приехали, но дом уже почти сгорел — а когда пожарные стали разбирать завалы, обнаружили три тела.
Сгоревший дом принадлежал местной жительнице, доярке Зинаиде Астаховой. В ту ночь у нее гостили невестка Анна Астахова и внук, пятилетний Слава. Все трое погибли — и вскоре стало ясно, что вовсе не от огня. На теле ребенка обнаружили следы пыток. Ему перерезали горло, ножевые ранения были и на теле хозяйки дома. На ее шее и на шее Анны остались петли. Еще преступник веревками и лоскутами одежды зафиксировал руки жертв за спиной — все теми же сложными узлами.
Милиционеры опросили местных жителей. Соседи были в шоке и гадали, почему кто-то решил убить обычных людей — ведь даже жили они небогато. «У них воровать было нечего. Машина вот только стояла, но после смерти мужа [Зинаида] продала ее. Деньги отдала сыну», — позже говорила местная жительница журналистам.
Поначалу в убийстве подозревали сына Зинаиды, Анатолия Астахова: милиционеров насторожило, что его тела не оказалось в сгоревшем доме. Его объявили в розыск, но вскоре Анатолий узнал о случившемся и сам приехал в отделение милиции.
Он рассказал, что пару дней назад отвез жену и сына в гости к матери, а буквально за день до пожара отправился в Москву за покупками. «Было видно, что человек действительно переживает. Он фактически потерял всю семью», — говорил один из оперативников. Предположить, кто мог быть убийцей, он не мог.
Однако важная улика все-таки нашлась. Следователь Дмитрий Плоткин ходил по еще дымящемуся дому, когда на полу увидел часы — их ремешок сгорел, но сохранились циферблат и стрелки. Находку показали сыну Зинаиды. «[Анатолий] пояснил, что это не его часы и таких часов в доме не было, — говорил Плоткин. — Отсюда мы сделали вывод, что часы мог потерять убийца». В тот же день из соседнего Мичуринского района пришла новость о еще одном поджоге.
Шесть позолоченных ложечек
В городе Новомичуринске задымилась квартира, которая принадлежала семье Пересыпкиных. Приехавшие на вызов пожарные обнаружили тело женщины — это была Галина Пересыпкина. Она, как и все предыдущие жертвы, была связана необычными узлами — руки за спиной, петля на шее.
В то утро муж Галины Виктор собирался в деревню к родственникам, а Пересыпкина осталась дома. Их дочь Оля тоже хотела остаться, но Галина настояла, чтобы девочка все-таки поехала. 23 года спустя Ольга говорила журналистам, что этим мать спасла ей жизнь. «Она мне постоянно говорила: “Оль, езжай с отцом в деревню, езжай с отцом в деревню”, — вспоминала Ольга. — Как будто что-то предвещало беду. Если бы не моя мама, меня бы сейчас, наверное, просто-напросто не было в живых».
В тот день к Виктору приехал племянник и сообщил, что у них горит квартира. Пересыпкин помчался в город и вскоре узнал о смерти жены. «Она лежала вот на этой кровати. На спине лежала. И удавка была на шее», — позже говорил Виктор журналистам, показывая на заправленную розовым постельным бельем кровать.
Как и Анну Астахову, Пересыпкину изнасиловали. Перед тем как уйти, преступник залил квартиру спиртным и поджег — пытался замести следы. «Он думал, как оказалось позже, что это самогон и все будет гореть хорошо, — говорил следователь Дмитрий Плоткин журналистке Саше Сулим. — А на самом деле [в бутылке] было домашнее вино. Что-то загорелось, дымилось, но такого сплошного пожара не было». Пожарные успели потушить огонь, и квартира не пострадала.
Преступник брал бутылку голыми руками, но забирать ее не стал — вероятно, думал, что она сгорит вместе со всеми остальными уликами. Однако он просчитался, и эксперты без труда сняли со стекла его отпечатки пальцев.
Вдобавок милиционеры составили список пропавших вещей — в этом им помогли муж и дочь погибшей. «[Украли] магнитофон “Комета”. Дорогой по тем временам, не все имели такие магнитофоны. Еще украли шесть позолоченных ложечек и ювелирку, — говорил следователь Плоткин. — И даже мужской перстень, серебряный с русалкой на красном фоне. Это [был перстень] индивидуальной работы». Еще из квартиры Пересыпкиной преступник похитил две бутылки водки «Зубровка».
Понимая, что грабитель может продать украденные вещи, следователи разослали телетайп. Так называли устройства, объединенные проводами в одну сеть: сообщение приходило на телетайпы, которые автоматически печатали текст на бумаге. Так в отделениях милиции появилась новость о том, что в Новомичуринске ограбили квартиру и убили человека — там был и список украденных вещей. Этот телетайп, а еще цепочка случайностей помогли задержать преступника уже через несколько часов.
Обиженные милиционеры
Пока в Новомичуринске следователи осматривали квартиру Пересыпкиной, в Рязани двое милиционеров устали патрулировать улицы и решили пообедать. У входа в гостиницу Первомайская, где находилось кафе, они встретили подвыпившего мужчину лет 40 — прилично одетого, но с зоновскими наколками. Возможно, милиционеры прошли бы мимо, однако мужчина решил поглумиться. Когда он увидел, как один из патрульных считает деньги, спросил что-то вроде: «Что, денег на обед не хватает?»
Милиционерам издевка не понравилась. «Ты кто такой?» — спросил один из них. Мужчина стал уверять, что он из Ленинграда, но паспорт показать не может — мол, документы остались в номере. «[Патрульные], глядя на подвыпившего товарища, который отказался предъявить документы, решили действовать строго по уставу и исполнили досконально свои должностные обязанности», — позже говорил журналистам Андрей Широков, следователь по особо важным делам Рязани.
Милиционеры обратились в администрацию гостиницы. Выяснилось, что мужчину зовут Вячеслав Хромов, и прописан он не в Ленинграде, а в городе Скопине Рязанской области. Узнав о нестыковке, милиционеры отвели Хромова в райотдел.
Поначалу задержанный сидел тихо, но некоторое время спустя заплакал. «Он говорил: “Ну да, я питерский сам, родился там, а в Скопине у меня жена и маленькая дочка, грудной ребенок, буквально [недавно] родился”, — рассказывал журналистке Саше Сулим следователь Дмитрий Плоткин. — Еще он стал говорить, что в номере [остались] деньги: “Паспорт принесли, а деньги украдут”».
Дежурный посочувствовал Хромову и попросил майора сопроводить его до гостиницы. Тот согласился и пристегнул задержанного к себе наручниками. «Майор все-таки жизнь прослужил. Мы потом с ним разговаривали, он говорил: “Я так прикинул, подумал, да мало ли что. Нафига он мне нужен, чтобы бегать за ним, да я его и не догоню”, — говорил Дмитрий Плоткин Саше Сулим. — Бегающие милиционеры [обычно] худые, а майор оказался толстый».
Когда они пришли в номер, майор спросил: «Ну, где деньги?» Однако денег оказалось немного. Зато по всей комнате валялись вещи, среди которых были магнитофон «Комета», шесть позолоченных ложек, женские ювелирные украшения, мужской перстень с русалкой и две бутылки водки «Зубровка». Майор дождался, пока Хромов заберет деньги, и повел его обратно.
«Преступник мне потом говорил, что у него была мысль, пока они будут смотреть [номер], выпрыгнуть, закрыть дверь и убежать. Но поскольку он был в наручниках, не получилось. Куда он этого майора? С собой не утащит», — говорил Дмитрий Плоткин.
И вновь произошло совпадение: обычно за день в отделение приходило столько людей, что милиционеры успевали посмотреть телетайпы лишь под конец смены. Но в тот день, по словам Плоткина, в Рязань с проверкой приехала комиссия — поэтому сотрудники читали телетайпы сразу. Когда майор и Хромов вернулись в отделение, дежурный как раз открыл телетайп про разбойное нападение и убийство в Новомичуринске.
«Дежурный одним глазом читает этот телетайп и говорит: “Ну что там, деньги нашли?” — рассказывал Плоткин журналистке Саше Сулим. — Майор говорит: “Да денег нет, но там были магнитофон “Комета”, золотые ложечки, бутылки “Зубровки”… У дежурного глаза округляются — он в это время читает чуть ли не в том же порядке: “Магнитофон “Комета”, золотые ложечки, бутылки “Зубровки”…»
Хромов стал оправдываться, что купил все эти вещи на базаре, жене в подарок. Однако на этот раз милиционеры ему не поверили и отправили в изолятор временного содержания.
Игра со следователем
Хромов утверждал, что не совершал разбой и убийство, а вещи якобы купил у знакомого — впрочем, имя «знакомого» назвать отказался. «Уперся и ни в какую: все, говорит, отпустите, отпустите, хоть под подписку, хоть как. Все волновался за жену и ребенка, — говорил старший оперуполномоченный Владимир Цепков. — Был такой соблазн, мы чуть не дрогнули, чуть не отпустили».
Когда же милиционеры пробили имя Хромова в информационном центре ГУВД, выяснилось, что задержанный абсолютно чист и закон никогда раньше не нарушал — тут они совсем растерялись. «Хорошо, что вовремя позвонили ребята из Скопина. Оказывается, он, когда женился, взял фамилию жены, а жена носила фамилию первого мужа», — рассказал Цепков.
Оказалось, что настоящее имя задержанного — Вячеслав Маркин. Милиционеры пробили новую информацию и выяснили, что из 42 лет жизни 27 Маркин провел на зонах — причем сидел за кражи, разбой и изнасилование. Когда в следующий раз следователь обратился к нему по настоящей фамилии, Маркин согласился сотрудничать со следствием. После этого он наконец назвал имя знакомого, от которого якобы получил магнитофон «Комета» и набор позолоченных ложечек.
Им оказался человек по кличке Седой, с которым Маркин вместе сидел в колонии. Задержанный заявил, что за день до ареста виделся с Седым в гостинице Первомайская. По словам Маркина, в номере они распили «Зубровку», после чего Седой передал сумку с вещами и ушел.
Сотрудницы гостиницы подтвердили, что видели Маркина в компании мужчины, который нес две сумки. Но они смогли вспомнить только одну деталь: на коричневом пиджаке мужчины был значок с надписью «Депутат». «Самое невероятное, что во всей Рязани мы нашли одного-единственного человека в этом пиджаке, и у него на лацкане был значок с надписью “Депутат”», — говорил Дмитрий Плоткин журналистам.
Этого человека звали Владимир Катков. Он сказал следователям, что повстречал Маркина у гостиницы и помог ему донести до номера сумки. Тогда Маркин предложил выпить, Катков согласился, но после этого никаких вещей купить не предлагал и номер покинул. Сперва Маркин обвинил Каткова в клевете, а после закрылся и почти перестал отвечать на вопросы.
Однако у следователей уже были доказательства его вины. Отпечатки, найденные на бутылке в квартире Галины Пересыпкиной, совпали с отпечатками Маркина. Еще и ворсинки с халата, который принадлежал одной из жертв, позже нашли на теле другой жертвы — они были перенесены через одежду Маркина, который изнасиловал обеих.
Вдобавок милиционеры обыскали квартиру Маркина и обнаружили там украденные у разных людей вещи. «Когда я вывозил эти вещдоки в Рязань, в областную прокуратуру, мы загрузили полный уазик и полную “Волгу” — столько вещей изъяли», — говорил один из оперативников.
В итоге Маркин взял на себя кражи, но отказывался признаваться в изнасилованиях и убийствах. Тогда следователь Дмитрий Плоткин пошел на хитрость. Он вспомнил про обгоревшие часы, которые нашли на пепелище дома Астаховых, и попросил часовщика восстановить их прежний облик — чтобы циферблат, стрелки и ремешок выглядели так, будто не бывали в огне.
Вскоре под видом очередного следственного мероприятия перед Маркиным разложили и те часы, которые нашли у него в квартире, и те, что восстановил часовщик. Задержанному предложили пояснить, откуда какие часы он украл. Когда Маркин дошел до нужных часов, даже не вспомнил, что потерял их в доме Астаховых. Не чувствуя подвоха, он рассказал, что украл эти часы в квартире в районе ВДНХ — тем самым подтвердив, что именно он обронил их у кровати, где была изнасилована невестка Зинаиды Анна Астахова.
После этого Плоткину оставалось добиться от Маркина открытого признания в убийстве. Хотя допросы шли уже полгода, в запасе у следователя оставался один трюк.
«[Маркин] понимал, что [мы все] ближе и ближе [к финалу], и дальше уже кто кого переиграет. У меня был принцип: я сто раз допрашивал об одном. Он терпел, терпел, терпел, а я ему [в очередной раз]: “Расскажи об этом”, — вспоминал Дмитрий Плоткин в интервью Саше Сулим. — Я не знаю, сколько раз задавал одни и те же вопросы. Вот это. Он мне ответил. Я опять ему. Как два дебила».
Плоткин стремился Маркина «вывести на эмоции» — и после очередного вопроса преступник наконец сорвался. «И тут он [закричал]: “Да, я убил! Я убил!” — говорил Плоткин. — Я отвечаю: “Пока не запишешь, что ты убил, я буду тебе повторять одно и то же”. И это оказалось для него гораздо сложнее вытерпеть». Маркин схватил протокол, который следователь держал наготове, и написал признание во всех пяти убийствах.
Заядлый путешественник
Вячеслав Маркин родился в Ленинграде в 1948 году. Семья жила в коммуналке. Отец рано ушел из семьи, и мальчика воспитывали мать со старшей сестрой. С родственниками отношения у Маркина были прохладными, в школе дела обстояли не лучше: он конфликтовал с учителями и почти не общался со сверстниками. Как рассказывал Маркин следователям, первое преступление он совершил уже в четвертом классе — стащил кошелек из сумки в учительской.
Современные хроники»
На этот урок Маркин так и не пришел. Вместо этого он вышел на улицу, спрятал в тайнике украденные 70 рублей, а кошелек выбросил. К школе Маркин вернулся только к началу третьего урока, когда у входа в здание уже стояла милицейская машина. «Его даже допросили: “Ты когда шел в школу, никого не видел? Тебе навстречу никто не попадался?” Он сказал: “Не-е, никто [не попадался], я [никого] не видел”, — говорил следователь Дмитрий Плоткин журналистке Саше Сулим. — [Милиционеры] стали проверять всех [остальных в школе]. А что проверять? Если версия неправильная, ее хоть проверяй, хоть не проверяй».
Вора так и не нашли, Маркин же принес деньги матери — сказал, что нашел на улице. Мать лишних вопросов задавать не стала: по просьбе сына купила велосипед, а оставшуюся сумму пустила на хозяйство. Маркин говорил, что до конца жизни помнил, как хорошо закончилось его первое воровство.
Со временем отношения с матерью окончательно испортились. Вячеслав сбежал из дома и стал вести вольную жизнь — деньги на еду добывал мелкими кражами. Он был худощав и легко пролезал в форточки. Он путешествовал по городам на электричках и товарняках, пока не добрался до Душанбе. В Таджикистане Маркин впервые получил условное наказание за кражу, но не остановился — и вскоре попал в колонию для несовершеннолетних. После выхода на свободу он стал разъезжать по всему Советскому Союзу.
«Ему доставляло удовольствие путешествовать, воруя. Залез в Таджикистане, своровал, поехал дальше, залез в Азербайджане, своровал, поехал дальше, — говорил Дмитрий Плоткин. — Он мотылялся по всему СССР, присел и в Таджикистане, и в других регионах. Чуть его отпустят, он опять залезет. Как это было в фильме: “Украл — выпил — в тюрьму”, “Украл — выпил — в тюрьму”. Но здесь сокращенный вариант: “Украл — в тюрьму”, “Украл — в тюрьму”». По словам Плоткина, свои фирменные узлы Маркин научился вязать у других заключенных.
Две резинки
Из очередной колонии Маркин, по словам Плоткина, сбежал с помощью подкопа. Он добрался до города Чусового в Пермском крае и проник в случайную квартиру: искал ценности. В это время домой вернулась 17-летняя девушка. Маркин ее изнасиловал, после чего, угрожая ножом, потребовал, чтобы она приготовила еду. Перед уходом Маркин снова изнасиловал девушку, связал ее и скрылся с деньгами.
Пострадавшая девушка встречалась с сыном начальника уголовного розыска. О произошедшем она рассказала партнеру, а тот — отцу. Девушка запомнила приметы преступника: отрезанную фалангу пальца, наколку перстня на том пальце и другие татуировки. Вскоре по этим приметам Маркина задержали в Кирове и в итоге назначили наказание 14 (по другим данным, 13) лет лишения свободы.
В колонии Маркина недолюбливали. Однажды компания заключенных подкараулила его за уличным туалетом, сильно избила и всего в крови оставила лежать на снегу. Маркин мог умереть, если бы мимо не проходил другой заключенный — Геннадий Грушин, который тоже сидел за изнасилование. Грушин отнес Маркина в теплое помещение, и тот поправился.
«Дальше, видимо, от него решили от греха подальше избавиться, чтобы [другие заключенные] его не убили, — говорил Дмитрий Плоткин Саше Сулим. — В порядке поощрения, непонятно за что, его отправили в колонию во Владимирской области, где ослабили режим».
После освобождения Маркин должен был оставаться под административным надзором — сообщить, в каком городе планирует жить, встать там на учет и отмечаться минимум раз в месяц. Однако перед освобождением Маркина колония по неизвестным причинам не подготовила документы, чтобы его поставили под надзор по месту жительства. Плоткин предполагал, что это произошло из-за административной неразберихи.
«Чтобы уклониться от административного надзора, всего лишь нужны две резинки, — говорил Плоткин. — Он берет их, перетягивает себе ноги и ложится спать. [К утру] ноги распухли до такой степени, что стали как колтуны». Маркин, довольный результатом, отправился в медчасть, и его срочно госпитализировали.
Врачи так и не поняли, что за болезнь поразила заключенного. Все оставшееся время Маркин пролежал в больнице — кровообращение чудом восстановилось за день до освобождения. И как-то получилось, что к тому моменту в администрации колонии забыли поставить Маркина на учет. И он без всякого надзора отправился в город Скопин, где к тому моменту уже обосновался его друг и спаситель Геннадий Грушин.
Творческая личность
Грушин работал плотником и делал ремонт у знакомой, работницы скопинской автобазы Татьяны Хромовой. Молодая женщина с квартирой Маркину понравилась, и он напросился пойти с Грушиным за компанию. Товарищи заранее сговорились, и Геннадий разыграл скандал и ушел, не закончив ремонт. Хромова растерялась: квартира новая, а замка на двери нет. Тут на помощь пришел Маркин — успокоил ее и стал, не торопясь, вставлять замок. Маркин ковырялся до полуночи, но результатом Татьяна была довольна — и когда он стал жаловаться, что ему негде спать, предложила остаться у нее.
Несколько месяцев спустя Маркин и Хромова поженились. Он взял фамилию жены и получил прописку — отметку в новом паспорте по неизвестной причине поставили задним числом. Выходило, что человек по имени Вячеслав Хромов последние 14 лет провел не в колонии, а в Скопине.
Татьяна говорила, что нашла «замечательного мужика» — Вячеслав заботился о жене, заступался, не ругался матом и помогал деньгами теще. У Татьяны остался сын от первого брака. Вячеслав помогал растить его, а вскоре у них появилась и общая дочь.
Маркин все делал для семьи — правда, добывал деньги привычным способом. Поначалу он обворовывал квартиры в Скопине, а со временем стал ездить в Рязань и Москву — жене говорил, что отправляется в командировку. Бывали дни, когда Маркин успевал обворовать квартиры во всех трех городах.
При этом преступник уносил из каждой квартиры ключи, которые находил в доме — постепенно он собрал внушительную связку. «В то время крутых замков не было. Маркин говорил, что эти замки для него “ерунда, а не замок”, — вспоминал Плоткин в разговоре с Сашей Сулим. — А если замок работает два-три года, то это, [по словам Маркина], “вообще защелка”. Под каждый вид замков у него были тяжелые связки ключей».
Перед тем как проникнуть в квартиру, Маркин всегда звонил в звонок. Если дома никого не было, вскрывал замок отмычкой или подбором ключей, а если дверь открывал хозяин — представлялся электриком. Иногда случались казусы, но Маркин, «творческая личность», как говорил Плоткин, справлялся и с ними.
«Однажды в Скопине дверь открывает дед. [Маркин] говорит “Я электрик”, тот [отвечает]: “Не ври. Я нашего электрика знаю”, — говорил Дмитрий Плоткин журналистке Саше Сулим. — [Маркин] понял, что попался. Он сразу все звонки нажимает, выходят соседи. Он говорит: “Здравствуйте, у вас был другой электрик? А сейчас я ваш новый электрик. Так, у кого какие [есть жалобы]? Там лампочка не горит, там выключатель, там розетка. Все сделаем, все, понял”. Дед успокоился, и Маркин ушел спокойно. Тогда жильцы не придали этому значения, история всплыла уже потом».
Часть ворованного Маркин продавал, часть дарил знакомым, которые были благодарны и считали его хорошим человеком. Но в основном он приносил ценности домой — даже линолеум в их квартире был ворованный. Жене он говорил, что занимается коммерцией, покупает и продает вещи. Несмотря на кризис 1990-х, семья ни в чем не нуждалась — поэтому Хромову все устраивало. Когда Маркина задержали, у жены, по словам Плоткина, «был шок» — она допускала, что муж может подворовывать, но об изнасилованиях и убийствах не догадывалась.
«Он мне сказал, что сидел — вроде бы кто-то на него наговорил, и его посадили на три года. Он всегда так плакал, и мне его так жалко стало, — позже говорила журналистам Татьяна Хромова. — Я верила ему всему, каждому его слову. Или он меня обольстил, или как… Конечно, если бы я знала, я бы никогда не связала с ним судьбу».
Славка-убийца
Мать Татьяны жила в селе Моховом, и та периодически вместе с мужем ездила к ней в гости. А по соседству с домом матери Татьяны стоял дом Зинаиды Астаховой — к ней, в свою очередь, приезжали из Скопина сын Анатолий с женой Анной и ребенком. Вячеслав с Татьяной и Анатолий с Анной познакомились, а когда узнали, что живут в Скопине, стали ходить друг к другу в гости. Во время таких встреч Маркин заметил, что квартира Астаховых богато обставлена — а когда узнал от Анатолия, что деньги на обустройство дала мать, задумал ограбить Зинаиду.
Не учел Маркин, что деньги у пенсионерки появились после продажи машины, которая осталась от покойного мужа. В начале 1991 года он сказал жене, что поедет в Рязань, а сам отправился в Моховое. Ночью с капроновым чулком на голове он ворвался в дом Зинаиды и стал требовать деньги. Только тогда Маркин узнал, что в доме находились еще и Анна с пятилетним Славой.
«И тут Зинаида Астахова совершила непростительную ошибку, — говорил Дмитрий Плоткин. — Она вдруг крикнула: “Какие деньги? Я тебя узнала. Ты Славка Маркин!” Тем самым она подписала смертный приговор себе и своему внуку с невесткой».
Оставлять свидетелей в живых Маркин не собирался — а деньги решил добыть любой ценой. Угрожая убить ребенка, он связал Анну и Зинаиду, засунул в их рты кляпы, после чего изнасиловал Анну. На этом он не успокоился — на глазах у матери и бабушки стал пытать Славу. «Он рассчитывал, что если будет издеваться над ребенком, то мать и бабка скажут, где деньги, — говорил Дмитрий Плоткин Саше Сулим. — А денег действительно не было, но ему было бесполезно что-либо объяснять».
Маркин проткнул ребенку горло. После этого он убил Анну и Зинаиду, облил мебель керосином и поджег дом.
Избежал наказания
Во время следствия Маркину провели сексолого-психиатрическую экспертизу. Она показала, что тяга к насилию и доминированию появилась у него еще в подростковом возрасте, когда Маркин пережил сексуализированное насилие со стороны сверстников и взрослых мужчин. Вдобавок больше половины жизни, 27 лет, он провел в тюрьме и не имел отношений с женщинами.
Просто грабить Маркину было мало: он начал насиловать, а со временем — и убивать. От этого он испытывал удовольствие, что делало Маркина, по мнению Плоткина, сексуальным маньяком. «У него уже был такой стандарт. Независимо от того, молодая это женщина, средних лет или пожилая», — говорил следователь Плоткин.
Маркина обвинили в пяти умышленных убийствах при отягчающих обстоятельствах. За эти преступления в начале 1990-х годов ему грозила смертная казнь — официальный мораторий на нее ввели только в 1999 году. Маркин спрашивал у Плоткина, что его ждет, при этом, по словам следователя, все понимал.
Через некоторое время после задержания у Маркина развился рак легких. Плоткин вспоминал, как собирался ехать в командировку, но перед этим зашел к Маркину на очередной допрос. Преступник появился с распухшими ногами. «Я говорю: “Слав, ты это че, издеваешься? Я уже о твоих трюках в колонии во Владимирской области знаю”, — вспоминал Плоткин. — Он мне: “Нет, Леонид Матвеевич, честно, мне надо в больничку”».
Вместо командировки Плоткин повез Маркина в Москву на обследования — но это не помогло. Серийный убийца умер, так и не получив приговора.
