Вернувшийся с войны житель Иркутска Роман Мичурин несколько месяцев избивал свою жену. Когда она вместе с сыном убежала от него в кризисный центр, он начал преследовать ее. А потом похитил подругу жены и взял ее в заложницы. Несколько часов переговоров не помогли спасти женщину: Мичурин сдался полиции только после того, как задушил ее. Подробности — в материале «Холода».
Имена некоторых героев изменены в целях их безопасности
Ночью 28 января 2026 года во двор в микрорайоне Радужный на окраине Иркутска съехались полицейские машины с мигалками и пожарный автомобиль. В одном из подъездов собралось около 50 силовиков. Люди в форме стояли около закрытой двери на пятом этаже, но не заходили внутрь.
Жительница этого подъезда, квартира которой находится этажом выше, сняла происходящее на смартфон, выложила фото в соцсети и написала: «Один недомужик, который постоянно бил свою жену, сегодня решил устроить целый блокбастер. Помните, я рассказывала, как вызывала уже на них полицию? Так вот, в этот раз жена сбежала. Он взял в заложницы ее подругу. Больше пяти часов переговоров».
Позднее соседка рассказала, что история закончилась трагически: мужчина убил заложницу. В одной из своих сторис она добавила: «Страшно осознавать, что такие монстры живут среди нас, в данном случае — этажом ниже».
Как выяснилось позже, заложницу взял бывший участник войны в Украине, 31-летний Роман Мичурин. Жертвой была 42-летняя мать двоих детей по имени Елена («Такие дела» указывают ее фамилию — Кадымова). Она была подругой его жены — они вместе жили в шелтре для женщин, где жена Мичурина пыталась спастись от него.
«Естественно, я забеременела»
В 2020 году в кризисный центр «Оберег» в Иркутске обратилась женщина. Ее звали Елена. Она была на седьмом месяце беременности, ожидала второго ребенка. До того как попасть в «Оберег», она несколько лет жила в рехабе.
Елена родилась в городе Мыски Кемеровской области, мать от нее отказалась, поэтому она выросла в детском доме. После выпуска из детдома она с друзьями приехала на электричках в Иркутск и начала бродяжничать. Вскоре Елена познакомилась с мужчиной (тоже сиротой, но у него были приемные родители), и у них родилась дочь.
Елене с партнером было некуда идти (неизвестно, почему они не обратились к его семье), поэтому какое-то время они жили при церкви, где их приютил батюшка. Но это продлилось недолго: «Там же пить и курить нельзя, поэтому моего мужа оттуда выгнали. Я еще какое-то время там жила, потому что мне идти было некуда, но потом и я поругалась с батюшкой, так что осталась на улице», — рассказывала в 2024 году о том периоде Елена иркутским журналистам, которые интересовались ее судьбой.
Партнер Елены много пил, и она начала выпивать вместе с ним. Тогда, как писало издание «Такие дела», его приемная мать отправила ее на комиссию по делам несовершеннолетних (журналисты не уточнили, жила ли пара с приемными родителями мужа и какие у них были отношения). Елене предложили пройти реабилитацию, чтобы не лишать ее родительских прав, и она согласилась.
Так Елена провела больше четырех лет в рехабе. Но, как позже говорила журналистам директор кризисного центра «Оберег» Евгения Калмыкова, там «эксплуатировали людской труд», а постояльцы вынуждены были работать «буквально за еду». Елена работала уборщицей, к дочери ее не пускали, а уехать из реабилитационного центра она не могла: семья партнера не хотела забирать ее к себе.
«Холод» обратился за комментарием к предполагаемой приемной матери бывшего партнера Елены, но она отказалась отвечать на вопросы.
В рехабе Елена познакомилась с мужчиной и ненадолго съехала оттуда, чтобы жить с ним. «Естественно, я забеременела. А потом мы поругались, он мне сказал, что у ребенка не будет отца, а потом вообще заявил, что нашел себе другую. Я расстроилась, расплакалась и снова вернулась в тот же реабилитационный центр», — рассказывала она журналистам.
Но тогда сотрудники реабилитационного центра, как писали иркутские журналисты, сказали ей, что с детьми там жить нельзя, и посоветовали обратиться в «Оберег». Так она и сделала.
«Большая умница»
«Оберег» основал в 2009 году Александр Соболев из Иркутска. Он рассказал «Холоду», что с 2004 года регулярно занимался помощью женщинам в тяжелой жизненной ситуации.
Чаще всего фонд работает с беременными или женщинами, у которых уже есть ребенок, рассказал Соболев. Жительниц Иркутска нередко направляют в этот центр психологи, а еще к ним обращаются сотрудники вокзалов, автостанций, полиции и больниц, когда у них оказываются бездомные женщины с детьми.
В среднем женщины проводят в «Обереге» около полугода. Часто они отдают ребенка в детский сад, находят работу и после этого уже могут самостоятельно снимать квартиру. Но бывает так, что подопечные фонда живут в кризисном центре дольше.
Соболев описал распространенный сценарий того, что происходит с подопечными фонда: девушка приезжает в большой город из маленького поселка. Она учится и работает, снимает квартиру и беременеет от своего партнера. Тот бросает ее, а работодатель увольняет. После родов девушка задумывается об отказе от ребенка, потому что ей некуда идти и нечем кормить его. В таких случаях фонд принимает девушку с новорожденным.
В фонде Елене предоставили временное жилье, и через несколько месяцев она родила дочь. Потом ей помогли восстановить документы и наладить связь с первой дочерью, которой тогда было около шести лет.
По словам Соболева, у Елены были ментальные сложности и проблемы с социализацией. Несмотря на это, ей удалось устроиться уборщицей в магазин, но она часто терялась по пути на работу. По его словам, сотрудники центра звонили туда и просили встретить ее.
Работники центра и знакомые называли ее «большой умницей». «Она была таким человеком, который никого не обидит, совсем не злобным. Правда, очень ведомым. Если ее попросят убраться в комнате, она это сделает. Ни с кем не конфликтовала, хорошая, спокойная, услужливая, всем помогала. Любила читать — у нас в центре есть большая библиотека, и наши подопечные обязаны иногда учить стихотворение. Многие халтурят и рассказывают что-то простое, а она заучивала сложные произведения, например, Гете», — рассказал Александр Соболев в разговоре с «Холодом».
Соседка и ближайшая подруга Елены говорила изданию «Такие дела», что та любила турецкие сериалы, всегда следила за чистотой и много работала на кухне. Там она готовила еду для бездомных — это одно из направлений работы фонда. «Когда все время кормишь бездомных, черствеешь немного. Положил порцию, отдал и не смотришь. А Лена не одну котлетку, а две человеку положит. Конфетки подсунет. А если бездомный даст еще свою грязную банку, она обязательно ее наполнит едой. У нее не было брезгливости, только доброе отношение ко всем», — рассказывала в разговоре с журналистами социальный работник Анастасия Афанасьева.
«Вы ничего мне не сделаете»
Примерно в тот же период, когда Елена попала в кризисный центр, туда обратилась Мария Алексеева (имя изменено). Она тоже была сиротой с маленьким ребенком на руках. Мария сказала сотрудникам, что ей нечем кормить сына, потому что ее муж не работал и «морил их голодом», а она не могла никуда устроиться.
Елена с Марией жили в одной комнате, поэтому много общались и со временем стали подругами. Сестра Алексеевой рассказывала журналистам, что Елена помогала той с сыном.
Мария жила в «Обереге» несколько лет. Она устроилась работать санитаркой в одно из медицинских учреждений Иркутска, а в марте 2025 года она познакомилась с 31-летним Романом Мичуриным. Соболев рассказал «Холоду», что в Иркутске Мичурин лежал в больнице — восстанавливался после ранения, которое получил во время боевых действий в Украине.
По воспоминаниям Соболева, Мичурин красиво ухаживал за Марией: дарил цветы и даже возил ее с сыном развлекаться. Их знакомые рассказывали, что она ему доверяла. Вскоре она согласилась переехать к нему, а летом 2025 года они поженились. Однако уже в первых числах сентября Мария вернулась в «Оберег» со следами жестокого избиения.
«Когда они начали жить, все было нормально. Потом он на почве ревности начал избивать [Алексееву] очень жестоко, просто по-садистски. Он тыкал ее ножом, у нее были колото-резаные раны. Мы заявили в полицию, но она приняла решение остаться с мужем, вернулась к нему. Потом еще пару раз она приходила к нам и рассказывала, что подверглась насилию», — вспоминает Александр Соболев в разговоре с «Холодом».
По словам Соболева, Алексеева ни разу не писала заявления в полицию о побоях и насилии. По информации «Таких дел», обычно туда звонили ее соседи и сотрудники «Оберега», но в полиции им каждый раз отвечали, что в таком случае заявление должна написать только сама пострадавшая — иначе его не примут.
На самом деле по закону обратиться в полицию с заявлением может любой: не только сам потерпевший, но и представитель потерпевшего, свидетель преступления или человек, у которого есть информация о случившемся. Главное условие подачи заявления — оно не должно быть анонимным.
Не впервые
Роман Мичурин родился в небольшом городе Шелехов Иркутской области и ранее уже привлекался к уголовной ответственности. По словам журналистов НТВ, в 2009 году, когда ему было 15 лет, он зарезал мужа своей любовницы — тот якобы пришел к нему домой и напал на его отца. Журналисты утверждали, что тогда его признали виновным в убийстве при превышении пределов необходимой обороны и назначили наказание, не связанное с лишением свободы.
«Холод» не может подтвердить эту информацию. Кроме того, на момент описываемых событий Мичурин не достиг возраста уголовной ответственности по этой статье и не мог быть привлечен по ней.
По сообщениями СМИ, в 2020 году его судили по статьям об угрозе убийством и уничтожении имущества. А в апреле 2024 года он получил полтора года условно за поджог квартиры своей бывшей девушки. В материалах суда говорится, что сестра Мичурина описала его как вспыльчивого и ревнивого человека, который иногда ведет себя неадекватно. Его бывшая жена назвала его «психически неустойчивой личностью» и рассказала, что у них в семье часто были скандалы.
Через три месяца после последнего приговора Мичурин, согласно данным сайта «Миротворец» (авторы которого публикуют личные данные людей, причастных, по их мнению, к российской агрессии против Украины), подписал контракт с Вооруженными силами России и отправился на войну в Украину. Там он служил в 74-й отдельной мотострелковой бригаде.
В июле 2025 года от имени родственников военнослужащих из части №21005, которая входит в состав 74-й мотострелковой бригады, появилась петиция с жалобами на происходящее там насилие. Авторы петиции писали, что командиры «избивают, вымогают деньги, связывают, пытают, сажают в ямы и доводят до самоубийства» солдат.
Это был не первый раз, когда 74-я бригада привлекла внимание журналистов, обратило внимание издание «Вот так». По некоторым данным, контрактники подразделения могли воевать на оккупированной территории Украины с 2014 года. В первый же день полномасштабного вторжения в Украину в плен сдался целый разведывательный взвод этой бригады, писали СМИ со ссылкой на пост главы ВСУ Валерия Залужного. В мае 2022 года «Медиазона» упоминала бригаду в расследовании о мародерстве: из города Юрга в Кемеровской области, где была дислоцирована в том числе 74-бригада, отправили больше всего «подозрительных» посылок. Журналисты предполагали, что так российские военные могли отсылать домой награбленную в Украине технику и другие вещи.
Поселившись в Иркутске после ранения, Мичурин стал «буянить». Как рассказал изданию «Сибирь. Реалии» его сосед, тот бегал пьяным по подъезду и конфликтовал с жильцами дома и продавцами в близлежащем магазине. По словам соседа, Мичурин часто говорил: «Вы ничего мне не сделаете! Я с СВО только пришел. Я вас прибью — мне ничего не будет. Вы меня пальцем тронете — пойдете по статье за дискредитацию».
Случайная жертва
В середине сентября Мария Алексеева в очередной раз пришла в «Оберег» и рассказала, что муж воткнул ей в ногу нож. В разговоре с «Такими делами» социальный работник Анастасия Афанасьева вспоминала, что Мария отказалась писать заявление, иначе «потом ей просто хана». Также, по информации журналистов, он заставил жену удалить все соцсети и запретил общаться даже с сестрой. Мичурин писал сотрудникам центра сообщения с просьбами не верить его жене.
«Он угрожал ей, нам, ребенку. До этого он творил с ней страшные вещи: буквально резал кожу, полосовал ножом, прижигал — натуральный садист. Мы писали на него заявления, родные этой женщины тоже. Сама [Алексеева] боялась писать — так была запугана и опустошена отношением полиции», — рассказывала сотрудница приюта изданию «Сибирь. Реалии».
25 января 2026 года Мария снова вернулась в центр и, как рассказал Соболев «Холоду», сказала, что решила окончательно расстаться с Мичуриным. Спустя два дня он пришел к зданию центра и начал требовать, чтобы она вышла к нему. «Мы ему сказали: девушка к нам пришла, попросила защиты. Мы объяснили мужчине, что не надо сюда лезть, она под нашей защитой. Если будешь приходить — нажмем тревожную кнопку и вызовем полицию. Он поругался-поругался, но ушел», — вспоминал президент фонда.
Как выяснилось позже, Мичурин не ушел. Он занял позицию в нескольких сотнях метров от кризисного центра, недалеко от автобусной остановки. Через некоторое время, рассказал Соболев «Холоду», в «Оберег» позвонила нянечка из детского сада по соседству и сказала, что некий мужчина угрожал ножом подопечной центра и увел ее в неизвестном направлении. Женщиной, на которую напал Мичурин, оказалась Елена.
Новая жизнь
Через несколько дней у Елены должна была начаться новая жизнь. Сотрудники центра помогали ей получить жилье — и процесс растянулся на долгие годы. Сперва они пытались добиться от государства положенной ей как сироте квартиры. Как объяснила в 2024 году журналистам местного издания «ИрСити» сотрудница центра, государственные службы долго не могли связаться с Еленой, поэтому она оказалась «в самом хвосте очереди», но итоге в феврале 2024 года все получилось.
Однако на этом не дело не закончилось — государство предоставило Елене квартиру в Кемеровской области, откуда она была родом. Ей же, как она говорила, было «страшно оказаться одной там с двумя детьми». «У моей старшей дочки тут школа и школьные друзья, у младшей — детский садик. Я здесь устроилась на работу и обустроила весь свой быт. Не хочу никуда уезжать», — говорила она тогда журналистам.
Поэтому сотрудники «Оберега» вместе с местными чиновниками помогли продать выданную Елене квартиру и на эти деньги купить в Иркутске жилье рядом с фондом, чтобы она могла и дальше получать от него поддержку. Журналисты, рассказавшие историю Елены в 2024 году, в конце статьи выражали надежду на то, что с жильем в Иркутске она наконец сможет «сама строить свою жизнь вместе с двумя дочерьми».
28 января 2026 года Елена должна была наконец получить ключи от своей первой в жизни отдельной квартиры. «Уже шторы купили, оставалось диван купить и телевизор, чтобы квартира была прямо под ключ», — рассказал Александр Соболев изданию «МК Иркутск».
Однако в этот день она оказалась совсем в другой квартире.
Пять с половиной часов у двери
На момент похищения Елены в «Обереге» находилось около 60 человек — подопечные и сотрудники. Но поскольку все произошло за территорией кризисного центра, никто из них не знал о произошедшем. По мнению президента фонда «Оберег», Мичурин, вероятно, знал, что Елена близко знакома с его женой — но достоверно неизвестно, специально ли он выбрал ее своей жертвой.
Когда в центре узнали, что Елену кто-то похитил, одна из сотрудниц позвонила в полицию, а Александр Соболев попытался связаться с Романом Мичуриным — однако это ему не удалось. По его словам, подобные случаи несколько раз происходили с подопечными фонда, но сотрудникам удавалось успокоить нападавших.
Тем временем Мичурин привел Елену в квартиру в микрорайоне Радужный на окраине Иркутска. По словам Соболева, он снимал ее вместе с женой и остался там один после того, как та ушла от него в кризисный центр. Полицейские приехали на вызов и пять с половиной часов переговаривались с Мичуриным через дверь. С ними находились сотрудники МЧС, а также работник и волонтер центра «Оберег». Всего в подъезде находилось около 50 силовиков.
Мичурин требовал, чтобы к нему привели жену и военного прокурора, и просил, чтобы ему приносили продукты и водку. Полицейские передавали ему все, что он просил. Первые несколько часов, по воспоминаниям сотрудницы центра, Елена отвечала из-за двери, что она жива и с ней все в порядке.
«Его супруга — настоящий герой. В тот момент, когда [Мичурин] похитил ее подругу, она была на работе. Она прибежала к дверям и очень отважно говорила: “Возьми меня, отпусти заложницу. Я здесь, я одна, открывай дверь”. Она сделала все возможное», — рассказал «Холоду» Соболев со слов сотрудницы центра.
Социальная работница «Оберега» Анастасия Афанасьева вспоминала, что Мичурин угрожал выбросить Елену в окно. Тогда экстренные службы развернули под окном батут. Но, по словам Афанасьевой, сделали это «как-то криво».
«Эти ведомства не могли никак договориться между собой, что делать. Они планировали штурм и все не начинали. Я не знаю, почему не было профессионального переговорщика, почему не было четкого плана… У меня нет ответов на эти вопросы. Я считаю, что они могли ее спасти», — рассказывала Афанасьева.
Сотрудница «Оберега» вспоминала, что Мичурин «становился все пьянее и неадекватнее». В 01:30 ночи, рассказывал Соболев «Холоду», он сказал, что готов выйти и сдаться. Но потом по какой-то причине передумал. Еще через час он вышел из квартиры. Сразу вбежавший внутрь полицейский увидел, что Елена уже была мертва. Перед тем как сдаться, Мичурин задушил ее.
Совпадение случайностей
После гибели Елены президент фонда «Оберег» Александр Соболев опубликовал на странице центра во «ВКонтакте» пост. В нем он попросил сотрудников полиции и военной комендатуры обратить внимание на «психопатов, насильников и убийц», которые совершают преступления и прикрываются участием в войне. Также Соболев попросил проверить, насколько профессионально действовала полиция в этой ситуации.
Участники войны и гендерное насилие
По данным «Верстки», с начала полномасштабного вторжения в Украину от рук вернувшихся с фронта российских военных погиб как минимум 551 человек. Кроме того, по меньшей мере 465 человек получили тяжелые травмы. Журналисты не указывают, сколько из пострадавших — женщины. Однако известно, что 27 из более чем 160 умерших в результате причинения тяжкого вреда здоровью были женщинами. Для другого расследования «Верстка» проанализировала уголовные и административные дела о побоях со стороны бывших участников боевых действий и выяснила, что примерно две трети потерпевших — женщины.
Мария Алексеева сейчас находится в кризисном центре. По словам Соболева, к ней постоянно приходят полицейские. Он сказал «Холоду», что Мария «испытывает широкую гамму чувств»: очень боится своего мужа, ненавидит его и при этом продолжает любить. Частично она пытается оправдать Мичурина и говорит, что он переживал из-за их отношений и ему было тяжело. Корреспондент «Холода» обращался за комментариями к Алексеевой через Александра Соболева, но она отказалась говорить.
Кризисный центр «Оберег» не скрывает адресов зданий, в которых живут его подопечные. Александр Соболев сказал «Холоду», что предотвратить подобную трагедию было тяжело, а похищение Елены было роковым стечением обстоятельств. Чаще всего, если мужья подопечных центра были агрессивными и караулили их, сотрудники «Оберега» отправляли женщин в шелтеры в другом городе. Но в этом случае, говорит Соболев, «ярко выраженной» угрозы не было.
«Первые два дня я тоже занимался самоедством. Но если говорить объективно, то это совпадение случайностей. Даже если мы возьмем второго охранника — он что, будет патрулировать 300 метров вокруг “Оберега”?» — говорит Соболев.
В своем посте детский омбудсмен в Иркутской области Татьяна Афанасьева также заявила, что предугадать преступление было сложно и что ни одно ведомство не обладает «магическим инструментом» для этого. На вопросы корреспондента «Холода» Афанасьева не ответила.
Дочерей Елены, которым сейчас 12 и 6 лет, передали бабушке по отцовской линии — матери ее бывшего партнера, которая раньше воспитывала ее старшую дочь. По словам Соболева, квартира Елены достанется им.
