В начале 1990-х годов в подъездах и мусорных контейнерах Санкт-Петербурга начали находить человеческие останки. Жертвами были мужчины с психическими заболеваниями. Милиция долго не могла найти убийцу, пока однажды не поймала его с поличным и не обнаружила у него в квартире приготовленные из человечины блюда. История петербургского каннибала — в материале «Холода».
Три трупа на Орджоникидзе
В ноябре 1992 года в подвале дома №22 на улице Орджоникидзе (Московский район Санкт-Петербурга с типичными пятиэтажными хрущевками) сотрудники милиции обнаружили части человеческого тела. Их отправили на судебно-медицинскую экспертизу, которая установила, что на фрагментах тела имеются следы каннибализма. Милиция возбудила уголовное дело, но установить личность погибшего и возможного преступника не удалось.
В июле 1995 года жители соседнего дома вновь обнаружили обглоданные части человеческого тела: голову, руки и ноги — но теперь в мусорном баке. На этот раз личность погибшего определить все-таки удалось — его звали Михаил Бочков (достоверных сведений о его возрасте и месте жительства не сохранилось). Расследование быстро зашло в тупик, потому что свидетелей, видевших, кто выбросил останки, не нашлось.
В августе этого же года на улице Ленсовета, недалеко от двух предыдущих мест, вновь нашли голову мужчины. На этот раз останки обнаружил бездомный, который рылся в мусорке. По воспоминаниям Александра Бабича, оператора, который вел съемку для выходившей на местном ТВ программы «Телевизионная служба безопасности», отрезанная голова на момент приезда съемочной группы лежала на видном месте, а в баке были свертки с частями тела, среди которых были человеческие внутренности и половые органы.
Третьей жертвой оказался 43-летний Эдуард Василевский. Про него выяснили, что он страдал психическим заболеванием. После того как нашли его останки, следователи решили, что все три убийства совершил один и тот же человек. Тогда же появились первые свидетели: по словам Бабича, жители близлежащих домов видели высокого мужчину, который выбрасывал некие свертки в тот самый контейнер.
Тогда под подозрение милиции попал житель дома №22 на улице Орджоникидзе, 34-летний Ильшат Кузиков, который состоял на учете у психиатра и злоупотреблял алкоголем. Ранее соседи уже заявляли на него в милицию — например, из-за того, что он «заливал кровью» всю лестницу.
«Худой Игорь»
Автор книги о работе «Телеслужбы безопасности» Николай Пономаренко утверждал, что Кузиков был участником пьяной потасовки в феврале 1993 года. Тогда в одной из квартир собрались четыре человека. Хозяин квартиры якобы перепил и умер, а остальные начали ссориться и драться. В результате двое из них ограбили третьего и отправились за новой бутылкой. В это время мужчина, которого ограбили, устроил пожар в квартире. Пожарные смогли его вытащить, и он успел рассказать милиции о напавших на него собутыльниках — одним из них был некий «худой Игорь». На следующий день пострадавший умер в больнице, а Игоря так и не нашли. Позднее, уже обнаружив три расчлененных тела, силовики узнали, что «Игорем» обычно представлялся Ильшат Кузиков.
В посвященной Кузикову программе из цикла «Дикое поле» журналист Александр Невзоров рассказывал, что уже через три дня после обнаружения последних останков Кузикова задержали («Известия» сообщали о трех неделях поисков).
«Дикое поле» — еженедельная авторская программа Александра Невзорова, которая выходила в 1995 году на ОРТ. Репортажи попадали в эфир через три-четыре дня после показанных в них событий и воспринимались зрителями «как оперативная информация». Судебная палата по информационным спорам рекомендовала ОРТ расторгнуть договор на показ «Дикого поля» после того, как выяснилось, что в одном из таких сюжетов были искажены факты.
На ОРТ Невзоров попал после того, как в 1993 году была закрыта его предыдущая программа «600 секунд», прославившаяся тем, что в ней регулярно появлялись сцены насилия, трупы людей и животных, звучала ненормативная лексика. Доступ к оперативной съемке Невзоров получал благодаря связям в милиции и КГБ. Известно как минимум о нескольких эпизодах, когда Невзоров выдавал постановочную съемку за документальные кадры.
Николай Пономаренко описывает задержание так: милиция начала ломиться в дверь к Кузикову, однако тот не открывал. Тогда следователи решили отправить в квартиру сантехника, якобы чтобы проверить систему водоснабжения. План сработал: Кузиков впустил сантехника в квартиру.
«Рабочий проверил санузлы, но обратно вышел, мягко сказать, ошарашенным. На полу в прихожей он разглядел завернутые в куртку отчлененные человеческие ноги», — цитировал слова Бабича Пономаренко. После этого к Кузикову снова постучалась милиция, и на этот раз он все-таки открыл дверь.
Внутри помимо человеческих конечностей оперативники нашли большую банку с замаринованным мясом, а за окном — сушеный лоскут кожи человека. После этого Ильшата Кузикова задержали и обвинили в убийстве и расчленении.
Все время голодал
Ильшат Кузиков родился 4 декабря 1960 года в городе Ленинабад (ныне Худжанд) в Таджикистане. В 1973 году его отец Закирья, как рассказал после задержания Кузиков, до смерти избил жену на его глазах у сына. Он говорил, что после смерти матери «остался сиротой». Кузикова вместе с братом отправили в Ленинград к тете, которая их и воспитала.
Пономаренко писал, что после восьмого класса школы-интерната Кузиков поступил в профессионально-техническое училище на сварщика. После учебы его забрали в армию. Вернувшись из армии, Кузиков работал на предприятиях по переработке вторсырья и жил в общежитии. Журналист Алексей Завиновский, который, по словам коллег, общался с Кузиковым после его задержания, говорил, что с 1982 года тот стал выпивать. Тогда же у него обнаружились нарушения психики, и Кузикова поставили на учет в районном психиатрическом диспансере с диагнозом «шизофрения». С тех пор каждый год он лежал в стационаре по полтора-два месяца.
Оформив инвалидность в связи с шизофренией, Кузиков получил однокомнатную квартиру в Московском районе Санкт-Петербурга. В ней ему по квоте без очереди установили телефон. Он получал пенсию, которую ему приносили домой, и иногда зарабатывал деньги, сдавая бутылки. Однако все средства Кузиков пропивал и в итоге жил в нищите, а в магазине покупал только сахар, крупу, хлеб и чай. «Рис сварю с сахарным песком, и все», — так он описывал свой рацион.
При этом, по оценке Завиновского, Кузиков был очень практичным. Когда он в очередной раз ложился в больницу, сдавал свою квартиру в аренду, требуя оплату вперед. Также он пользовался положенными ему льготами — раз в год брал бесплатные билеты на поезд. В период, когда в Санкт-Петербурге стали раздавать гуманитарную помощь из-за возникшего после распада СССР дефицита товаров, Кузиков якобы пользовался этой возможностью и регулярно получал бесплатные продукты и одежду.
В свободное время Кузиков приводил к себе домой собутыльников, которые приносили алкоголь. Часто эти люди оставались ночевать или даже жили у него. Кузиков был женат, однако в какой-то момент супруга, по его словам, обвинила его в домашнем насилии, на что он ответил, что на него «наговаривают». После этого они расстались.
«Я же все-таки тоже человек»
В 1990 году, в очередной раз оказавшись на лечении в Городской психиатрической больнице №2 в Санкт-Петербурге, Кузиков познакомился с Александром Печенкиным. Журналист Алексей Завиновский говорил, что мужчины стали не только друзьями, но и любовниками. После выписки из больницы они не виделись полтора года, встретившись снова в 1992-м. Кузиков пригласил Печенкина к себе. Как говорил сам Кузиков, Печенкин напился и сидел на кухне, засыпая. Хозяин квартиры попросил его уйти, но тот не двинулся с места. Тогда Кузиков взял нож и ударил его в шею. «Он как сидел, так и умер», — сказал он позднее на допросах.
После этого он оттащил тело в ванную. Кузиков показывал на себе, что разрезал грудь поперек.
Вытащил сердце, кишки. Страшновато, очень неприятно, не по себе. Я же все-таки тоже человек, не какое-нибудь непонятное существо», — говорил он позднее.
Тогда же Кузиков распределил куски человечины для «первого, второго [блюда], соления и маринования».
Затем он пожарил мясо и сварил из него суп. По словам общавшегося с преступником Завиновского, он даже сварил половой член бывшего партнера, чтобы попробовать его на вкус, но ему не понравилось. Часть останков Печенкина Кузиков выбросил в мусорный контейнер, часть оставил в подвале своего дома.
У Кузикова была кошка, которая, как он утверждал, указывала ему на будущих жертв. Завиновский говорил, что кошка тоже ела человечину, которую ей скармливал Кузиков. Но однажды она якобы отравилась печенью Печенкина, у которого был цирроз. Решив, что животное все равно умрет, Кузиков, по утверждению Завинского, съел и ее — «из жалости».
По словам соседки Кузикова из квартиры напротив, Елены Ивановны, после убийства Печенкина вся лестница в подъезде была «залита кровью». Кроме того, в репортаже Невзорова она показала повреждения на ее входной двери и замурованный глазок, сказав, что это дело рук Кузикова: «Чтобы мы не смотрели, не подсматривали».
Елена Ивановна также рассказала, что другая жительница дома тоже жаловалась на Кузикова, однако милиционеры ничего не сделали. Тогда соседи написали коллективное заявление на Кузикова. «Если он недееспособен, то его надо лечить, если он дееспособен, то его надо судить. И вот мы подали заявление, нам отказали в милиции, сказали, что это мелкое хулиганство», — рассказала Елена Ивановна Невзорову.
«У меня больше убытков»
Второй жертвой Кузикова был Михаил Бочков. Как пишет Пономаренко, 21 июля 1995 года, выпивая в квартире Кузикова, гость начал рыться в его вещах. Из-за этого они поссорились. Кузиков накинулся на Бочкова и ударил его сапожным ножом в шею.
Завиновский утверждал, что затем Кузиков перетащил тело в ванную, чтобы расчленить его, и «выпил кровь». Мягкие ткани, как писали журналисты, он съел, а остальное выбросил в кузов сгоревшего автомобиля, стоявшего у гаражей во дворе его дома.
По словам Кузикова, от убийств у него было «больше убытков», чем пользы: «Я в две простыни, в две наволочки замотал кишки. Кровь отмывал холодной водой, чтобы запаха не было», — сказал он. На порошок и мыло, по его словам, у него не было средств.
В августе 1995 года Кузиков, как он рассказывал, сам позвонил в психиатрическую клинику и попросил, чтобы его госпитализировали, так как у него совсем не было денег. К нему тогда приходил врач, но в больницу его не положили. «Говорит, принимай таблетки, ходи в диспансер, и не надо тебя госпитализировать», — жаловался Кузиков.
Третьей жертвой оказался умственно отсталый 43-летний художник Эдуард Василевский, с которым Кузиков, как и с Печенкиным, познакомился на лечении. В августе 1995 года он пригласил нового друга в свою квартиру на Орджоникидзе.
Как рассказывал Завиновский, выпив, хозяин дома начал приставать к Василевскому, но гость отказался от близости и попросился «к маме». По другой версии, приведенной в 1997 году в «Известиях», секс у них все-таки случился, но Кузиков все равно решил убить Василевского и несколько раз ударил его ножом. По словам Кузикова, Василевский сопротивлялся, из-за чего у хозяина квартиры на руках остались раны.
После этого Кузиков повторил уже привычные ему действия: расчленил и рассортировал останки, ненужные ему голову, кишки и половые органы жертвы выбросил в мусорный контейнер во дворе, а мягкие ткани нарезал для приготовления.
Руки и ноги, отмечал Пономаренко, он завернул в старую куртку и приготовил к выносу на улицу, однако сделать этого не успел — к нему пришел сантехник, а сразу после этого — сотрудники милиции.
Не напировался Кузиков. Успел съесть сердце, почки и печень. Грудную клетку сварил, мясо в банке заготовил для шашлыка», — перечислил бывший работник «Телеслужбы безопасности», что сделал каннибал перед задержанием.
Ильшат Кузиков свою вину признал полностью и откровенно общался с журналистами.
«Выпили двое, а закусил только один»
Невзоров в своем сюжете рассказывал, что оперативники, которые ворвались в квартиру Кузикова, обнаружили много уже готовых блюд: ведро супа, рагу, в банке — маринованное мясо с луком, обглоданные кости. Все это были части тела Эдуарда Василевского. Кроме того, в квартире оказалось много сушеного мяса, человеческой кожи, острых ножей и «что-то вроде дыбы».
Репортаж «Повар», вышедший в 1995 году в программе «Дикое поле», Невзоров начал с фразы: «Выпили двое, а закусил только один». Он описал Кузикова как «любителя кошек, кулинарии и анекдотов» с «милой улыбкой». Невзоров утверждал, что в разговоре Кузиков начинал косить под «психа», но его вменяемость якобы выдавала «улыбочка и замечательное чувство юмора». Невзоров спросил у Кузикова: «Суп такой наваристый. Эдик был толстенький или тоненький?» Кузиков ответил: «Тоненький».
В репортаже также появился сосед Кузикова, который часто с ним выпивал. По его словам, Кузиков был «отличным [соседом]» и иногда угощал его алкоголем. На вопрос, почему его не съели, ответил: «Несъедобный, одними костями подавишься».
В другом интервью Кузиков рассказал, почему не убивал женщин. По его словам, у него дома гостили «и бомжихи, и хорошие женщины», некоторые из них даже делали ему «гадости». Но сделать он с ними ничего не смог. «Люблю женщин. Не могу руку поднять на женщин… На меня, может, жена наговаривает, что я ее якобы ударил», — сказал Кузиков.
Он также заявил, что «никогда никого не хотел убивать». Кузиков утверждал, что прежде мог навредить разве что животным: «курице голову отрубить». «А вот дошел до людей», — заключил он.
В этом же интервью Кузиков признал, что совершил серьезное преступление. «Мне не по себе. Людоедство. Я же ел печень и сердце. Убийство-то ладно там, может быть, наказали бы помягче, а теперь мне никогда не выбраться из дурдома», — говорил он.
«Я здесь не наедаюсь»
Кузикову вменили три убийства, выдвинув обвинение по тогдашней статье 103 УК — умышленное убийство. Максимальный срок наказания по ней составлял 10 лет. Некоторые пророчили ему высшую меру наказания — смертную казнь. На вопрос, боится ли Кузиков смерти, он отвечал: «Скорее нет, говорят, это легкое наказание будет».
В 1995 году его поместили в следственный изолятор «Кресты». Как писал Пономаренко, сокамерникам не понравилось соседство с каннибалом. Они якобы боялись его и даже начали спать по очереди, охраняя друг друга. Поэтому его перевели в двухместную камеру, чтобы он сидел с другим людоедом. Находясь в заключении, Кузиков жаловался Завиновскому, что за два года его ни разу не навестила тетя. «Тетя бы продукты принесла, я здесь не наедаюсь», — говорил он, поясняя, что имеет в виду печенье, чай и сахар.
В марте 1997 года Санкт-Петербургский городской суд признал Кузикова невменяемым — согласно заключению медико-психиатрической экспертизы, из-за шизофрении он не понимал, что делает. Его освободили от уголовного наказания и поместили в специальное психиатрическое учреждение закрытого типа для принудительного лечения.
С тех пор о Кузикове практически ничего неизвестно. В 2017 году корреспондент издания «Наша версия» сходил в Санкт-Петербургскую психиатрическую больницу, где лечился Кузиков. В материале он писал: «Медики заверили, что на свободу людоед больше никогда не выйдет». В конце 2025 года Кузикову исполнилось 65 лет.
