39-летняя Ольга (имя изменено) пыталась похудеть последние 25 лет: сидела на жестких диетах, голодала, изнуряла себя тренировками, но сброшенные килограммы возвращались обратно. Достигнув веса в 150 килограммов, она решила обратиться к врачу, и тот выписал ей российский аналог «Оземпика» — препарата для диабетиков, который сейчас активно используют для похудения. Ольга рассказала «Холоду» о побочных эффектах препарата, возвращении веры в себя и о том, почему это все еще не волшебная палочка.
Раньше я говорила, что проблемы с лишним весом у меня лет с 14–15, но сейчас я осознаю, что это не так. Тогда я весила около 70 килограммов, и это, как я теперь понимаю, моя норма. Но у меня было нарушено восприятие своего тела: мне казалось, что я полная, этим отличаюсь от одноклассников и поэтому не вписываюсь в компании.
Были периоды, когда я набирала 8–10 килограммов, но потом успешно их сбрасывала. В 18–20 лет мои отношения с едой стали нездоровыми: я объедалась и вызывала рвоту. В 20 лет у меня появился настоящий лишний вес: при росте 176 сантиметров к стартовым 70 килограммам прибавились еще 20–30.
Результаты были, но вес всегда возвращался
За последние 25 лет я перепробовала, кажется, все возможные способы похудения: жесткие диеты по 500 килокалорий в день, голодовки, бег, домашние тренировки, силовые тренировки в зале с разными тренерами. Сначала я чувствовала себя не такой, как сверстники, потом просто хотела здоровое тело.
Результаты были, иногда даже впечатляющие, но вес всегда возвращался, порой даже больший, чем до похудения. Первый результат: минус 15 килограммов со стартовых 138, но все сброшенное вернулось за четыре-шесть месяцев. Потом бывало маленькое снижение веса до пяти килограммов, но каждый раз все откатывалось в течение месяца-двух. После того, как я достигла веса 143 килограмма, у меня получилось сбросить 53 — они вернулись примерно за два года. Потом со 138 я похудела до 128, и откат произошел через полгода.
Согласно метаанализу 29 долгосрочных исследований, более 50% потерянного веса возвращается в течение первых двух лет после похудения и почти 80% — в течение пяти лет. Ученые связывают это с запуском физиологических механизмов, не всегда подвластных контролю: усилением чувства голода и снижением энергозатрат, когда на те же действия, что и ранее, организм тратит меньше калорий.
Теперь я понимаю, что действовала неправильно, потому что не работала над своим отношением к еде. Я то неконтролируемо ела, то голодала, у меня была низкая самооценка, фиксация на калорийности, боязнь набора веса. При этом еда оставалась самым легким способом снять напряжение и расслабиться.
Нужно было начинать с психотерапии и выстраивания здоровых отношений с собственным телом и только потом заниматься снижением веса. В общем, я перепробовала почти все, но устойчивого результата не достигла.
Год назад мой вес достиг 150 килограммов, и я пошла к эндокринологу. Она выписала мне семаглутид (активное вещество, входящее в состав «Оземпика». — Прим. «Холода»). У меня нет диабета, но из-за того, что мой вес представлял серьезную угрозу для здоровья — в том числе увеличивал риск развития диабета, к которому у меня есть генетическая предрасположенность, — врач предложила этот вариант.
Сомнений, если честно, почти не было. Во-первых, я уже краем уха слышала об этом препарате, хотя тогда эта тема не была так затерта в соцсетях, как сейчас. Я была в курсе, что на нем похудели сестры Кардашьян, и подумала: раз им помогло — мне тоже поможет.
Во-вторых, я столько всего перепробовала, и мой обмен веществ, казалось, настолько замедлился, что любая попытка сбросить вес требовала титанических усилий. Я смотрела интервью биолога и научного журналиста Ирины Якутенко, автора книги о силе воли, в котором она рассказывала о необратимых изменениях в обмене веществ после диет. Те усилия, которые я прилагала для похудения в 25 лет, сейчас давали совсем другой результат. В 25 ограничения в питании в сочетании с тренировками и активным образом жизни давали минус три-семь килограммов в месяц. В 39 примерно тот же режим дает результат от нуля до трех килограммов в месяц.
Мне хотелось не просто постоянно сидеть на препарате, а «запустить реакцию». Первые два-три, максимум пять сброшенных килограммов могли бы изменить мое психоэмоциональное состояние и дать мне стимул прилагать больше усилий самостоятельно.
Эффект был невероятным
«Семавик» я принимаю уже 10 месяцев. Его нужно колоть раз в неделю. В России он довольно доступен: 5500 рублей за один флакон, которого хватает почти на месяц.
Мои ожидания от препарата менялись. Сначала я была воодушевлена, потому что наконец-то появилось что-то, что может мне помочь. За 25 лет борьбы с весом у меня было много разочарований. В первые дни эффект был невероятным: есть не хотелось совсем, я буквально уговаривала себя съесть хотя бы одно яйцо.
Но это быстро прошло: аппетит хотя и был слабее, чем до приема препарата, но все же вернулся. Стало понятно, что нужны самоконтроль и дисциплина, а семаглутид — это не волшебная палочка. Я знаю о кейсах, в том числе звездных, когда люди очень быстро теряли десятки килограммов на «Оземпике» и аналогах. С врачом мы это не обсуждали, но, думаю, дело в том, что у них другая физиология, другая генетика. Вероятно, их организм воспринимает препарат иначе. Возможно, у них отличается дозировка. Знаю, что некоторые принимают семаглутид без назначения врача — тут можно ожидать любой результат.
Я поняла, что мне препарат поможет только в сочетании с моими усилиями. Теперь я питаюсь по принципу гарвардской тарелки (когда половина тарелки отводится под овощи и фрукты, четверть — под цельнозерновые, еще четверть — под здоровые источники белка), снизив калорийность. Калории я сейчас не считаю, но за годы диет я научилась примерно оценивать их количество.
Я не могу качать пресс из-за тошноты
Побочные эффекты были. Главный — это сильная тошнота, которая началась с первого дня и беспокоит меня до сих пор. Это накладывает ограничения на мою жизнь, например, я не могу качать пресс на тренировках, потому что меня может вырвать.
Я слышала, что у некоторых людей семаглутид вызывает депрессию (в августе 2024 года ученые предположили наличие связи между употреблением препарата и появлением суицидальных мыслей, однако вскоре эту гипотезу опровергли. — Прим. «Холода»). Во время приема мое ментальное состояние ухудшилось, я много плакала, но сложно отделить влияние препарата от других факторов в моей жизни. Других побочных эффектов я не заметила.
Первые результаты появились в течение четырех-пяти недель: я сбросила около трех килограммов. Вес уходит довольно медленно, и это при условии, что я контролирую питание, тренируюсь и много хожу. Я понимаю, что все, что я делаю сейчас, мне нужно будет делать и дальше всю жизнь. Также я хожу на психотерапию, чтобы разбираться с проблемами с питанием.
Когда ушли первые пять килограммов, я почувствовала, что снова могу сбрасывать вес — это очень меня поддержало и укрепило веру в себя. От препарата я решила не отказываться: если он мне помогает и не привносит в жизнь много дискомфорта, зачем? С ним я чувствую, что я не одна.
Всего за 10 месяцев я сбросила 22 килограмма. Первые шесть ушли в феврале-апреле, затем я потеряла еще четыре в мае. В июне-июле у меня был перерыв и в приеме препарата, и в похудении. С августа по октябрь я сбросила 12 килограммов, а в ноябре и декабре снова отдыхала. Сейчас я опять принимаю препарат и худею.
Однако я не планирую колоть семаглутид пожизненно — наверное, закончу через полгода. И, возможно, этот препарат уже помог мне максимально. Не думаю, что смогу приблизиться к желаемому весу в 70 килограммов, однако я точно стану здоровее, чем сейчас.
Мне почти 40 лет, и 25 лет я в этой борьбе. Я хочу провести остаток жизни в более качественном теле и иметь более качественную жизнь. Большой вес ограничивает: например, мне тяжело выдерживать долгие прогулки с людьми нормального телосложения, мне нужны остановки, я говорю, что устала, и предлагаю поехать на автобусе или такси. Велосипеды выдерживают до 100–110 килограммов, зиплайны — до 100–120.
Отдельно хочу сказать про людей с диабетом. Есть разговоры, что препарат скупают те, кто хочет похудеть, а, мол, людям, для которых он изначально предназначен, ничего не достается. На мой взгляд, это надуманная проблема. Вряд ли у фармкомпаний есть причины производить препарат в меньшем объеме, чем нужно рынку, и упускать прибыль.
