Через две недели после того, как Евгений Пригожин объявил о «марше справедливости» и о его окончании, попытка вооруженного мятежа ЧВК «Вагнер» продолжает во многом определять происходящее в российской политике — а эксперты и политологи пытаются объяснить, что, собственно, случилось 24 июня. Историк Илья Венявкин, работающий над книгой об идеях и людях, которые сделали войну в Украине возможной, предлагает свою версию.
5 июля «Известия» опубликовали фотографии, сделанные во время обыска в особняке Евгения Пригожина в коттеджном поселке «Северный Версаль» в Санкт-Петербурге. В тот же день их показали по «России 1»: «Посмотрите, в каком роскошном дворце жил этот “борец за правду”!» — говорили ведущие. Эти кадры вряд ли смогут всерьез разоблачить лицемерие Пригожина: даже среди зрителей российского телевидения нет ни одного человека, который бы думал, что хозяин холдинга «Конкорд» живет в скромности и тесноте. Зато эти кадры могут многое рассказать о хозяине особняка и о культурных механизмах, сделавших возможной войну с Украиной.
Пригожинские представления о благосостоянии вполне вписываются в стандарт путинской элиты: частный вертолет, бассейн, комната для молитвы, золотые слитки и деревянный крокодил в прихожей. Но в особняке есть и несколько неожиданных находок — шкаф с париками и черный пиджак, увешанный орденами, на стойке у штандарта ЧВК «Вагнер». Эти предметы органично дополняют коллекцию фальшивых паспортов, найденных в офисе Пригожина в день мятежа, и показывают травестийную природу пригожинского успеха.
Одновременно с кадрами из особняка в сеть слили и фотографии Пригожина, на которых, как утверждается в подписях, бизнесмен, комбинируя накладные бороды и военные формы, играет роли полевого командира Мухаммеда, полковника из Триполи, сотрудника Министерства обороны Судана и других силовиков разных стран. Эти образы составлены так, чтобы помочь Пригожину привлекать к себе меньше внимания в Африке и на Ближнем Востоке — основных странах, где работала ЧВК «Вагнер» до начала войны в Украине. На стене кабинета особняка висит еще один костюмированный образ Пригожина — картина маслом, на которой он запечатлен, судя по всему, вместе с сыном и в образе героя войны 1812 года: в мундире с эполетами, орденами и лентой через плечо.
И парики, и мундиры, и портреты с редкой для современной России четкостью показывают один из важных культурных механизмов, которые сделали эту войну возможной, — трикстерскую природу нынешней власти. (Исследователи фольклора и литературы традиционно называют трикстерами героев-авантюристов, шутов и самозванцев.)
Культ притягательного героя-авантюриста бурно расцвел в позднесоветское время. Тогда одним из любимых киногероев был обаятельный аферист Остап Бендер — он умудрялся наслаждаться жизнью в советском душном и регламентированном обществе и всеми своими поступками показывал: я свободен, а вы нет. В 1990-е тип свободолюбивого авантюриста переродился в бандита, а затем предпринимателя; при Путине — в госкапиталиста, совмещающего патриотическую риторику и виллы на Лазурном Берегу, или пропагандиста, который может позволить себе нарушать рамки приличия и троллить оппонентов.
Важный элемент свободы постсоветского трикстера — демонстративный цинизм, гордящийся тем, что отбрасывает любые представления о морали ради достижения цели. Путин говорил, что бойцы, захватившие Крым, могли купить военную форму в «Военторге»; глава «Роснефти» Игорь Сечин, подставляя министра Алексея Улюкаева под уголовное дело, просил его не забыть корзинку с колбасой. Пригожин хранит дома огромную кувалду с надписью «На случай важных переговоров» и фотографию отрезанных голов. Ему кажется это остроумным. И страшным.
В парике и с накладной бородой Пригожин выступает как двойник раннего Путина. Тот много лет — пока еще не достиг абсолютной власти — славился тем, что мог очаровать собеседника, надев любую маску: демократа, гуманиста, брутального мачо, решительного борца с коррупцией. Например, на знаменитой пресс-конференции в Любляне Джордж Буш — младший сказал, что посмотрел Путину в глаза и увидел в нем «прямого и достойного доверия человека». В отличие от Пригожина, Путин не приклеивал бороду, а, как об этом писали Маша Гессен, просто стирал черты своей собственной индивидуальности и оказывался «человеком без лица».
Жонглирование образами и масками стало необычайно эффективной стратегией в постсоветской России, разочаровавшейся в идеалах и ценностях и поверившей в повсеместность и неизбежность цинизма. Общество оказалось готово принять и полюбить нарушение любых границ, если оно делается обаятельно и нагло. Неслучайно и Путин, и Пригожин отрицают саму идею границ: ЧВК «Вагнер» была изначально создана, чтобы преодолевать государственные границы и выполнять «спецзадания», не боясь огласки в случае провала; Путин отрицает международное право и говорит, что Россия «нигде не заканчивается».
Как пишет литературовед Марк Липовецкий, у этого цинизма есть страшное свойство: цинизм утверждает культ силы и становится плодородной почвой для фашизма. На смену цинику, который имитирует веру в общие ценности, чтобы переиграть оппонентов и получить свое, может легко прийти убежденный тоталитарный романтик, готовый пойти за ценностями до конца. В этом и кроется основная слабость циника: он может привлечь под свои знамена других нарушителей границ, но ему тяжело дается роль морального авторитета.
На весь пригожинский мятеж можно посмотреть как на неудачную попытку Пригожина примерить новую — «моральную» — маску. Стоящий в особняке штандарт ЧВК «Вагнер» и пиджак с орденами показывают соблазн, которому поддался бизнесмен. В начале своей истории ЧВК «Вагнер» выступала как объединение трикстеров-авантюристов — неслучайно у них на флаге был пиратский череп. Компания предлагала присоединиться тем, кто любит приключения и безнаказанное насилие. Постепенно, вместе с военными успехами и ростом значимости, у Пригожина возник другой образ компании — как когорты настоящих патриотов, объединенных идеалами защиты отчизны и воинской чести. Отсюда и новый флаг с девизом «Кровь. Честь. Родина. Отвага». Отсюда и бесчисленные ордена, которые Пригожин выставил на обозрение своих гостей. Военного кителя у него так и не появилось, так что медали героя России, героя ЛНР и героя ДНР ему пришлось вешать на пиджак предпринимателя.
Марш Пригожина на Москву был обставлен не просто как частный протест Пригожина против перехода ЧВК под власть Минобороны, а как реализация запроса на масштабное восстановление справедливости в стране. «Наша священная война превратилась в крысятничество», «Мы идем разбираться, почему в стране творится беспредел», — говорил Пригожин в видео и войсах. Популярность Пригожина и его риторики в месяцы перед мятежом стремительно росла. Для убедительности он, судя по всему, инсценировал удар вооруженных сил РФ по лагерю ЧВК «Вагнер», чтобы продемонстрировать конкретных жертв несправедливости.
В образе борца за справедливость Пригожин легко добился первоначального успеха: захватил штаб Минобороны в Ростове-на-Дону, после чего начал почти без сопротивления продвигаться к Москве. Марш забуксовал, когда частные цели Пригожина-предпринимателя вошли в противоречие с заявленными общими целями восстановления справедливости. Масштаб описанного Пригожиным «беспредела в стране» был настолько большим, что, чтобы избавиться от него, нужно было штурмом брать Москву. В этот момент Пригожин решил кулуарно договориться о своем будущем и отозвал наемников обратно. Пользователи телеграмма до этого ставили войсам Пригожина огоньки и сердечки, но на новость о прекращении марша отреагировали эмодзи «клоун». Трикстер не выдержал заявленных им же ценностей.
Сейчас в этом кроется основная сила и слабость путинского режима. Во всех ситуациях, когда сила трикстера не встречает достаточного сопротивления, как это было, например, в случае аннексии Крыма, он выходит безоговорочным победителем. Чувствуя свою безнаказанность, Путин, Лавров и российские телепропагандисты смеются, когда им напоминают про прежние договоренности или говорят про моральные ограничения. Такой универсальный цинизм работает и в качестве удобной платформы, на которой можно объединить в поддержке войны циников, карьеристов, технократов и убежденных националистов, имперцев и милитаристов. Цинизм начинает буксовать, когда встречает отпор: любой, кто выбирает сторону морального сопротивления — будь то Владимир Зеленский или Алексей Навальный, — оказывается путинизму не по зубам.
Этот текст войдет в книгу «Храм войны», которую сейчас пишет Илья Венявкин. Следить за его работой и за созданием книги можно в телеграм-канале.
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.
