В небе над нынешней Оренбургской областью появился черный гриб: на Тоцком полигоне взорвалась ядерная бомба. Это была не вражеская атака. Бомбу сбросили по плану «Снежок» руководителей СССР. Рядом было много населенных пунктов, жителей которых оставили в неведении. Облучение получили не меньше 55 тысяч военнослужащих и гражданских, а целые районы оказались заражены радиацией. Как взрывали «Татьянку» и к чему это привело — в материале «Холода».
В одной из школ Сорочинска — городка на западе Оренбургской области (тогда она называлась Чкаловской) — как обычно шли уроки. Молодая учительница Юлия Сапрыкина занималась с второклассниками, недавно вернувшимися с летних каникул.
Как потом рассказывала Сапрыкина, перед тем днем до нее доходили слухи, что на Тоцком полигоне в 30 километрах от города собираются испытать какую-то бомбу. Но она, как и большинство сорочинцев, не придала им значения. Жители привыкли к соседству с военным объектом, где постоянно что-то взрывали и куда-то стреляли.
Это был вторник, 14 сентября 1954 года. Часы показывали 09:34, когда, по воспоминаниям учительницы, окна озарил неестественно яркий свет. Через несколько секунд помещение сотряс невероятный по силе грохот. Сапрыкина, прошедшая через Вторую мировую войну, подумала, что школу бомбят. В панике она крикнула детям: «Ложись!»
Когда все немного успокоилось, уроки отменили, а детей отправили по домам. Под шум жужжавших в небе военных самолетов домой пошла и Сапрыкина. Но обнаружила свое жилье разгромленным: окна были выбиты, печь лопнула, абажур и цветы упали на пол.
«По радио сообщили, чтобы мы шли в укрытие, а где оно?» — вспоминала в тот день Сапрыкина.
В похожей ситуации оказались и другие жители Сорочинска. Галина Теркина, которой в 1954 году было восемь лет, вспоминала, что 14 сентября родители не пустили ее в школу, оставив дома с сестрой. Видимо, либо они серьезнее отнеслись к слухам об испытании, либо знали больше, чем Сапрыкина. В полдесятого утра дом сестер также оглушил неописуемый грохот, а осколки оконных стекол порезали девочкам руки. В панике дети выбежали из квартиры — сначала к соседям, потом на улицу. Там их и нашла перепуганная мать.
Галина Теркина вспоминала, как люди смотрели на грозную «тучу», поднимавшуюся к западу от города. А потом пошли слухи о том, что дома пострадали по всему Сорочинску, а поликлиника была забита привезенными с полигона ослепшими солдатами. На работе многим велели молчать о происшествии.
Годы шли, и недоброе сентябрьское утро потихоньку забывалось. А потом на западе области начали загадочно умирать люди. «Прирост онкологии был уже 15% — и никакими производствами это объяснить невозможно: там просто ничего не было в 1950-х», — писал местный журналист Вячеслав Моисеев в своей книге про испытания на Тоцком полигоне.
Догнать и перегнать
Тоцкая история началась 29 сентября 1953 года. В этот день Совет Министров СССР принял секретное постановление «О действиях населения и армии в особых условиях». Фактически документ подразумевал, что можно будет проводить масштабные учения с ядерным взрывом посреди территории СССР.
В это время Соединенные Штаты и Советский Союз одинаково стремились стать ведущей мировой державой. Они уже испытали свои атомные бомбы, и руководители думали над следующим шагом. Между Вашингтоном и Москвой еще не существовало никаких взаимных сдержек и противовесов. Только в 1960-х годах страны начнут подписывать договоры о нераспространении ядерного оружия и ограничении испытаний.
В Москве благодаря разведке знали, что потенциальный противник вовсю работал над планами превентивной атаки. Вдобавок западные реактивные бомбардировщики Boeing B-47 Stratojet систематически нарушали границы СССР. Так, в ночь на 29 апреля 1954 года три американских самолета беспрепятственно пролетели над европейской частью СССР. Советские ПВО засекли нарушителей, но не смогли сбить или перехватить их.
Апрельский инцидент вызвал болезненную реакцию наследников Сталина — в том числе первого секретаря КПСС Никиты Хрущева. У него возникла идея показать иностранцам мощь Советского Союза. И весной 1954 года Хрущев настоял, чтобы спецотдел Генштаба превратил абстрактное постановление от 29 сентября прошлого года в конкретный военный план под кодовым названием «Снежок».
Согласно плану, нужно было не просто испытать атомную бомбу РДС-2, а устроить крупные общевойсковые учения — притом наступательные. 14 сентября 1954 года советские солдаты воплотили волю Хрущева в жизнь на Тоцком полигоне.
«Снежок»
Село Тоцкое стоит на полпути между двумя областными центрами: тогда еще 750-тысячной Самарой и 200-тысячным Чкаловым (сейчас — Оренбург). Местные власти удивлялись, зачем центральные власти для репетиции войны с Западом выбрали именно их земли, где тысячи граждан занимались сельским хозяйством. Бывший председатель Тоцкого райисполкома Федор Колесов потом вспоминал, как спрашивал у солдат, почему бы не взорвать атомную бомбу в какой-нибудь пустыне.
В те годы считалось, что гипотетическая Третья мировая война, скорее всего, начнется с разделенной Германии, по которой проходил «Железный занавес» между капиталистическим и социалистическим блоками государств. Воплотив в жизнь план «Снежок», лидеры СССР продемонстрировали бы боеготовность переброшенных войск Белорусского военного округа (БВО), которые в случае большой войны неизбежно оказались бы в авангарде советских сил.
Во время учений солдаты БВО («восточные») играли самих себя — наступающую из ГДР группировку. В то же время бойцы частей Южно-Уральского военного округа отрабатывали роль натовских войск («западные»), пытающихся защитить ФРГ и другие западноевропейские страны.
Летом 1954 года советское Минобороны сосредоточило на Южном Урале не меньше 45 тысяч офицеров и солдат, а также порядка 8000 единиц военной техники — от автомобилей до самолетов. Командование формально не скрывало природы учений от отобранных военнослужащих, но при этом все должны были подписать обязательства о неразглашении (обычно такой срок бывал 25 лет).
Спустя десятилетия многие участники «Снежка» признавали: тогда они едва представляли себе, что именно им готовит начальство, пускай по ночам с ними и проводили теоретические занятия. Как вспоминал бывший рядовой Иван Мажаров, офицеры все время говорили, что бояться нечего, потому что это учения и взрыв тоже будет учебный.
«Что мы тогда понимали?! У меня образование было — четыре класса. И других таких же много было», — говорил Мажаров.
О радиации летом 1954 года на Тоцком полигоне думали мало — хватало других, куда более понятных неприятностей. Например, в солдатских лагерях началась эпидемия дизентерии. Как потом признавали врачи, у многих заболевших она проходила в тяжелой форме. А тех, чей организм оказался сильнее болезни, ждал изнурительный труд.
Солдаты, как и предполагал план «Снежка», выстроили на Тоцком полигоне гигантскую сеть полевых укреплений из более чем 500 блиндажей и около 380 километров траншей. Как вспоминали потом участники этой стройки, офицеры заставляли их работать в противогазах.
«Рыли землю, оттягивали маску, выливали из нее воду и снова брались за лопату», — вспоминал спустя годы участник учений Николай Пильщиков.
Отчасти такие условия компенсировал редкий для советской армии бонус — хорошая еда. После распада СССР все выжившие солдаты свидетельствовали, что на полигоне их кормили как на убой. Не жалели ни свежих фруктов с овощами, ни сладостей, ни мясных блюд, ни иных неведомых для срочников деликатесов. Впрочем, сразу после 14 сентября это прекратилось.
Неисправные дозиметры
В начале сентября 1954 года к полигону съезжались высокопоставленные персоны. В специальных поездах у станции «Тоцкое» и временном городке у урочища Дурной Гай разместились первый секретарь КПСС Никита Хрущев, министр обороны Николай Булганин, «отец» советской атомной программы Игорь Курчатов, а также высшие военачальники СССР — например, маршалы Александр Василевский, Иван Конев и Родион Малиновский.
Были и гости из потенциальных стран-союзников в гипотетической Третьей мировой войне: от китайского маршала Пэн Дэхуая до чехословацкого генерала Людвига Свободы. Чтобы советские и иностранные лидеры могли лучше наблюдать за учениями, солдаты построили вышку у урочища Петровская Шишка — примерно в 10 километрах от места будущего взрыва.
Тем временем в Тоцком всем распоряжался другой прославленный военачальник Второй мировой войны — маршал Георгий Жуков. Тогда он был замминистра обороны СССР и руководил учениями лично. Судя по воспоминаниям очевидцев, Жуков — один из изначальных вдохновителей плана «Снежок» — не относился к обязанностям формально. Как потом рассказывал артиллерист Иван Путивльский, маршал самостоятельно объезжал войска и общался с начальниками наступающих «восточных». Полководец требовал от них быстрого танкового прорыва обороны «западных», без страха оторваться от поддерживающих пехотинцев.
Безопасность участников учений беспокоила командование куда меньше. В середине ХХ века опасность радиации в СССР недооценивали так же, как и в остальном мире. Совершенствование средств радиационной, химической и биологической защиты серьезно отставало от тех темпов, с которыми развивалось атомное оружие. Личному составу выдали специальные затемненные вкладыши для противогазных стекол, бумажные защитные накидки, чулки и перчатки.
Как вспоминал позже глава комитета тоцких ветеранов Владимир Бенцианов — в 1954 году он был 20-летним срочником из Ленинграда, — его «средствами защиты» были трусы, майка, хлопчатобумажная форма, противоипритный костюм и очки, «сквозь которые солнце выглядело как тусклая лампочка».
Куда более наплевательски командование отнеслось к обеспечению войск жизненно важными дозиметрами. Спустя десятилетия участник учений в Тоцком Петр Зелинский вспоминал характерный эпизод. В их взводе дозиметриста назначали всего за сутки до дня взрыва: невезучий солдат получил явно неисправный прибор.
«Как он его ни крутил, стрелка во всех положениях зашкаливала. Измерить уровни радиации ему не удалось», — говорил Зелинский.
Похожую историю рассказывал «воевавший» на другой стороне Иван Соловей из Бузулука: дозиметры выдавали, но нерабочие, без аккумуляторов. «Майор сказал, что отдали на подзарядку, но мы их так и не увидели. Так что о дозах облучения никто понятия не имел», — вспоминал Соловей.
Зона нестрогого режима
Немногим менее формально штаб Жукова организовал защиту от «Снежка» для гражданских жителей Чкаловской области. План делил окрестную территорию в радиусе 50 километров, где проживало около 10 тысяч человек, на пять зон:
— до 8 километров от места взрыва;
— от 8 до 12 километров;
— от 12 до 15 километров;
— от 15 до 50 километров;
— особый участок к северу от полигона длиной 20 километров, над которым из астраханского Ахтубинска был должен пролететь носитель бомбы — самолет Ту-4 с открытым бомболюком.
До 9 сентября полностью выселили жителей только первой зоны. Туда попало несколько сел Тоцкого района: Маховка, Елшанка, Березовка, Пьяновка, Орловка и совсем крошечные хутора рядом с ними. Только их по приказу Жукова оцепили, запретив там любое движение без спецпропусков. А в остальных четырех зонах военные накануне учений лишь инструктировали колхозников отогнать скот в леса, а самим сидеть дома или спрятаться неподалеку в оврагах и вырытых траншеях.
Свидетель испытаний Валерий Астафьев из Тоцкого спустя годы рассказывал, что солдаты в его селе появлялись все лето: болтали с местными жителями, играли в футбол, но про ядерные испытания ничего не говорили. Лишь за двое суток до решающей даты военные предупредили колхозников, что нужно заготовить трехдневный запас продуктов, а в сам день учений — раскрыть все окна и двери и в установленное время залечь на огородах.
Как признавал Астафьев, он и его земляки встречали 14 сентября без особой тревоги. Страха не было. Скорее, все готовились к любопытному зрелищу, способному раскрасить их размеренную жизнь в тихом селе, а не стать для нее смертельной угрозой.
«Татьянкин» день
Около полдесятого утра 14 сентября 1954 года в небе над Тоцким полигоном появился стратегический бомбардировщик Ту-4. Его сопровождала группа из пяти МиГ-17 и одного Ил-28. Инструкция предписывала им уничтожить в воздухе Ту-4 в случае, если экипаж бомбардировщика по какой-либо причине собьется с курса и откажется на него вернуться.
Впрочем, этого не потребовалось. Командир экипажа подполковник Василий Кутырчев хорошо знал свое дело. Часы показывали 09:34, когда Тоцкий полигон и многие населенные пункты вокруг сотряс ядерный взрыв.
С высоты примерно 8000 метров летчики сбросили «Татьянку» — плутониевую бомбу РДС-2 мощностью в 40 килотонн в тротиловом эквиваленте. Это в три раза больше, чем у бомбы «Малыш», которую в 1945 году американцы сбросили на Хиросиму, и в два раза больше — чем у «Толстяка», который поразил Нагасаки.
Официально первые атомные бомбы в СССР носили аббревиатуру РДС («реактивный двигатель специальный»). Среди советских ядерщиков появилась традиция давать продукции женские имена. РДС-2 окрестили «Татьянкой».
Примерно в 350 метрах над полигоном снаряд взорвался. Небо сразу же озарила нестерпимо яркая вспышка, во много раз сильнее любой молнии или света солнца (точные данные, скольких неосторожных солдат и гражданских она лишила зрения, отсутствуют), и раздался страшный грохот.
У всех свидетелей падения «Татьянки» остались свои впечатления от увиденного. Те, кто наблюдал за происходящим вместе с организаторами и почетными гостями учений, не столько ужасались зрелищем, сколько восхищались невозмутимостью маршалов и генералов. Как утверждали очевидцы, взрывной волной с них сбило фуражки — а они и бровью не повели, так и остались стоять. У тех же, кто находился ближе к взрыву, восторгов было куда меньше.
Не все блиндажи и траншеи были укреплены должным образом — кто-то едва не оказался погребенным заживо. Как рассказывал потом старший лейтенант ветеринарной службы Леонид Погребной, его траншея обвалилась и он с товарищами оказался под плотным слоем земли.
«Но на счастье один из наших, Коля-туляк, в момент взрыва поднял голову поправить пилотку, поэтому успел принять вертикальное положение и выбрался на поверхность. Потом одного откопал, вместе с ним — другого, третьего. Я оказался пятым», — говорил он.
Спустя пару минут в небе появился характерный атомный «гриб», с ярко-красной «ножкой» и черной «шляпкой». Последняя выглядела как темная туча и пошла на северо-восток. Гигантский радиоактивный след растянулся примерно на 210 километров. Но все это происходило в небе, а на земле началась артиллерийская подготовка.
Около 10:10 в движение пришли тысячи солдат. По заранее утвержденному плану «восточные» принялись наступать вглубь «западной» обороны. К 13:30 они преодолели эпицентр ядерного удара, а еще примерно через два с половиной часа учения закончились намеченной победой наступающих. Около 16:00 участвовавшим в Тоцких учениях войскам дали отбой.
Подполковник медицинской службы в отставке Вера Кузьмина весной 2025 года рассказывала, что почти сразу после взрыва они с коллегами начали собирать и упаковывать инструменты.
Она вспоминала про нескольких медиков, которые побоялись прятаться от взрыва в блиндаже и остались на поверхности: «Волдырей не было, но краснота приличная. Все они умерли в течение последующих нескольких лет».
До сих пор неясно, сколько военных пострадали при подготовке учений и непосредственно в день проведения операции «Снежок». Официальных данных на этот счет нет. Сами участники по прошествии лет заявляли, что смерти среди их коллег были. Кто-то рассказывал о попавшем под трак рядовом и о майоре, у которого на жаре отказало сердце, кто-то — про целые палатки с «западными» солдатами, которых будто бы переехали танки наступавших «восточных».
Кидали в военных камни
Ветеринар Леонид Погребной говорил, что после взрыва от тех животных, что стояли на открытой местности, остался один пепел. От некоторых люди нашли одни копыта или концы хвостов. А свиньи, овцы и кролики в клетках, которых оставили в технике, по его словам, «просто истлели, испеклись».
Крылья у самолетов расплавились, тяжеленные башни танков отбросило в сторону на сотни метров. Деревья превратились в щепки. Эвакуированные деревни в ближайшем радиусе от взрыва «Татьянки» превратились в пепелища.
В селе Баклановка в 13 километрах к западу от эпицентра взрывной волной повыбивало стекла во многих домах. Один из свидетелей, Федор Цыганов, спустя годы вспоминал, что осколок стекла пробил щеку его зятю, а у друга срезало половину носа. Еще одна его знакомая утром 14 сентября полностью ослепла.
Правда, немедленный эффект сразу почувствовали далеко не во всех окрестных селах. В райцентре Тоцком, как свидетельствовал уже в 2020-х годах очевидец взрыва Валерий Астафьев, сперва отделались легким испугом. Вечером 14 сентября в селе открылись магазины, и народ вышел гулять. Не помешал даже дождь, радиоактивную природу которого тогда едва ли кто сознавал.
«Пели песни: “Никого мы не боимся, всех мы на […] победим”. “У нас теперь ядерное оружие!” Люди радовались», — вспоминал Астафьев.
Но не все испытывали прилив патриотизма. По словам ветерана Тоцкого Ирека Ахметова, когда он в сентябре 1954 года с товарищами возвращался с полигона в Чкаловск, в городе Сорочинске жители кидали в военных камни. Как уже потом понял Ахметов, сорочинцы не простили армейским, что их городок не готовили к испытаниям. Чудовищный грохот и выбитые стекла утром 14 сентября 1954 года застали людей врасплох.
На тот момент жителям области могло показаться, что самое страшное осталось позади, ведь военные взорвали свою бомбу и вернулись по своим казармам. Мало кто сознавал угрозу радиации. А власти пустили ситуацию на самотек: у жителей пораженной РДС-2 зоны не проверяли здоровье, и даже уроженцам ранее эвакуированных сел не мешали возвращаться.
Жительница села Елшанка Тоцкого района Мария Щевелёва, в 1950-х годах — еще подросток, потом вспоминала, что ее семью с соседями переселили в специально отстроенный поселок в Чкаловской области. «Но с 1955–1956 года все переехали в свое село: кто мог, перевез семью, и большинство так сделало. Это сейчас, оглянувшись, можно удивляться беспечности и бестолковости нашей. Но кто мог предполагать, что нельзя в селах жить?», — говорила она.
Колхозницы гоняли скот на луга рядом с местом взрыва. Дети ходили в окрестные леса за грибами и ягодами. Мужчины скручивали запчасти у брошенной солдатами техники и разбирали на доски оставленные армией укрепления.
А жителей Оренбуржья и выходцев со всех концов СССР, участвовавших в операции «Снежок», тем временем уже преследовали прежде незнакомые болезни.
Думали не о себе, а о деле
17 сентября 1954 года в «Правде» вышла короткая заметка о Тоцких учениях. Текст без каких-либо подробностей и привязки к локации сообщал об «испытании в СССР одного из видов атомного оружия» и полученных при нем «ценных результатах». На протяжении примерно 35 лет эта статья оставалась единственным упоминанием этих испытаний на Южном Урале в советской печати.
Все это время ветераны учений, несмотря на многочисленные проблемы со здоровьем и смерти товарищей, молчали о причинах своих несчастий — даже в разговорах с родными и на приемах у врачей. Одних сдерживала подписка о неразглашении, других — их понимание патриотизма. Один из участников испытаний, полковник в отставке Илья Кривой, в перестроечные годы сформулировал его так:
«Наше поколение не о себе тогда думало — о деле. Так были воспитаны, что ли. Гордились, что именно нас привлекли к испытанию атомной бомбы».
Многие из тех, кому после Тоцкого повезло дожить до преклонного возраста, и в 2010-х годах оправдывали действия советских властей как необходимые — по их мнению, именно эта демонстрация силы сдержала американцев.
Схожим образом рассуждали и гражданские очевидцы «Снежка» на Оренбуржье. Об этом Вячеславу Моисееву говорил один из его собеседников — Виктор Шапилов из Бузулука. Тот в детстве постоянно слышал от старших об испытаниях 1954 года: те говорили, что правительству так сделать было необходимо, «выбор пал на нас», иначе бы просто досталось какой-то другой области или республике. «Причем говорилось это без возмущения или недовольства, скорее, как-то покорно-обреченно. Мы же не можем, мол, как американцы, испытывать бомбы на японцах, приходится на своих», — говорил Шапилов.
Ветераны Тоцкого начали борьбу за свои права на излете перестройки, когда весь Советский Союз после Чернобыльской катастрофы охватили антиядерные настроения. Благодаря стараниям главы инициативного комитета Владимира Бенцианова (пережившего десятки госпитализаций и операций на разных органах) государство признало проблемы участников испытаний 1954 года. В 1991 году их приравняли к ликвидаторам Чернобыля и объединили понятием «подразделения особого риска».
В середине 1990-х годов клинические исследования 2106 ветеранов Тоцкого показали: 74,5% из них страдают сердечно-сосудистыми заболеваниями, 31,3% — инвалиды, у 20,5% — болезни пищеварительной системы, у еще 4,5% — лейкоз или новообразования в организме./
Тогда же власти постсоветской России приняли ряд мер по поддержке жителей пострадавших от испытаний районов Оренбургской области. Правда, эти предложения так и остались на бумаге. Постепенно о Тоцких учениях стали вспоминать все реже, а ветеранам платили маленькие пенсии. В 2009 году прошедшая через испытания Лидия Лебедева (17-летней девушкой она работала поваром на полевой кухне) жаловалась журналистам, что несколько лет добивалась от властей признания своего участия в испытаниях на Тоцком полигоне и теперь получает компенсацию в 1544 рубля.
В Оренбургской области про события 70-летней давности последние годы также вспоминают с неохотой. Хотя их последствия никуда не ушли — еще в 1996 году геохимики обнаружили в зоне учений и рядом с ней множественные «очаги» плутония-239 — радиоактивного изотопа плутония, период полураспада которого составляет почти 25 тысяч лет. Это не единственное, что угрожает местным жителям: в почве еще много других, не менее опасных, изотопов.
