«Это удар по каждому из нас»

Российские журналисты — о деле Светланы Прокопьевой, которой грозит шесть лет лишения свободы за колонку

В феврале 2019 года к псковской журналистке Светлане Прокопьевой пришли с обыском — против нее возбудили уголовное дело по статье об оправдании терроризма (ч. 2 ст. 205.2 УК). Поводом стала колонка Прокопьевой, посвященная теракту в Архангельске в октябре 2018 года, когда 17-летний Михаил Жлобицкий подорвал себя при входе в здание ФСБ, обвинив перед этим силовиков в пытках и репрессиях. Обвинение посчитало, что Прокопьева, рассуждая о причинах поступка юноши, представила его борцом с репрессивным государством. Сама журналистка в последнем слове сказала, что ее задача была в том, чтобы попытаться найти причины, по которым «возник это нездоровый, ненормальный теракт». Прокуратура потребовала приговорить Прокопьеву к шести годам лишения свободы и запретить ей заниматься журналистикой на четыре года. Приговор огласят в полдень 6 июля.

«Холод» публикует мнения российских журналистов о деле Светланы Прокопьевой.

Наталья Синдеева
Гендиректор телеканала «Дождь»

Дело против Светланы Прокопьевой должно быть прекращено по нескольким причинам. Во-первых, это совершенно несправедливое дело, это опять притянутые за уши обвинения. Второе — это [фактически] запрет на работу журналистов. То, что наше законодательство в последнее время так сильно ограничило работу журналистов, и сама эта статья — это все недопустимо. Журналисты не могут так работать.

А уже дальше — гуманистический вопрос: как можно вообще за слова осуждать — и уж тем более сажать в колонию? Это недопустимо. Это невозможно. Самое главное, что это рождает страх у других журналистов, других СМИ заниматься своей работой профессионально и честно.

Татьяна Фельгенгауэр
Журналист «Эха Москвы»/ Фото: Валентина Чкония

Я считаю, что это абсолютно сфабрикованное дело. Нет никаких намеков на оправдание терроризма в тексте Светланы Прокопьевой. Я вообще не понимаю, как можно кого-то судить за слова — это прямое наступление на свободу слова. Я считаю, что все журналисты Российской Федерации сейчас находятся в опасности, потому что каждый из нас — я, вы, мы все — можем оказаться на скамье подсудимых только потому, что какие-то эксперты интерпретируют наши слова так, как им этого хочется. Это очень опасное судебное разбирательство. Я считаю, что нужно приложить максимум усилий для того, чтобы у Светланы был не просто условный, а оправдательный приговор. Потому что невозможно допустить ситуацию, при которой любые правоохранительные органы сводят счеты с журналистами при помощи уголовного преследования.

Журналисты поднимают важные и подчас неприятные для государства темы. Журналист имеет право критиковать государство. Это его работа. И государство должно прислушиваться к журналистам, а не пытаться их посадить только потому, что что-то неприятное прочитали в какой-то колонке. Я считаю, что сейчас первоочередная задача любого СМИ в России — неважно, московского, питерского, благовещенского, хабаровского, воронежского, — встать на защиту Светланы Прокопьевой. Иначе мы автоматически подписываем себе запрет на профессию.

Иван Голунов
Специальный корреспондент издания «Медуза»

Дело Светланы Прокопьевой, к сожалению, наглядно показывает бессмысленность и неэффективность работы правоохранительной системы в стране. Системы, которая не смогла предотвратить взрыв в здании ФСБ по Архангельской области — и, вероятно, с досады начала преследование тех, кто вспоминает об этом событии. Напомню, что дела по статье «оправдание терроризма» из-за высказываний о событиях в Архангельске также возбуждены и в других регионах СЗФО: в отношении активистки из Вытегры Надежды Ромасенко и пенсионера из Санкт-Петербурга.

Почему все должны забыть о взрыве в архангельской ФСБ? Почему не нужно его осмыслить, попытаться понять, что привело к нему? Разве мы все про это знаем? Совсем нет. Попытка понять причины, которые вынуждают 17-летнего парня собрать взрывное устройство и прийти в здание местной ФСБ — это важная для общества часть работы журналиста. Если журналистам заткнуть рот, то никто не будет обсуждать такие события, как взрыв в ФСБ? Вряд ли… На кухнях много ругают власть, — может быть, неплохо было бы тогда запретить делать кухни в квартирах?..

Анастасия Лотарева
Главный редактор издания «Такие дела»

Я думаю, что сейчас, с этим конкретным делом, нам буквально закрывают рот. Со всеми этими «журналистскими» делами постоянно думаешь — что будет следующим? В арсенале — неподъемные штрафы на 300 тысяч рублей, потенциальная колония, нарколаборатория — и вот это конкретное дело. Где человек просто (и, должна сказать, очень выверенно, следя за словами) рассуждал о проблеме, что и является в том числе нашей профессиональной обязанностью. Я легко могу представить, что эта колонка в рамках осмысления того, что случилось, появляется в нашем проекте.

Любые ограничительные законы — по терроризму ли, по оправданию нацизма ли — независимо от того, хороши они или плохи, ставят ограничительные рамки. А тут нет никаких рамок, есть дубина, которой бьют по голове так, как хотят. И да, работать в такой неуверенности в завтрашнем дне крайне неуютно — что следующее покажется госпоже Лаховой «пропагандой гомосексуализма», если ей уже и мороженое радужное не угодило? Какой очередной текст безымянный майор из ФСБ решит положить себе в копилочку достижений, изо всех сил превозмогая «терроризм»?..

Юлия Таратута
Главный редактор Wonderzine

В конце 2018 года студент Михаил Жлобицкий устроил теракт в приемной УФСБ Архангельска, оставив предсмертную записку о том, что в своем самоподрыве он винит государство. Через несколько дней журналистка Светлана Прокопьева предположила, что репрессии государства могут толкать людей на подобные действия. Теперь ее судят за «публичное оправдание терроризма», обвинение просит шесть лет тюремного срока.

Светлана говорит, что государство на нее обиделось и руководствуется соображениями мести. И это выглядит именно так — квартиру журналистки обыскивает десяток вооруженных людей в масках, у нее изъяли три ноутбука, два телефона, диктофон и флэш-карты, заблокировали ее счета. Когда коллеги журналистки вышли на пикеты в ее защиту, протоколы составили уже на них.

Это перевернутая картина. Государство не может обижаться, его нельзя оскорбить. Оно не должно испытывать эмоций и не может требовать извинений.

Но мы живем в ситуации, когда государство их требует постоянно, а в случае, если извинения принесены недостаточно внятно, применяет силу. Государство должно просто работать — защищать нас, а не вызывать страх, демонстрировать мускулы и поощрять людей, которые пользуются его аппаратом насилия в своих интересах. Светлана Прокопьева должна быть свободна — она делала свою работу.

Тихон Дзядко
Главный редактор телеканала «Дождь»

Павел Аптекарь
Заместитель редактора отдела «Мнения» газеты «Ведомости»

Выражу свое личное мнение — таких дел не должно быть. Нельзя преследовать за мнение, пусть даже нелицеприятное, которое не призывает к беспорядкам, не призывает к насилию. Это совершенно возмутительная история, которая выдумана с начала и до конца, высосана из пальца какого-то высокопоставленного политического управленца или офицера ФСБ.

В «Ведомостях» была похожая история, еще очень давно, когда Роскомнадзор увидел оправдание терроризма в статье Майи Кучерской, посвященной женщинам, которые взорвали себя в московском метро. Это был реальный теракт с массовыми жертвами, Майя пыталась объяснить мотивы женщин. Роскомнадзор вынес нам тогда предупреждение. Здесь же человек убил себя — и заведено уголовное дело, журналиста требуют отправить на шесть лет за решетку. Это показывает, куда и насколько Россия продвинулась за последние 10 лет.