Писатель, журналист и литературовед Александр Архангельский в интервью Юрию Дудю рассказал, что Александр Пушкин вел «разгульную» жизнь и в 29 лет захотел жениться, так как она ему надоела.
Архангельский, отвечая на вопрос о том, можно ли назвать Пушкина ловеласом, рассказал, что «самым разгульным» годом в его жизни стал 1828 год. К тому моменту поэт несколько лет как вернулся из ссылки в Михайловском.
«Ему 29 лет, он хочет жениться, потому что ему надоела эта жизнь. Он больше не хочет этой разгульной жизни, потому что он от нее смертельно устал, но ничего не выходит. ему дважды отказывают. Первый раз он срывается с места и мчится в Арзрум. <…> А второй раз, когда ему полуотказывают, он хочет уехать в Китай», — говорит Архангельский в интервью.
Далее он рассуждает, что случилось бы с Пушкиным, если бы он действительно поехал в Китай. По мнению Архангельского, в этом случае Пушкин не женился бы в Российской империи, «не попал бы в ситуацию дуэли», уехал бы в длительную поездку, где мог бы влюбиться и обзавестись «китайскими потомками». При этом писатель отметил, что его версия развития событий — не альтернативная история, а «случайно не случившийся случай».
Кроме того, Дудь уточнил у Архангельского, что именно тот понимает под «разгульной жизнью» Пушкина: «продажную любовь или короткие романы без денег».
«А почему или-или? У вас есть жены нелюбимых мужей, есть проститутки, есть романы, не доходящие до физической связи, но играющие тоже на грани фола, — все есть. Это бесконечная смена объектов влюбленности, но так можно выгореть до конца. И [Пушкин] начинает выгорать. Он хочет другую жизнь», — пояснил Архангельский.
Отвечая на вопрос о том, сталкивался ли Пушкин с расизмом в свой адрес, Архангельский рассказал, что поэта могли называть «смесью обезьяны с тигром», однако это касалось больше внешности Пушкина, нежели его национальности. Далее он отметил, что империя как форма правления обращает внимание на лояльность к правителю, а не на национальность. Кроме того, по словам Архангельского, во времена Пушкина в Российской империи терпимее относились к гомосексуальности, чем в Европе, но сам Пушкин «вел себя, с точки зрения двора, как гомофоб».
