В Женеве прошло заседание рабочей группы Совета ООН по правам человека, на котором Россия представила свой доклад о состоянии прав и свобод в стране за последние пять лет. Делегацию возглавил замминистра юстиции Андрей Логинов, который в своем выступлении пытался доказать присутствующим, что в России все хорошо, а значительная часть рекомендаций ООН успешно выполняется. «Холод» ознакомился с докладом России и приводит главные цитаты из документа, которые могут вызывать недоумение.
С апреля 2022 года Россия лишилась статуса члена Совета по правам человека (СПЧ) при ООН. Основная причина — война в Украине. Россию планировали исключить из состава совета, однако 7 апреля на фоне международного давления Россия сама вышла из него. В октябре 2023 года российские власти планировали вернуться в СПЧ, как утверждалось — чтобы восстановить авторитет на международной арене.
Чтобы вернуться в Совет, Россия даже рассылала дипломатам разных стран документы с изложением своей позиции, где традиционно говорила про влияние Запада, который использует тему прав человека для влияния на внутренние дела государств. Однако попытка воздействовать на других дипломатов ООН не помогла: Россия провалилась на выборах, и вместо нее от Восточной Европы в Совет вошли Болгария и Албания.
«В Российской Федерации защита прав и свобод человека является безусловным приоритетом в деятельности всех без исключения органов власти», — заявил Логинов во время своего выступления. В докладе отражена позиция российских властей по многим правозащитным вопросам: от свободы собраний и митингов до пыток, коррупции и злоупотреблений должностными полномочиями.
О свободе собраний
«Конституция Российской Федерации гарантирует право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги, демонстрации, шествия и пикетирование. Осуществление данного права является важной формой участия граждан в управлении делами государства».
В реальности силовики разгоняют и митинги, и одиночные пикеты. Чаще всего задержанных за антивоенные акции наказывают по статье о «дискредитации» российской армии. Еще один репрессивный инструмент остался после пандемии коронавируса — на некоторых пикетчиков выписывают протоколы о нарушении правил проведения публичного мероприятия.
Последние массовые протесты в России прошли в поддержку Алексея Навального: в конце января 2021 года на них выходило более 100 тысяч человек. На массовые антивоенные акции сразу после начала полномасштабного вторжения России в Украину выходили десятки тысяч россиян.
По подсчетам ОВД-Инфо, с 24 февраля 2022 года за антивоенную позицию силовики задерживали россиян 19 840 раз.
О митингах и свободе слова
«Каждому гарантируется свобода мысли и слова, а также свобода собраний. Однако осуществление этих свобод, в том числе согласно международной практике, может быть сопряжено с ограничениями, установленными законом и необходимыми в демократическом обществе, в том числе для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц».
«Российское законодательство не создает непропорциональных ограничений для пользования правом на свободу собраний и выражения мнения».
За слова в России легко получить реальный срок: силовики активно применяют уголовные статьи о «призывах к экстремизму и терроризму», о повторной «дискредитации» армии или о военных «фейках». Для этого даже не нужно выходить на протест — достаточно критиковать действия государства в соцсетях.
По подсчетам проекта «Сетевые свободы», за 2022 год в России выявили 779 случаев уголовного преследования граждан за посты, репосты и высказывания в интернете. К административной ответственности за публикации в сети в прошлом году россиян привлекли 1889 раз.
В российском законодательстве регулярно появляются уголовные и административные статьи о запрете на гражданские акции и выражение мнения. С 5 мая 2023 года в СИЗО находятся режиссерка Женя Беркович и драматург Светлана Петрийчук, которых обвиняют в «оправдании терроризма» из-за спектакля «Финист Ясный Сокол». По подсчетам Международной федерации за права человека, с 2018 года российские власти приняли более 50 репрессивных законов.
О домашнем насилии
«Российская Федерация не является участником Конвенции Совета Европы о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием, поскольку ряд ее положений противоречит нормам российского законодательства, принципиальным подходам к защите и продвижению традиционных нравственных и семейных ценностей, а также Концепции государственной семейной политики в Российской Федерации на период до 2025 года. Вместе с тем вопросы борьбы с насилием в отношении женщин подробно отражены в национальном законодательстве и правоприменительной практике».
В российском законодательстве отсутствует понятие «домашнее насилие», которому женщины подвергаются чаще всего. По данным Консорциума женских неправительственных объединений, в 2020 и 2021 годах более 70% всех убийств женщин в России совершили их мужья, партнеры или родственники. В 2017 году Владимир Путин подписал закон, декриминализирующий домашние побои — статью о них переквалифицировали с уголовной на административную. Также патриарх Кирилл и духовник Путина митрополит Тихон (Шевкунов) помогли заблокировать подготовку законопроекта о профилактике семейного насилия, который правозащитники разработали в конце 2019 года. Работа над ним не ведется уже несколько лет.
Яркий пример выборочной правоприменительной практики — кейс полицейского Тагира Велагаева. В начале 2019 года он задушил свою бывшую жену Умужат Гусейнову и завернул ее тело в ковер. В 2020 году суд приговорил его к двум годам ограничения свободы. В октябре 2022 года Верховный суд Дагестана отменил Велегаеву обвинительный приговор и освободил его от наказания. Сын убитой все еще пытается добиться пересмотра этого решения.
О реакции силовиков на насильственные преступления
«Любые акты насилия, безотносительно того, в отношении каких социальных и иных групп они совершаются, влекут должное реагирование со стороны правоохранительных органов. Совершение преступления по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы признается отягчающим вину обстоятельством».
В реальности российские органы власти реагируют на насильственные преступления с опозданием или не реагируют вовсе. В январе 2020 года кемеровчанин Владислав Канюс жестоко убил свою бывшую девушку — 23-летнюю Веру Пехтелеву. Соседи три часа слышали ее крики и вызвали полицию, которая так и не приехала. Когда дверь в квартиру выломали, Вера была уже мертва. В июле 2022 года Канюса приговорили к 17 годам колонии строгого режима, но вместо колонии он отправился на войну с Украиной. В начале ноября стало известно, что Путин помиловал Канюса в апреле 2023 года.
Летом 2023 года 15-летний Адам Кадыров, сын главы Чечни, избил 19-летнего Никиту Журавеля, который находится в СИЗО Грозного по обвинению в сожжении Корана. Чеченские власти похвалили действия Адама Кадырова — глава республики выложил видео побоев и заявил, что его сын «правильно сделал». Уполномоченный по правам человека Татьяна Москалькова направила жалобу Журавеля об избиении уполномоченному по правам человека в Чечне. Силовики отказались возбуждать дело по факту избиения из-за возраста Адама Кадырова, а позднее власти нескольких российских регионов вручили несовершеннолетнему сыну Кадырова пять наград. В начале ноября Адама назначили на «ответственную должность» в службе безопасности главы республики.
О пытках
«Предусматривается уголовная ответственность за принуждение, в том числе с применением насилия, издевательств или пыток, к даче показаний или путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий со стороны следователя или лица, производящего дознание, а равно другого лица с ведома или молчаливого согласия следователя или лица, производящего дознание».
«В 2022 году расширено и уточнено понятие “пытки”, установлены повышенные меры ответственности за совершение ряда должностных преступлений с применением пытки».
Отдельной статьи о пытках в Уголовном кодексе так и не появилось. Вместо этого в статье о превышении должностных полномочий и принуждении к даче показаний лишь добавили новые пункты. По подсчетам «Медиазоны», за полтора года работы новой статьи под суд попали всего 58 силовиков, среди которых только один сотрудник ФСБ. Большинство подсудимых — сотрудники полиции. Многие из известных случаев давления и пыток официально никак не подтверждаются. Например, тюменский анархист Кирилл Брик, который находится в СИЗО по обвинению в попытке совершить диверсии на железной дороге, заявлял о насилии со стороны следователей. Однако власти отказались проводить проверку по факту пыток, а сам Брик через несколько месяцев отказался от адвоката и признал вину.
О медпомощи в тюрьмах
«Повышается качество оказания медицинской помощи подозреваемым, обвиняемым и осужденным в учреждениях уголовно-исполнительной системы. Принимаются меры по повышению уровня укомплектованности медицинским персоналом филиалов медико-санитарных частей Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН России), при необходимости медицинская помощь оказывается в медицинских организациях государственной и муниципальной систем здравоохранения на договорной основе».
Правозащитный проект «Русь сидящая» в 2020 году сообщал, что 91% заключенных жаловались на некачественную медпомощь в следственных изоляторах и колониях.
17-летнего гимназиста Егора Балазейкина, обвиняемого в поджоге военкомата, с февраля 2023 года держат в СИЗО. За это время у подростка с аутоимунным гепатитом началась вторая стадия фиброза печени. Кроме того, у Балазейкина и его сокамерника начали загнивать пальцы на ногах.
У художницы Саши Скочиленко, обвиняемой в «фейках» об армии из-за антивоенных ценников, диагностировано несколько хронических заболеваний. Ее состояние здоровья в СИЗО ухудшилось, но должной медицинской помощи ей не предоставляют, а на судебных заседаниях несколько раз даже не давали попить воды и сходить в туалет.
Оппозиционный политик Алексей Навальный, отбывающий срок в исправительной колонии Владимирской области, в конце 2022 года заболел в штрафном изоляторе. Перед этим к нему подселили сокамерника с гриппом. У политика была высокая температура и кашель, но адвокату даже не позволили передать лекарства. Антибиотики ему начали выдавать только после открытого письма врачей с просьбой «прекратить издевательства» над Навальным.
