Отцы, дети и Следственный комитет

Как устроено суррогатное материнство в России и как его пытаются объявить вне закона

Россия — одна из немногих стран, где разрешено суррогатное материнство за деньги, и пары со всего мира пользуются услугами российских суррогатных матерей. В 2020 году в этот процесс вмешался Следственный комитет: было возбуждено подряд два уголовных дела по статье о торговле людьми — именно так следствие трактует передачу рожденного в России ребенка иностранцам в обмен на деньги. Участвовавших в процедуре врачей отправили в СИЗО, а в Госдуме заговорили о полном запрете суррогатного туризма. «Холод» рассказывает о суррогатном материнстве в России и попытках его ограничить.

9 января 2020 года в квартире одной из многоэтажек в подмосковном Одинцово обнаружили тело новорожденного мальчика (он умер от синдрома внезапной детской смертности). Как отрапортовали тогда в СК, ребенок, рожденный суррогатной матерью месяцем ранее, находился под присмотром няни в квартире, где также было еще трое детей, рожденных аналогичным способом. Дети жили там, пока их биологические родители, граждане Филиппин, занимались оформлением необходимых документов, в том числе для дальнейшего вывоза детей за рубеж. Вскоре СК возбудил уголовное дело по статье о торговле людьми.

Суррогатный туризм.

Почему иностранцы едут за детьми в Россию

В сентябре 2020 года исполнилось 30 лет с того момента, как первый ребенок, родившийся с помощью процедуры суррогатного материнства, был передан биологическим родителям (первая успешная процедура была проведена еще в 1986 году, но тогда сурмама решила оставить ребенка себе, и суд ее поддержал, то есть заказавшая процедуру пара не стала родителями). 

Россия сейчас — одна из немногих стран, где разрешено коммерческое суррогатное материнство, и один из лидеров репродуктивного туризма в мире. Россию часто называют одним из самых желанных направлений для программ суррогатного материнства; среди достоинств — дешевизна: у нас это делать дороже, чем в Грузии и Украине, но дешевле, чем в Колумбии. Средний ценник: 45-60 тысяч долларов. При этом в последние 10 лет коммерческое суррогатное материнство запретили Индия, Таиланд и Камбоджа — страны, которые долгое время были лидерами на этом рынке.

Суррогатное материнство для иностранных граждан официально разрешено только в 10 странах, Россия — одна из них. В некоторых странах (например, в Великобритании, Индии, Португалии, Австралии) суррогатной матерью можно стать только бесплатно (cурмама может требовать от биологических родителей только деньги на содержание во время беременности: еду, одежду, оплату медицинских расходов). Например, сестра может выносить детей брата, если в их семье не могут выносить ребенка самостоятельно (в популярном сериале «Друзья» так сделала Фиби для своего брата — в штате Нью-Йорк коммерческое суррогатное материнство запрещено). В Бразилии суррогатной матерью может стать только мать, сестра, дочь или тетя биологических родителей. В Великобритании и Германии также запрещены посреднические услуги и реклама суррогатного материнства. Такой подход часто объясняется, во-первых, гуманитарными соображениями, так как ребенок и женщина рискуют стать товаром, а во-вторых, законодательством, касающимся гражданства и иммиграции: например, в Великобритании женщина может получить вид на жительство, родив ребенка на территории страны.

Отцы, дети и Следственный комитет

Отношение к суррогатному материнству у разных групп сложное: в частности, против него выступают все основные религии, кроме буддизма. Русская православная церковь называет суррогатное материнство «противоестественным и морально недопустимым». Против суррогатного материнства выступает и часть феминисток: они ссылаются на то, что это рискованные для здоровья женщины операции в интересах третьих лиц, и сравнивают его с проституцией и работорговлей. Американские исследования показывают, что использование репродуктивных технологий увеличивает риск осложнений при родах. Опросы родителей выявили, что у детей от суррогатных матерей чаще возникали психологические трудности во время взросления. В 1989 году специальный комитет экспертов Совета Европы по развитию биомедицинских наук выработал основополагающие принципы, согласно которым сурматеринство должно быть разрешено только в случаях, когда суррогатная мать не получает вознаграждения и может оставить ребенка себе после родов.

Прочерк в графе «мать».

Как российское законодательство регулирует суррогатное материнство

В России сурматеринство разрешено с 1995 года, но оно регулируется всего тремя статьями в трех разных нормативно-правовых документах: Семейном кодексе, законе «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» и приказе Минздрава «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению». При этом они частично противоречат друг другу: по Семейному кодексу, воспользоваться услугами суррогатной матери могут только лица, состоящие в браке; согласно закону «Об основах охраны здоровья граждан…» и приказу Минздрава, такое право также имеет одинокая женщина, которая не может самостоятельно выносить и родить ребенка.

Про одиноких отцов напрямую в Семейном кодексе ничего не сказано, однако, согласно пункту 3 ст. 55 закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», на применение репродуктивных технологий имеют право в том числе и мужчины, не состоящие в браке. В 2010 году Бабушкинский районный суд Москвы подтвердил, что холостяки тоже могут иметь детей, рожденных с помощью суррогатной матери, — интересы истца в суде представляли юристы компании «Росюрконсалтинг». 

Сейчас эта процедура поставлена на поток: после рождения ребенка отцы обращаются в ЗАГС с документами, там получают отказ в регистрации свидетельства о рождении с прочерком в графе «мать», потом идут в суд, и там их все-таки признают отцами, а в графе «мать» ставят прочерк. Услуги суррогатных матерей для отцов-одиночек активно рекламируют в интернете. Это все отличает российский рынок суррогатного материнства от украинского, где по-прежнему родителями могут быть только супружеские пары.

C 2011 года в России разрешено только гестационное суррогатное материнство, то есть суррогатная мать не может давать свои яйцеклетки, она может только вынашивать ребенка.

Отцы, дети и Следственный комитет

28 июля 2020 года депутат Госдумы Ирина Яровая предложила запретить участвовать в суррогатных программах иностранцам. «Россия не может и не должна быть страной, где, понимаете, инкубаторы суррогатного материнства для иностранных граждан. Поэтому, конечно, в законе должна быть четко зафиксирована позиция, что суррогатное материнство допускается только по жизненным показаниям по состоянию здоровья и только гражданам РФ», — сказала Яровая. Ее пресс-секретарь Мария Чеколдина уточнила для «Холода», что позиция Яровой не оформлена как законопроект, и пока к этому вопросу она возвращаться не намерена: «Ирина Анатольевна высказала лишь свое отношение в ответ на вопрос журналиста. Все, что она хотела сказать, она сказала». Адвокат Игорь Трунов комментирует позицию Яровой так: «Количество иностранцев, пользующихся такими услугами, — около 5%. В условиях демографического спада пользуются услугами сурматеринства как раз наши граждане. И если чем-то в этой истории Россия и торгует, то не детьми, а высокими медицинскими технологиями». Мгновенно взять и запретить суррогатное материнство, по словам адвоката, в любом случае невозможно, потому что даже сейчас в России находятся «несколько тысяч суррогатных матерей, которым подсадили эмбрионы».

«Одинцовское дело».

Как суррогатных матерей причислили к ОПГ

Дело о найденных в Подмосковье младенцах продвигалось медленно: в течение нескольких месяцев следователи время от времени проводили опросы сотрудников юрфирмы, сопровождавшей процедуры, а также устанавливали личности и допрашивали суррогатных матерей. Но в июне 2020 года дело получило неожиданное развитие. В московской квартире на Аргуновской улице правоохранители обнаружили еще пятерых детей от суррогатных матерей. Все дети были азиатского происхождения, за ними присматривали няни из Китая. СК вновь возбудил дело о торговле людьми, а затем оба дела под личный контроль взял глава СКР Александр Бастрыкин. Из Подмосковья следователи и материалы перебазировались в Главное следственное управление (ГСУ).

Вскоре, в июле, в «одинцовском деле» появились и первые подозреваемые, известные в медицинской среде люди: генеральный директор клиники «Европейский центр суррогатного материнства» и соучредитель юридической фирмы «Росюрконсалтинг» Владислав Мельников, заведующий отделением экстракорпорального оплодотворения ЦМП «Петровские ворота» Тарас Ашитков, его жена, врач-репродуктолог клиники NGC Юлианна Иванова, акушер-гинеколог с 30-летним стажем Лилия Панаиоти, юрист «Росюрконсалтинга» Роман Емашев, переводчик Кирилл Анисимов, а также курьер Валентина Чернышева, которая развозила детей родителям, а также привозила продукты и лекарства сурмамам в съемные квартиры. Всех их арестовали по ходатайству следствия. В деле есть еще три фигуранта: суррогатная мать, выносившая умершего филиппинского младенца, 22-летняя Татьяна Блинова — суд отправил ее под домашний арест. Еще одна суррогатная мать, 32-летняя Ирина Когут, объявлена в федеральный розыск.

Основным же фигурантом дела считается Константин Свитнев — основатель «Росюрконсалтинга», который во время арестов находился в Праге, благодаря чему остался на свободе. СК предъявил ему обвинения в торговле людьми заочно. Всех фигурантов, помимо Блиновой и Когут, также обвиняют в том, что организованная торговля людьми привела к гибели младенца.

Адвокат Игорь Трунов сказал «Холоду», что никто из фигурантов дела своей вины не признал. В сентябре суд продлил их арест еще на два месяца.

Отцы, дети и Следственный комитет

Следственный комитет считает, что все 10 человек являются членами организованной преступной группы. По версии следствия, в 2014 году (к тому моменту компания существовала уже 11 лет) Свитнев, Мельников и «неустановленные лица», «преследуя корыстные интересы», заранее объединились в организованную группу «для осуществления систематической деятельности по торговле детьми, рожденными суррогатными матерями».

Как подчеркивает Свитнев, все это время, вплоть до 2020 года, программы были одинаковыми, а к предыдущим годам и исполнению этих программ у следствия вопросов не возникало. «Я создавал организацию “Росюрконсалтинг” вместе с Владиславом Мельниковым, который является моим соучредителем, в 2003 году, — рассказывает он. — Это первая компания, которая работает в области репродуктивного права. Потом Владислав Мельников создал собственную компанию — “Европейский центр суррогатного материнства”, которая занималась организацией и координацией программ. Больше никаких организаций я не создавал и в преступный сговор с эмбриологами, репродуктологами, акушерами-гинекологами, курьерами не вступал и прибыль в эмбриологической лаборатории не делил».

Свитнев считает, что в «ОПГ» просто включили тех, «кто под руку попал». Среди обвиняемых, отметил он, многие друг друга не знают. «Я знаю всех фигурантов. Ну как знаю. Допустим, мы пару раз виделись в клинике с врачами, здоровались. Но при этом я не уверен, что, увидев этих людей на улице, я бы их узнал. Да, я знаю Мельникова, знаю Валентину Чернышеву, с Панаиоти я встречался раз в жизни», — рассказывает он.

По словам Свитнева, обвиняемым по делу вменяют 11 эпизодов преступной деятельности, касающихся четырех иностранных семей: трех с Филиппин и одной из Таиланда. Помимо трех «одинцовских» детей, органы опеки после возбуждения дела изъяли еще семерых детей у суррогатных матерей, сотрудничавших с «Росюрконсалтингом». Это двойня родителей из Австралии (мальчик и девочка), один ребенок российской пары и четыре ребенка от родителей из Китая. В уголовном деле они не фигурируют.

Во всех преступных эпизодах, как считает следствие, использовалась примерно одинаковая схема: сурмаме подсаживали биоматериал «неустановленных лиц», она вынашивала ребенка, затем ее вместе со специально нанятой няней помещали в снятую квартиру в Москве или Московской области. После этого сурмама получала свидетельство о рождении ребенка в Тверском или, чаще, Хамовническом отделе ЗАГСа, вписывала туда свое имя и имя иностранца (иногда исключительно имена иностранных родителей), а затем «перемещала ребенка, используя его беспомощное состояние и заведомо подложное свидетельство о рождении, через государственную границу РФ», где «незаконно передавала в распоряжение неустановленных лиц». В ЗАГС, считают следователи, также представлялись «заведомо ложные сведения о родителях ребенка, а также анкетные данные ребенка». Сумма, фигурирующая в деле, составляет «не менее 3,5 млн рублей» в каждом из эпизодов.

Основатель компании Константин Свитнев говорит, что формулировка следствия о «неустановленных лицах», которым передавались дети, вызывает у него недоумение — документы всех четверых заказчиков есть в распоряжении следствия; более того, некоторые биологические родители уже заявили о себе публично. «Личность этих людей можно установить элементарно. В медкарте фиксируется, кто приезжал, зачем, какой материал когда именно сдавал и какого он был качества. Там есть и паспорта, и контакты», — говорит Свитнев.

«Статья, по которой обвиняются фигуранты, содержит такие понятия, как “купля” и “продажа”. Как известно, тот, кто покупает, — самый главный злодей. Но по “купле” ни одного обвинения не предъявлено, а по “продаже” предъявили обвинения, — добавляет адвокат Трунов. — Но процесс не может быть односторонним. И разговор про то, что человек купил генетически своего ребенка, звучит нелепо».

«Фабула обвинения строится на том, что генетического родства между родителями — пациентами российских клиник репродукции — и теми детьми, которых вынашивали суррогатные матери, нет, — продолжает Свитнев. — Но оно там есть, по всем 11 эпизодам, и это подтверждено соответствующими тестами». В качестве аргумента в свою пользу Свитнев приводит историю филиппинца из дела: «Отец одной из филиппинских семей специально прилетел в Москву, чтобы сделать операцию TESE (чрескожная аспирация сперматозоида из ткани яичка). Можно сказать, подставил под нож хирурга самое дорогое, чтобы стать отцом родного ему по крови ребенка, а не купить чужого».

Свитнев призывает следствие самостоятельно провести генетическую экспертизу и убедиться в этом, — а на вопрос, почему оно этого не делает, отвечает: «Для продвижения по службе нужно раскрыть резонансное статусное дело. Например, как это: торговля детьми, желательно на органы, за границу, и желательно — каким-нибудь гомо-********* [нецензурное обозначение гомосексуалов]». Другой причиной своего преследования Свитнев называет желание зачистить рынок суррогатного материнства и «поставить там свой теремок».

При этом во втором уголовном деле, которое не связано с «Росюрконсалтингом», — о пяти китайских младенцах, — до сих пор не появилось обвиняемых, и с большой вероятностью его могут закрыть. «Обвиняемых по нему нет. Дети находятся в доме малютки. Свидетельства о рождении детей у следствия», — рассказал «Холоду» адвокат Калой Ахильгов, представляющий интересы биологических родителей из Китая. Уполномоченный по правам ребенка в Москве Ольга Ярославская также сказала «Холоду», что изъятые дети находятся в безопасности «в медицинском учреждении» и в лечении не нуждаются. Ярославская подтвердила, что по документам генетическими родителями этих детей являются граждане Китая. «Мы направили письмо в МИД, на которое получили ответ о том, что ведомство предложит правительству особый порядок выдачи виз этим гражданам», — добавила Ярославская.

В конце сентября стало известно, что российские власти намерены организовать чартерный рейс для граждан Китая, чьи дети, рожденные по программе суррогатного материнства, дожидаются родителей в Доме ребенка в Санкт-Петербурге. У следствия обстоятельства их рождения и генетического родства не вызывают никаких вопросов.

Аника, Артуро и Сандро.

Как в России остались дети известных филиппинцев

Три эпизода в деле против «Росюрконсалтинга» непосредственно касаются истории в Одинцово. Все остальные — программ, которые Свитнев и Мельников реализовывали ранее. В их числе три программы филиппинского бизнесмена Конрадо Потенсиано, по которым родилось четверо детей. Три ребенка, выношенные в России, уже находятся с семьей на Филиппинах — это Кассандра (5 лет), Константин (3 года) и Царина (3 года). В квартире в Одинцово остался младший ребенок, Сандро. В конце июля Конрадо Потенсиано и его гражданская жена Регина Эсоренья (они не состоят в официальном браке, поскольку Потенсиано религиозный человек и со своей первой женой, которая скончалась от рака, венчался в церкви) опубликовали в интернете видеоролик. В кадре Кассандра, Константин и Царина держат в руках фотографию маленького Сандро и сообщают ему, что они его братья и сестры из Филиппин, которые ждут его дома.

Как рассказал «Холоду» сам 67-летний филиппинец, он выходец из семьи врачей и сам тоже медик (специализацию он не уточнил). Со своей первой женой они в течение восьми лет не могли завести детей, пока в начале 1990-х не обратились в клинику ЭКО в Лос-Анджелесе. Там 28 августа 1994 года у Потенсиано появилась первая дочь — Кристина. «Мы пытались завести детей еще четыре раза, но наш врач из Лос-Анджелеса сказал, что ооциты моей жены больше не жизнеспособны. С тех пор, как [в 2015 году] умерла моя жена, я был очень одинок и долгое время искал программы суррогатного материнства по всему интернету, пока не наткнулся на телеинтервью моих соотечественников об успешном суррогатном материнстве в России», — говорит Конрадо Потенсиано. Его гражданская жена, с которой он начал жить после смерти супруги, в программах сурматеринства не участвовала, потому что «боится перелетов», передает слова Потенсиано Свитнев (поэтому яйцеклетки были донорскими).

Сейчас у филиппинца уже семь детей, четверо из которых рождены в России. «Я хотел бы иметь еще больше детей — может быть, двоих или даже троих, потому что, как бы нескромно это ни звучало, того наследства, которое я оставлю, слишком много для одного или даже семи детей. Я хочу, чтобы они вместе продолжили мое дело, чтобы пользоваться нажитым состоянием», — говорит Потенсиано.

Изъятие Сандро сам филиппинец называет абсурдом, как и позицию следствия о «неустановленных лицах». В качестве главного аргумента он приводит результаты генетического текста, которые подтверждают, что он действительно отец трех детей, упоминаемых в уголовном деле. «Я уже сдал анализы ДНК, их сдали Кассандра, Конрадо Константин и Царина София. Я требую провести сравнительный тест ДНК у меня и Сандро, чтобы доказать, что я его отец, а он — мой сын. Моя жена Регина Мэри Джейн Эсоренья и я очень переживаем, потому что я не знаю, кто его забрал, правильно ли за ним ухаживают, находится ли он в безопасном месте, и мы особенно обеспокоены из-за пандемии COVID-19. Мы не знаем, где он сейчас и каково его состояние здоровья. Это просто ужасно, я не могу поверить, что это происходит с Сандро. Ему уже 10 месяцев, и я не знаю, вакцинирован ли он, даже не знаю, жив он или нет», — говорит Конрадо Потенсиано. Он добавляет, что через адвокатов связывался с российскими органами опеки, но все его требования были отклонены со ссылкой на уголовное дело. Поэтому Потенсиано направил обращение к президенту РФ Владимиру Путину, «который очень популярен на Филиппинах».

«Мы готовы забрать Сандро. Готовы приехать немедленно. Я специально попросил российские власти помочь в выдаче срочной медицинской или гуманитарной визы для меня и моей семьи, чтобы я мог приехать в Россию за своим сыном как можно скорее. Сандро не может ждать, и нам не терпится увидеть Сандро. Мы не остановимся, пока Сандро не воссоединится на Филиппинах со своей семьей», — говорится в письме, которое Конрадо Потенсиано передал «Холоду» через Свитнева.

Отцы, дети и Следственный комитет

Суррогатной матерью, которая выносила детей Потенсиано, была Ирина Когут, которая сейчас находится за границей. 31 июля на телеканале РЕН-ТВ вышел фильм под названием «Дети на продажу», где говорится о том, что, по версии СК, в 2014-2016 годах Когут подсаживали биоматериалы «неустановленных лиц». Детей она якобы оформляла на себя, вывозила на Филиппины, представляясь обычной матерью с ребенком, а затем возвращалась, оставив ребенка там. Сама Ирина Когут в комментарии к опубликованному на Youtube фильму написала, что торговлей детьми не занималась. «Люди, у которых нет детей, также хотят испытывать счастье материнства и отцовства. Все дети, которых я родила по программе, растут в филиппинской семье Конрадо Потенсиано», — заявила она. С «Холодом» она общаться отказалась, потому что, по ее словам, первый опыт общения со СМИ — то есть с РЕН-ТВ — оказался негативным. «Меня в прошлый раз обманули, теперь я не верю никому», — сказала Когут «Холоду».

Еще два ребенка из одинцовской квартиры — двойняшки, рожденные для филиппинского политика Фредениля Кастро. До января 2019 года Кастро был лидером парламентского большинства в Палате представителей, сейчас он член комитета по разведке. У Кастро семь детей, рожденных по пяти программам «Росюрконсалтинга». Пятеро находятся в Маниле, в семье политика, а два ребенка остались в России из-за уголовного дела.

18 августа Фредениль Кастро направил письмо в адрес президента РФ Владимира Путина, в котором попросил его помочь передать ему детей — Анику и Артуро. «Наши дети были рождены суррогатной матерью <…>, гражданкой Украины. Суррогатная мать дала установленное законом согласие на запись нас как родителей в акт и свидетельство о рождении. Уполномоченный орган ЗАГС в установленном действующим законодательством РФ порядке установил происхождение детей. 9 января 2020 года Анику и Артуро неожиданно забрали из арендованной нами квартиры, где они находились с нашими доверенными лицами вместе с двумя другими филиппинскими детьми из двух других филиппинских семей. Насколько я знаю, люди, которые забрали наших детей, сказали, что они из опеки, но никакие бумаги или идентифицирующие их документы предъявлены не были. С тех самых пор у нас никакой информации об Анике и Артуро», — говорится в письме Кастро, имеющемся в распоряжении «Холода». О реакции президента на это письмо до сих пор ничего не сообщалось.

Следственный комитет передал всех трех детей, обнаруженных в квартире в Одинцово, в Видновский специализированный дом ребенка для детей с нарушением психики — опять же, под тем предлогом, что их личности невозможно установить. Адвокат Трунов, который подал иск и к Видновскому дому ребенка c требованием отдать филиппинских детей их родителям, говорит, что «органы опеки представили в суд свидетельства о рождении детей, а в качестве причины их помещения в детский дом сообщили, что дети были бесхозными и беспризорными». «Как так получается — свидетельства есть, а дети беспризорные?» — недоумевает он. Однако 23 сентября суд в удовлетворении иска отказал.

В свидетельствах о рождении Аники и Артуро, выданных 19 декабря 2019 года Хамовническим отделом ЗАГС, Кастро действительно значится отцом (копии документов имеются в распоряжении «Холода»). Единственный ребенок, у которого нет документального подтверждения родства с отцом, — это Сандро. В его свидетельстве в графе «отец» стоит прочерк. По словам Константина Свитнева, это произошло потому, что Потенсиано не смог приехать в Россию в январе. Отцы-иностранцы всех остальных детей, рожденных по программам сурматеринства, по месяцу жили в России в период оформления документов. Тем не менее, говорит Свитнев, у следствия имеются и доверенность, выданная Потенсиано юристу Росюрконсалтинга Роману Емашеву на подачу заявления для установления отцовства в ЗАГС, и его письменное согласие на проведение процедуры.

Донатина и Джованни.

Как суррогатное материнство может превратиться в торговлю детьми

При этом, как выяснил «Холод», компания Константина Свитнева «Росюрконсалтинг» как минимум один раз уже оказывалась в ситуации, когда после процедуры суррогатного материнства оказалось, что заплатившие за услугу родители не имеют генетического родства с ребенком. 

К 2006 году у супругов-итальянцев Донатины Парадизо и Джованни Кампанелли было восемь неудачных попыток ЭКО, во время одной из которых Донатина едва не умерла. Тогда они решили усыновить ребенка — однако по итальянскому законодательству усыновление разрешается только при условии, что разница в возрасте с ребенком будет не больше 45 лет для матери и 55 лет для отца. На момент получения этого разрешения Донатине Парадизо было 39 лет, а ее мужу — 51. Супруги хотели маленького ребенка, чтобы растить его с самого детства, поэтому торопились. Они обратились в несколько фондов, встали в очередь и четыре года ждали ребенка.

Одновременно супруги решили еще раз воспользоваться репродуктивными технологиями, но теперь уже с помощью суррогатной матери. Так как в Италии суррогатное материнство запрещено, они выбрали для этого Россию. В 2008 году Донатина Парадизо заключила договор с российской компанией «Росюрконсалтинг», по которому компания обязалась найти суррогатную мать, согласную на имплантацию генетического материала заявительницы и ее мужа в клинике «Витанова». Тогда же итальянка отвезла сперму своего мужа в Россию и передала ее в клинику.

В 2010 году суррогатная мать была найдена. Однако биологическим материалом самой Донатины Парадизо воспользоваться не удалось (причина в деле не указана. — Прим. «Холода»). Поэтому донором яйцеклеток стала неизвестная женщина — при этом клиника утверждала, что для формирования эмбрионов была использована сперма заявителя, и даже выдала об этом специальную справку.

Беременность суррогатной матери протекала без осложнений, и в 2011 году накануне ее родов Донатина Парадизо прилетела в Москву. Сразу после родов суррогатная мать отказалась от ребенка в пользу супругов Парадизо-Кампанелли и получила свои деньги. Всего пара отдала за услугу суррогатного материнства 50 000 евро.

Отцы, дети и Следственный комитет

Два месяца Донатина Парадизо жила в Москве, оформляя документы: российское свидетельство о рождении ребенка, в котором она и ее муж были указаны в качестве родителей, и документы для выезда с ребенком обратно в Италию. 30 апреля 2011 года женщина с ребенком прилетели в Италию. А уже 2 мая, как указано в деле, в администрацию города Коллеторто (по месту жительства супругов) поступил сигнал из итальянского консульства в Москве о том, что в свидетельстве о рождении ребенка указаны неверные сведения и супруги на самом деле не являются родителями ребенка. В частности, выяснилось, что Донатина Парадизо говорила всем, что была беременна, и во время визита в московское консульство намекала, что именно она родила ребенка, хотя потом призналась, что это не так.

Поэтому, когда Донатина обратилась с заявлением о получении итальянского свидетельства о рождении, ей было отказано, а прокуратура Италии возбудила уголовное дело об использовании недостоверных документов и нарушении закона об усыновлении иностранных детей, а также потребовала забрать ребенка у супругов Парадизо-Кампанелли.

В рамках всех этих разбирательств в семью Парадизо-Кампанелли пришли социальные работники, которые выяснили, что у супругов высокий доход, хороший дом. Ребенок был здоров и счастлив, о нем заботились, его окружали бабушки, дедушки и другие родственники.

С конца мая 2011 года начались допросы и суды. Супруги не скрывали историю появления ребенка и рассказали, что юридически процедура не является усыновлением, так как ребенок рожден с помощью суррогатной матери и Джованни Кампанелли является его биологическим отцом. Но в июле суд назначил генетическую экспертизу — и она неожиданно показала, что у ребенка нет генетического родства с Джованни Кампанелли.

Сразу после получения результатов анализа супруги потребовали объяснений у клиники «Витанова». Через несколько месяцев руководство клиники сообщило паре, что оно «удивлено результатами анализа ДНК», и «в данном случае явно имела место ошибка, но конкретного виновника установить оказалось невозможно, учитывая, что за это время происходили увольнения и прием на работу других сотрудников». Никаких проверок и уголовных дел в России по этому факту начато не было.

«Обстоятельства настоящего дела ясно показывают, как легко незаконную торговлю людьми можно формально назвать договором о суррогатном материнстве»

Осенью 2011 года в суде по делам несовершеннолетних округа Кампобассо началось слушание по делу о передаче ребенка на усыновление другим родителям. Супруги Парадизо-Кампанелли говорили, что ошибка клиники не повлияла на их отношение к ребенку и они по-прежнему считают себя его родителями. К делу был приложен отчет психолога о том, что у супругов сложилась глубокая эмоциональная связь с ребенком и разлука с родителями может негативно отразиться на его развитии. Однако суд принял решение о немедленном изъятии ребенка, так как биологически супруги не являются его родителями и принять ребенка они могли только через процедуру усыновления, а они этого не сделали. Ребенка в тот же день увезли в детский дом — он прожил с супругами Парадизо-Кампанелли всего восемь месяцев.

Еще пять лет супруги безуспешно оспаривали это решение — сначала в итальянских судах, потом в Европейском суде по правам человека. Все суды им отказали, так как у супругов не было генетической связи с ребенком, а, по мнению судей, психологическая связь не успела сложиться за восемь месяцев.

Ребенка усыновила другая пара через 15 месяцев после того, как его забрали у Донатины и Джованни. Они ничего больше не знают о судьбе ребенка.

В особом мнении к решению ЕСПЧ российский судья Дмитрий Дедов написал: «Обстоятельства настоящего дела ясно показывают, как легко незаконную торговлю людьми можно формально назвать договором о суррогатном материнстве (и подвести под действие такого договора). Однако феномен суррогатного материнства сам по себе представляет достаточно серьезную опасность для благополучия общества. Я имею в виду не коммерциализацию суррогатного материнства, а любую разновидность суррогатного материнства вообще».

В 2011 году в Украине произошла похожая история: другая итальянская пара воспользовалась программой суррогатного материнства, а когда супруги вернулись на родину, тест не подтвердил генетическое родство — и ребенка тоже отдали на усыновление в другую семью. На вопрос о причинах несовпадения ДНК владелец клиники BioTexCom Альберт Точиловский ответил: «Или эмбрионы в пробирке перепутали, или катетеры во время операции — человеческий фактор всегда присутствует». Однако генеральный прокурор Украины Юрий Луценко, в отличие от российских правоохранителей, обвинил клинику и ее владельца в торговле людьми: по украинскому закону ребенок, рожденный суррогатной матерью, должен иметь генетическую связь хотя бы с одним из родителей. Если же родители платят за рождение ребенка, с которым у них заведомо нет генетической связи, или клиника знает, что отдает родителям не их ребенка, то участники процесса могут быть обвинены в торговле людьми (от 8 до 15 лет лишения свободы по УК Украины). Альберта Точиловского отправили под домашний арест.

Генеральная прокуратура Украины тогда заявила, что случай с итальянской парой не единичный, и по всему миру были разосланы 200 запросов на проведение ДНК-тестов детей и родителей, которые пользовались услугами компании BioTexCom. Однако результаты этой проверки до сих пор так и не предъявлены, в 2019 году Юрий Луценко ушел в отставку, Альберт Точиловский находится на свободе, а клиника BioTexCom продолжает работать и контролирует до 70% рынка суррогатного материнства в Украине.

Глава «Росюрконсалтинга» Константин Свитнев уверен, что в случае медицинских показаний родители могут приобрести биоматериал для процедуры суррогатного материнства в той же самой клинике репродуктивной медицины, куда они обращались. «Что касается любой программы ВРТ (вспомогательные репродуктивные технологии. — Прим. “Холода”) и суррогатного материнства, то ошибки случаются везде. Посмотрите в интернете, десятки случаев описаны за рубежом. И в России они встречаются, когда в результате халатности или плохой организации работы какой-то клиники бывает, что используют материал другого человека — но именно по ошибке», — говорит Свитнев.

По его словам, есть три варианта, почему такое может произойти. Первый — человеческий фактор. Второй, когда люди, желая подать иск к клинике, реализуют программу с использованием спермы третьего лица, которую они «самостоятельно притаскивают в клинику». «У нас контроля за тем, как человек сдает сперму, практически нет. Естественно, ни в какой клинике нет камер. И, разумеется, это создает определенный простор для манипуляций со стороны пациентов. А потом человек просто говорит: смотрите, ребенок не имеет со мной никакой генетической связи, видите, как я страдаю, заплатите мне срочно 28 миллионов. Это инструмент вымогательства», — утверждает Свитнев. Третий вариант, по словам главы «Росюрконсалтинга», когда есть медицинские показания к программе донорства, пациент и клиника договариваются, что эмбрион будет целиком донорским, но пациент по каким-либо причинам это скрывает, приписывая себе родство с ребенком. 

Свитнев отказался говорить, какой из трех вариантов был в деле Парадизо-Кампанелли, сославшись на медицинскую тайну. В решении ЕСПЧ отмечается, что на момент процедуры в России не требовалось обязательное использование генетического материала родителей для суррогатного материнства. Для клиники «Витанова» и фирмы «Росюрконсалтинг» ситуация никаких последствий не имела.

Отцы, дети и Следственный комитет

Константин Свитнев и сейчас подчеркивает, что в российском законодательстве нет требования о том, чтобы суррогатный ребенок обязательно был генетически связан с заказчиками программы сурматеринства. «Если речь о медицинских показаниях, установленных 107-м приказом Минздрава, этого родства может и не быть. У женщины могут быть показания к суррогатному материнству и одновременно у нее могут не очень хорошо работать яичники — допустим, в силу возраста, а реальный резерв сильно снижен и нет полового партнера, — говорит он. — Соответственно, нужна донация спермы».

Кандидат юридических наук, директор центра «Насилию.нет» Анна Ривина частично согласна со Свитневым. «В данном случае [при наличии медицинских показаний, когда родители приобретают биологический материал в клинике], я считаю, речи о торговле детьми не идет. Речь идет исключительно о покупке и продаже биоматериала. И если у кого-то есть претензии, нужно выяснять, насколько легально он был получен», — говорит Ривина. В случае, если биоматериал получен легально, считает Ривина, и ни одна из сторон — клиника, суррогатная мать, родители — не считает себя потерпевшей, — поводов для наступления ответственности нет.

«Никого в коже, с хлыстами, с голыми задницами я не видел».

Как торговлю детьми связали с геями

30 сентября ТАСС со ссылкой на неназванный источник в СК сообщил, что следователи в рамках дела о торговле детьми якобы намерены провести задержания отцов-геев, прибегавших к услугам суррогатного материнства. Кто эти люди, не уточнялось, но, по словам Свитнева, двое мужчин с детьми от суррогатных матерей уже уехали из страны. 1 октября заместитель главы комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Оксана Пушкина обратилась с письмом к генеральному прокурору, чтобы привлечь его внимание к неконституционности такого преследования. Источник «Известий», близкий к расследованию, утверждает, что среди задержанных уже есть «лица нетрадиционной ориентации», но новых задержаний геев не планируется.

Глава «Росюрконсалтинга» Константин Свитнев заверил, что услуги гей-парам он не оказывал. «За все время работы никого в коже, с хлыстами, с голыми задницами я не видел у себя в кабинете. Никто у меня в кабинете не целовался. Ко мне никто не приставал. Я просто не понимаю, почему Следственному комитету обязательно нужно залезть кому-то под юбку или в штаны. Это безумие какое-то», — говорит он.

По словам бизнесмена, геи обычно не едут в Россию ради суррогатного материнства, потому что это можно сделать в Калифорнии, где это не вызывает такого ажиотажа. «Нужно быть очень большим любителем экзотики, чтобы в нынешней ситуации и при зашкаливающем градусе ненависти ко всему тому, что непонятно и отличается от утвержденной в трех экземплярах пожелтевшей методички, реализовывать эту программу в России. Зачем, когда в Америке можно получить свидетельство о рождении, где оба отца будут записаны как “родитель один” и “родитель два”? Да и если бы ко мне пришли люди нетрадиционной ориентации, я бы им сказал, что лучше ехать в Калифорнию», — говорит Свитнев.

Сам Свитнев сейчас находится за границей, следователь с ним не связывался. Возвращаться в Россию бизнесмен не спешит. «Конечно, я боюсь. Я же нормальный живой человек, — говорит он. — Я не хочу в тюрьму, не хочу там через два дня заболеть COVID-19 и безвременно скончаться. У меня вообще-то четверо детей, которых поднимать надо».

При участии
Иллюстрации
Поддержите тех, кому доверяете
«Холод» — свободное СМИ без цензуры.
Мы работаем благодаря вашей поддержке.
Для платежей с иностранных карт
Поддержать
Владельцы российских карт могут поддержать нас здесь.
Поддержите тех, кому доверяете
«Холод» — свободное СМИ без цензуры. Мы работаем благодаря вашей поддержке.
«Холод» — свободное СМИ без цензуры. Мы работаем благодаря вашей поддержке.