«Это был крик души»

Светооператор Станислав Семенюк — о том, как он вывел фразу «Свободу политзаключенным» на стену концертного зала Чайковского

Во время второй акции в поддержку оппозиционера Алексея Навального 31 января светооператор Московской филармонии Станислав Семенюк вывел на стену концертного зала имени Чайковского надпись «Свободу политзаключенным» перед началом концерта. Он рассказал «Холоду» о давлении, с которым столкнулся после этого, и о последующем «увольнении по собственному желанию».

Я сам написал заявление об увольнении, потому что в воскресенье, 31 января, уже на втором отделении концерта меня отстранили от доступа к пульту управления светом и от рабочих компьютеров. Начальство сказало, что я отстранен от работы на сцене, поэтому оставалось работать только на складах. Некоторые друзья советовали мне остаться и понаблюдать за ситуацией, но я, честно говоря, не был готов больше двух недель проводить в позиции обычного техника, то есть паять провода и подметать склады, поэтому я решил уволиться. 

Сегодня я получил письменный выговор за этот инцидент. Там говорилось, что я повредил имиджу Московской филармонии и внес изменения в работу другой службы, которая отвечает за транслируемый текст. Это действительно была исключительно моя инициатива — так я выразил обеспокоенность тем, что происходит в последние годы. В воскресенье у нас на работе не было никаких начальников, в нашей службе я был ответственным за все, что происходит на сцене, и я принял такое решение.

Это было спонтанно. С 10 утра я наблюдал за контентом «Дождя» (объявлен «иностранным агентом». — Прим. «Холода»), видел, что происходит в моем родном городе Петербурге и в Москве. Конечно, недовольство происходящим в стране копилось долго. Политикой я интересуюсь давно, со школьных лет, наверное. Помню, когда выпустили из тюрьмы Михаила Ходорковского, — я тогда жил и работал в Петербурге, — у меня было желание до того, как его неожиданно переместили в Германию, поехать в Петрозаводск и выразить ему уважение и почтение за то, что ему пришлось пережить.

Повлияли на меня и события 2012 года, история с «Тангейзером» в Новосибирске. В этом году я ездил во Внуково встречать Навального, для меня все прошло хорошо, меня не забрали. Но никого из приехавших его поддержать не пускали на расстояние даже десяти метров от входа в аэропорт, и это произвело на меня удручающее впечатление. Когда все это лицемерие перед тобой разыгрывается, неприятно.

Я хотел присутствовать на шествиях 23 и 31 числа, но, к сожалению, был на работе. Из этого желания присутствовать и оказать поддержку всем, кто выходит в мороз, и родилась эта акция.

Конечно, это был крик души, возможно, необдуманный, матушка моя переживает теперь за мою судьбу и дальнейшую профессиональную деятельность. Ее тоже можно понять, но я не вижу для себя уже других вариантов: надоело молчать, тем более, что это были всего два слова, не оскорбляющие никого, не призывающие к насилию. И вот такие санкции, такая шумиха, из-за двух слов? Пять-десять раз по 15 секунд в одном зале на 800 человек? Это для меня удивительно. 

Надпись убралась естественным образом, у нас проекция запускается перед концертом во время прохода зрителей. Когда прозвенел звонок, я погасил проекцию. Честно говоря, я не ожидал, что кто-то в этом слайде что-то заметит, потому что по 15 секунд эти слайды крутятся, поэтому в общей сложности надпись можно было увидеть раз шесть-семь. Понятно, что мы живем в XXI веке и все разлетается мгновенно, но… 

После трансляции надписи на стену концертного зала, буквально через пару минут после начала дневного концерта (это в два часа дня) мне позвонил начальник, а потом приехали все, кто так или иначе связан с нашей службой. Меня отстранили от управления светом и отпустили домой, потому что вечернего концерта у нас не было. 

Честно говоря, про администрацию филармонии не могу ничего сказать, но мне передали несколько слухов, что это может отразиться на каком-то федеральном финансировании, может, кого-то лишат премии, я не знаю. Кто-то сказал мне, что начальнику охраны звонили из ФСБ из-за этого случая. Я не знаю, насколько это правда, но я принял решение вчера вечером предать это огласке. Вообще я раньше не планировал публично это рассказывать, но после того, как до меня дошли несколько слухов, я подумал, что стоит предать это максимальной огласке, предотвратить санкции в отношении других. Я не хочу, чтобы пострадали мои коллеги, с которыми я 5 лет работал. 

Я не планировал пиариться на базе филармонии, у меня нет тиктока, инстаграма, магазина с наклейками, ничего такого. Я сначала запустил эту проекцию, а потом убрал через пару минут, одумавшись. А потом снова написал, по одной простой причине: ну сколько можно! Хочется какой-то человеческой перемены во всем нашем обществе. 

Я рад, что много людей выразило мне поддержку. Формально меня не уволили, как это пишут в интернете, но давление моральное, понятное дело, присутствовало. Мне сегодня охранник не выдавал ключи от наших рабочих помещений. Он на всякий случай подстраховался, говорит, там шухер навели позавчера, и решил осведомиться у своего начальника, можно ли мне давать ключи. Его можно понять, я его не осуждаю. Просто удивительно было, когда задают вопрос: «А вам можно ключи давать?». При том, что я уже пять лет почти каждый день получаю здесь ключи, у нас тут были похороны Иосифа Кобзона, ФСО, в общем, все проходило нормально. 

Станислав Семенюк. Фото: личный архив

Для меня театр — это как вторая семья. В 12 лет я поступил в Театр юношеского творчества (ТЮТ). Это полноценный театр, где дети не только играют в спектаклях, но и обслуживают их как монтировщики, звукорежиссеры, осветители, гримеры и так далее. После экскурсии по всем цехам я выбрал осветительский цех как дополнение к актерскому мастерству. Через какое-то время я решил полностью переключиться на свет: там хорошие преподаватели, и до конца школы я практически каждую неделю по несколько раз приходил, жил и работал в этом театре. И с тех пор я влюбился в эту среду. 

Спустя какое-то время кто-то сказал, что в Большом театре кукол в Петербурге ищут осветителя. Я устроился туда, и понеслось. Политические взгляды никогда не мешали моей профессиональной деятельности. Вообще мне всегда казалось, что театральная среда достаточно свободная и открытая для разных взглядов. После театра кукол я много где работал: на выставке «Манифеста 10» в Эрмитаже, в Мариинском театре, например.

А потом мне пришлось переехать в Москву. На тот момент у меня была жена-москвичка, и я принял решение переехать из Петербурга в столицу. Потом мы развелись, но я остался в Москве. В Московскую филармонию я пошел работать, потому что это хорошее, профессиональное место с интересными концепциями. Меня принимал на работу предыдущий начальник, и мы с ним сошлись как творческие люди — он тоже художник по свету. Он предложил мне поработать, это было в принципе интересно до нынешнего момента. 

Все это произошло настолько спонтанно, что я пока не знаю, что буду делать дальше. Я по профессии светооператор и кинооператор, поэтому планирую продолжать крутиться и жить. Планируем пока доделать ремонт дома вместе с женой. 

Такие маленькие действия, как мой поступок, имеют свою силу. История ХХ века это подтверждает: борьба Ганди за независимость, более ранние события, Мартин Лютер Кинг и другие прекрасные люди, которые делали маленькие дела. Белорусы, например, меня вдохновляют, Хабаровск, пускай даже там пока нет каких-то значительных перемен, но их пример влияет на других. У меня теща, кстати, из Хабаровска, сегодня уже поддерживала меня. 

Конечно, в сфере культуры в последние годы заметны ограничения свободы слова. Недавно преследовали директора Большого театра кукол, в котором я раньше работал, Александра Калинина. Это касалось меня опосредованно. Меня вообще оскорбляло, как и многих в сфере культуры, само наличие персоналии Владимира Мединского как министра культуры. 

Раньше я думал уехать из страны, но в последнее время я укрепляюсь в мысли, что необходимо оставаться здесь, потому что все, кто мог и хотел, уехали, а я считаю, что это наша страна. Здесь наша культура, и русский язык важен для русского человека. Я считаю, что никуда не нужно уезжать, нужно оставаться и добиваться того, чтобы здесь было то, чем мы наслаждаемся каждый раз в отпуске в Европе. Пусть это будет здесь: свобода мнений, собраний, нормальное отношение к ЛГБТ. Все эти приметы здорового общества должны быть здесь, я, и мои коллеги, и другие люди достойны этого. 

3 февраля Московская филармония прокомментировала случившееся, отметив, что в концертном зале собираются люди с разными убеждениями и филармония «не имеет права и желания навязывать им те или иные политические взгляды». В филармонии сочли, что Станислав Семенюк нарушил нормы служебной этики и должностные инструкции, поэтому его отстранили от доступа к пульту управления, сохранив за ним остальные должностные обязанности и зарплату. «Сегодня из сообщений СМИ мы узнали, что Станислав решил уволиться из филармонии, и затем получили его заявление. Нам очень жаль, что инцидент закончился именно так. Мы не ставим под сомнение профессиональные качества Станислава и надеемся, что он не останется без работы», — говорится в посте филармонии в фейсбуке. Станислав в ответ подчеркнул, что речь идет не о политических, а о гуманистических ценностях, и они важны для каждого, кто хоть раз бывал в стенах филармонии. «И да, это исключительно моя личная позиция. Приношу извинения всем, кого это могло тем или иным образом травмировать. Good night. Sleep tight», — добавил он.

Редактор
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша поддержка, чтобы выпускать новые тексты
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты