«Я не имею права обрекать ребенка на жизнь в этом обществе»

Истории женщин, прошедших через стерилизацию

Специально для «Холода» Анна Алексеева поговорила с женщинами, сделавшими перевязку маточных труб, об операции и ее последствиях.

«Через полтора года после операции я забеременела»

Юлия, 36 лет

Я вышла замуж в 2003 году, когда мне было 18 лет, через год родила дочь, еще через три года — сына. Тогда же у меня начался вульварный варикоз. После рождения сына я начала принимать оральные контрацептивы (ОК). Я пила таблетки лет пять, пока мы с мужем не решили, что хотим третьего ребенка. К тому времени варикоз настолько обострился, что ОК мне были противопоказаны, так как они вызывают тромбоз. В 2015 году я родила дочь. Старшим детям было скучно с ней возиться из-за большой разницы в возрасте, поэтому мы решились на четвертого ребенка, чтобы младшая дочь не скучала. В 2017 году у нас родился сын.

Первые три раза я рожала сама, а в четвертый раз мне сделали кесарево: вены на промежности были толщиной с палец, ужасно болели — врачи сказали, что они могут лопнуть от потуг, тем более что вены у меня были уже не такие эластичные, как в молодости. Незадолго до родов врач предложила мне перевязать трубы: спираль из-за загиба матки мне не подходила (мне ставили ее дважды, но во время месячных она выпадала), а презервативы мне никогда не нравились, во-первых, из-за жжения — возможно, у меня аллергия на латекс, во-вторых, ощущения не те, мне с презервативами просто некомфортно. Я посоветовалась с мужем и согласилась на операцию. Мне сделали перевязку сразу после кесарева. Когда я выписывалась из больницы, врач сказала делать раз в полгода УЗИ, потому что бывали случаи, когда проходимость труб восстанавливалась. Я решила, что это шутка.

Прошло полтора года. Я собиралась выходить на работу, но за несколько дней до выхода из декрета поняла, что беременна. За пару недель до этого я почувствовала знакомое тянущее ощущение внизу живота, а потом не пришли месячные. Анализы и УЗИ подтвердили беременность, срок — четыре недели. Я не готова была рожать пятого ребенка — младшие дети были еще совсем маленькими.

Я надеялась, что успею сделать медикаментозный аборт, но пока сдавала анализы и собирала бумаги, все сроки вышли. Так что аборт мне делали под общим наркозом.

Я жалею, что пришлось пойти на этот шаг, но считаю, что другого выхода не было. 

Еще через пять месяцев я сделала повторную операцию по перевязке труб. Хотела раньше, но сильно заболела. До операции мы не предохранялись — просто прерывали половой акт (неэффективный метод контрацепции; по индексу Перля, т. е. коэффициенту неудач, показывающему эффективность выбранного метода контрацепции, при его использовании бывает 4–18 беременностей на 100 женщин в год. — Прим. «Холода») и каждый раз боялись, что я снова забеременею. Мы не могли нормально расслабиться. 

Операцию я делала платно, в частной клинике. Врач сперва посмеялась: «Может, вам не делали перевязку?». Я ответила, что делали, тем более, я подписала разрешение на это. После операции она сказала, что в первый раз мне не перерезали трубы, а просто загнули и защемили их, а со временем проходимость восстановилась. В этот же раз трубы мне перерезали, чтобы наверняка. 

После второй операции у меня наконец нормализовался цикл. Я больше не беспокоюсь, что могу забеременеть. О своем решении не жалею. Муж со мной согласен. Во-первых, это спокойствие, мое и его. Ему было тяжело смотреть, как я мучаюсь после аборта, хотя я и старалась не показывать. Да и рожать бесконечно я тоже не могла. Теперь у нас нормальная половая жизнь, без постоянного страха забеременеть. Варикоз никуда не делся, пока пью лекарства и использую мази. Скорее всего, надо будет делать операцию. Я весь рабочий день провожу на ногах, а при долгой ходьбе у меня начинают болеть вены.

«После похорон сынишки я начала жалеть, что сделала перевязку труб»

Екатерина (имя изменено), 35 лет

Замуж я вышла рано, в 18 лет. В 19 лет родила дочь, в 20 — сына. В 26 лет я стала вдовой: муж погиб в результате несчастного случая. За нашу совместную жизнь я сделала четыре аборта. Презервативы, свечи — все мимо. Даже со спиралью умудрилась залететь. Таблетки пить не рискнула: и так никогда миниатюрной не была, боялась растолстеть. Года через три после гибели мужа я стала встречаться с мужчиной «для здоровья» и уже от него сделала последний, пятый, аборт. Все аборты дались мне тяжело: слезы, отсутствие аппетита, бессонница, давящее чувство вины. Хотелось забиться в угол и выть по-волчьи до изнеможения. Последний аборт закончился истерикой прямо за углом больницы, минут 40 не могла успокоиться. До сих пор каждый аборт лежит у меня камнем на душе. 

Пять лет назад я сошлась с мужчиной и вскоре вышла за него замуж. Он был уже несколько лет как в разводе, от первого брака у него дочь — ровесница моей дочери. Муж быстро нашел общий язык с моими детьми. Мы никак не предохранялись. Я не беременела и, честно говоря, была уверена, что после пяти абортов это невозможно. Муж спокойно относился к тому, что совместных детей у нас не будет. Жили тихо-мирно. 

В 32 года я поняла, что жду ребенка. Беременность была незапланированная, но мы обрадовались и решили, что я буду рожать нашего общего ребенка. Как только я узнала, что будет кесарево, решила заодно перевязать трубы — это действенный и относительно безопасный метод контрацепции. Я не хотела больше детей. Вазэктомию мужу я не предлагала — не люблю перекладывать ответственность за свои решения на других и навязывать свои взгляды. Муж был не против того, чтобы я перевязала трубы: я говорила ему, как сильно переживала по поводу абортов. Врачи меня не отговаривали, наоборот, поддержали в принятом решении. 

Наш сын прожил всего восемь дней и 23 часа: из-за перенесенной мной в первом триместре беременности ангины у малыша развилась патология системы кровообращения. На УЗИ этого не увидеть, на 32 неделе заметили лишь небольшое отклонение в работе сердца. После похорон сынишки я начала жалеть, что сделала перевязку труб. Я чувствовала себя недоженщиной, потому что больше не смогу стать матерью и родить мужу ребенка. Я даже просила мужа бросить меня и найти нормальную женщину. Он терпеливо переносил все мои истерики, успокаивал, крепко обнимал, говорил, что у нас уже есть дети, что мои дети для него как родные, что я для него — единственная, а другие ему не нужны. Вместе мы справились с этим непростым периодом жизни. Спустя примерно четыре месяца жизнь вошла в привычную колею, и я поняла, что сделала все правильно.

Прошло уже два с половиной года. Благодаря перевязке труб у нас более раскрепощенный секс до самого финала, нет беспокойства «а вдруг», если случилась задержка. Я — просто само спокойствие. Друзья спрашивали меня: «Если бы можно было вернуться в тот день, подписала бы ты согласие на перевязку?». Да, подписала бы. Я очень люблю детей, но всему свое время. Мои дети уже самостоятельные: дочь — студентка, сын в этом году поступает.  Я могу спокойно заниматься своими делами: пройтись по магазинам, погулять, встретиться с подругами. Можем с мужем уехать на целый день или даже на сутки, а в выходной валяться в блаженном безделье по полдня. Если бы сейчас у нас был маленький ребенок, мы были бы лишены этого.

«Врач, зная мой диагноз, все равно пытался меня отговорить»

Саша, 22 года

Еще в младших классах школы учителя втирали нам, что девочки — будущие хозяюшки и мамочки, что дети — обязательная часть жизни. Нужно вырасти, выучиться, выйти замуж и родить детей. Поэтому я до определенного возраста смотрела в будущее, держа в голове факт, что у меня будут дети, рано или поздно.

В 15 лет мне диагностировали шизофрению. До этого я четыре года наблюдалась у невролога с расплывчатым диагнозом. Антидепрессанты, которые он мне прописывал, не помогали, поэтому он в конце концов отправил меня к психиатру, который и поставил точный диагноз. Тогда же я начала встречаться с молодым человеком. Он знал о моих ментальных проблемах. Я старалась быть как можно более хорошей и удобной для него, чтобы он меня не бросил. А он ловко манипулировал моими эмоциями, заставляя думать, что я ужасная и недостойна его, и поэтому мне нужно угождать ему и делать все, что он скажет. Он высмеивал все мои увлечения и интересы, любил устраивать сцены и выставлять меня из своей квартиры, если ему что-то не понравилось в нашем разговоре. Однажды он ударил меня по лицу, а потом смеялся, что я после этого не хотела с ним разговаривать. Он склонял меня к сексу, к которому я тогда еще не была готова: «Зачем мне нужна девушка, с которой нельзя спать?». Я была так морально подавлена, что не могла ни в чем ему отказать. С ним же у меня был опыт прерванного полового акта. Ему было плевать на последствия. К счастью, мне повезло не забеременеть. Я не могла уйти от него, так как была твердо уверена, что без него мой мир рухнет. Я видела в будущем союз с этим человеком — брак, дети. Над этим он тоже смеялся, говорил, что из меня никудышная хозяйка. Так продолжалось почти два года. В какой-то момент я поняла, что больше так не могу, и ушла от него. 

Тогда у меня еще были надежды на «здоровое» будущее — учебу и работу, но я уже видела, как реагирую на детей. От резких и громких звуков у меня может отключиться сознание и включиться «режим крушителя» — такое частенько случалось в школе. В такие моменты я себя не контролирую и могу покалечить ребенка. Кто-то прижимает подушку к голове, чтобы не слышать громких звуков, а я теоретически могу выбросить источник звуков в окно или выйти туда сама. Большую часть времени я нормальный человек и по мне не видно, что со мной что-то не так, но если срабатывают какие-то триггеры, то все. Я поняла, что со своим заболеванием просто не потяну ребенка. Но даже если бы я была здорова, не уверена, что решилась бы на детей. Мне очень хотелось бы, чтобы у моего ребенка все было хорошо. Но по себе я знаю, что ребенок может болеть (и непременно будет, так как в моей семье есть предрасположенность к некоторым болезням). У него могут быть конфликты с другими детьми (а дети порой бывают крайне жестокими), он может умереть или покалечиться в автокатастрофе, пострадать или быть убитым при ограблении — да что угодно. Я не смогу оградить его от всего этого. Конечно, есть шанс, что он будет здоров, счастлив, окружен только хорошими людьми и умрет от старости в окружении любящих детей и внуков, но шанс этот невелик. Я поняла, что не имею права обрекать ребенка на жизнь в этом жестоком, равнодушном обществе и на неизбежную смерть.

В 18 лет я решила пройти стерилизацию и через год осуществила задуманное. Шизофрения является медицинским показанием к стерилизации в любом возрасте (в России стерилизация как метод контрацепции доступна гражданам в возрасте старше 35 лет или имеющим не менее двух детей, а также при наличии медицинских показаний. — Прим. «Холода»). Операцию мне сделали в первой же клинике, куда я обратилась. Хотя врач, зная мой диагноз и то, что ребенок у меня может родиться нездоровым, все равно пытался меня отговорить. Дескать, я еще молодая и могу потом передумать насчет детей. Я посмеялась и сказала, что на этот случай существует ЭКО или детдом. Врач фыркнул и оставил эту тему. 

Операция проводилась под общим наркозом путем лапароскопии и длилась минут 15. На моем животе сделали три маленьких надреза: два по бокам внизу живота и один над пупком — и через них вводили инструменты. Мне перерезали маточные трубы и запаяли их концы — это надежнее простой перевязки. Операцию сделали в полдень, а вечером я уже ходила по палате. На следующий день меня выписали. Анализы, сама операция и сутки в стационаре обошлись мне примерно в 35 тысяч рублей. Все зажило без проблем. Уже через полторы-две недели об операции ничего не напоминало. Нужно было на месяц ограничить физические нагрузки, но у меня их и так не было. Сексом разрешили заниматься через две-три недели после операции.

Из родных об операции знают только родители, остальным родственникам мы не говорим, они не знают о том, что у меня шизофрения, и их реакция может оказаться негативной, особенно у старшего поколения. Не скажу, что родители были рады моему решению, но и препятствовать не стали. Мама в какой-то степени даже согласна с тем, что детей мне иметь не стоит: она видит, в каком я состоянии, какие тяжелые лекарства принимаю и какие от них побочные эффекты. Некоторые знакомые не понимают, зачем я лишила себя «радости материнства». Впрочем, большинство отнеслось к моему решению спокойно, недовольства или агрессии в их словах не было. 

Своему нынешнему партнеру я, конечно же, сообщила о своих планах еще до операции. Он не возражал, так как мы оба боялись, что я забеременею. Теперь одним страхом меньше. До перевязки труб я предохранялась презервативами, очень боялась осечки и регулярно делала тесты на беременность. Однажды у меня случилась истерика из-за небольшой задержки. Я начала рыдать посреди ночи из-за накатившего ужаса: было страшно думать о том, что я могу быть беременна.

Если в будущем мое мнение изменится и я пойму, что хочу и могу стать матерью, я смогу это сделать, как я уже говорила, при помощи ЭКО или взяв ребенка из детдома. Зато мне точно никогда не придется беспокоиться о незапланированной беременности и пробиваться через «дни тишины» (согласно статье 56 федерального закона «Об охране здоровья граждан РФ», женщине, решившей прервать беременность, даются «дни тишины» — от 48 часов до семи суток с момента обращения в медицинское учреждение. — Прим. «Холода»), беседы с психологами и «потерю» анализов, чтобы сделать аборт.

Редактор
Иллюстрации
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша поддержка, чтобы выпускать новые тексты
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты