«Пошла домой шить новый флаг. И точить новое древко»

История Нины Багинской — «белорусской бабушки, которая просто гуляет», — рассказанная ей самой

73-летняя Нина Багинская — «белорусская бабушка, которая просто гуляет», — это известная минская активистка, выходящая на акции оппозиции с 1988 года. Для рубрики «С ее слов» она рассказала, почему протестует уже больше 30 лет, что на самом деле происходило, когда ее забрал ОМОН, и почему Александр Лукашенко должен уйти.

Видео, где я говорю «Я гуляю!», было снято 10 августа, на второй день после выборов, когда мы выходили на протест на проспект Победителей к стеле. 9 августа омоновцам приказали убрать национальные флаги Беларуси (красно-белый флаг был официальным с 1991 по 1995 годы, сейчас этот флаг использует оппозиция. — Прим. «Холода»). И первый флаг они у меня украли 9 августа. Я знала, что они заберут и еще один флаг, и третий, и четвертый… Они отбирали флаги еще с конца 1990-х годов, когда начались репрессии против национально сознательных людей. Был период, когда возвращали флаги несколько раз, но после событий в Украине власть стала намного жестче — и флаги снова стали отбирать и ломать. Последние годы они боятся меня физически наказывать и отправлять [в изолятор] на Окрестина, потому что я человек пожилого возраста, — за себя боятся, вдруг я там умру.

На видео на самом деле они меня за собой тянут. Я упираюсь ногами, но у них [омоновцев] сил больше, и я вынуждена переставлять ноги. Я не хотела идти. На видео такое впечатление, что я иду добровольно — но нет! Я пыталась выдернуть у них свой флаг, но у них руки сильнее. И древко они тоже забрали. Потом они пошли в направлении своего автозака, стоявшего на проезжей части. Я шла за ними и говорила: «Где ваш руководитель? Вы по-фашистски относитесь к людям. Люди хотят знать правдивые результаты выборов. Люди понимают, что их обманывают. А вы помогаете фашистской, антинародной власти. Как вам не стыдно? Милиция должна быть с народом». Я сказала, что уже написала жалобу в МВД о том, что 9 числа мой флаг забрали, и еще напишу!

Они молча, спокойно, некоторые даже усмехаясь, зашли в автозак, а один сказал: «А вы нам флаг этот подари́те!». Я им говорю: «Зачем вы так по-бандитски его хватаете? Культурно нужно относиться к людям». Ну и в конце концов последний закрыл за собой дверь в автозак. Их начальник высунул было нос, а потом говорит: «А, это Багинская!». Потом один омоновец сказал мне: «Все! Можешь идти гулять. Ты еще флаги пошьешь». Я ответила: «Я вынуждена шить флаги. И я вам не прощаю: вы ведете себя как бандиты! Если у вас есть жены — они не будут вас уважать, если у вас есть дети — и дети не будут уважать, потому что вы плохо относитесь к людям. Вы должны охранять людей, а вы с нами ведете гражданскую войну». Тут подошли мои знакомые пенсионеры, и мы вместе ушли. А что мне остается? Пошла домой шить новый флаг. И точить новое древко. Я хоть каждый день могу шить флаги. У меня вот еще один лежит недошитый — дошью.

Сегодня [18 августа] я была [у изолятора] на Окрестина, и вчера вечером тоже. Мы требовали, чтобы освободили политзаключенных из изолятора. Их уже начали отпускать. Сейчас там выясняют, куда еще делись люди (имеются в виду пропавшие задержанные, местонахождение которых неизвестно. — Прим. «Холода»). Это значит, люди все-таки побеждают чиновников, которые хотели все это скрыть. Но у них не получилось, и поэтому у меня хорошее настроение.

Завтра, если [оппозиционера Павла] Северинца не выпустят из СИЗО на Окрестина, я хочу быть у ресторана «Поедем поедим» в Куропатах (протестующие требуют закрыть ресторан, открытый рядом с урочищем Куропаты, где с 1937 по 1941 год расстреливали репрессированных. — Прим. «Холода»). Среда — день дежурства Северинца. Молодежь решила каждый день там дежурить, чтобы записывать номера машин, которые появляются [у ресторана], и стыдить их владельцев через интернет — но это уже не мое дело. Я только записываю и передаю им эти данные. Я считаю необходимым там быть, чтобы подчеркнуть, что нет незаменимых людей. Если Северинец должен дежурить, а его посадили — так может выйти и Багинская.

Количество людей, участвующих в протестах, сейчас сильно увеличилось, потому что люди уже наелись тоталитарного постсоветского режима Лукашенко. Он же не жалел людей. В течение всего его правления людей уничтожали: Юрий Захаренко — министр внутренних дел (Захаренко открыто высказывался против Лукашенко, пропал без вести в 1999 году. — Прим. «Холода»), журналист Дмитрий Завадский (был похищен в 2000 году, за его похищение осуждены двое бывших сотрудников МВД Беларуси. Тело Завадского до сих пор не найдено. — Прим. «Холода»), Карпенко также почему-то не смогли спасти в скорой помощи (Геннадий Карпенко хотел баллотироваться в президенты и собирал подписи за импичмент Лукашенко. Он умер от кровоизлияния в мозг в 1999 году. Его родственники не верят, что Карпенко умер от естественных причин. — Прим. «Холода»). Лукашенко знает, что люди об этом знают, — вот пусть он и боится людей. А нам-то почему бояться омоновцев? Я думаю, люди уже не боятся, и даже среди самих милиционеров происходят разборки.

Современные люди имеют больше опыта в политической борьбе, потому что они сидят в интернете и видят большую картину. И поэтому я считаю, что, конечно, у Лукашенко уже нет здесь власти. Он старый, и психика у него на самом деле больная. Люди это понимают. Чиновники не должны сражаться с народом — а у нас наоборот, не народ властвует, а чиновники. И народу уже это осточертело — это я наблюдаю на последних акциях. Такого массового скопления людей на площади Независимости я не видела, даже когда в 1990 году создавалась Белорусская народная республика. И молодежи стало больше. Пусть Лукашенко уходит добровольно. А не откажется от власти добровольно — значит, люди будут, как сейчас, бастовать на заводах, и транспорт может остановиться.

Мои родственники тоже выходят на протесты. Но мы с сыном, дочкой, внучкой и внуком не выходим вместе, потому что у каждого свои заботы и свои обязанности, свои друзья. У нас же разный возраст. Моим детям по 40 лет, внукам по 20 с хвостиком, и мы не живем вместе. Но бывает, иногда встречаемся на протестах.

Меня узнавали на улице и раньше. Есть известный снимок, который сделал фотограф Евгений Отцецкий. Нас милиция не пускала на Площадь Свободы, а мы шли, между прочим, в тот день на Окрестина. Это было 25 марта 2006 года, когда «Плошча» (протестные акции, проходившие в Минске 19–25 марта. Участники требовали честных выборов и отставки Александра Лукашенко. — Прим. «Холода») не удалась у молодых, и Лукашенко снова пришел к власти. Тогда много молодежи посадили на Окрестина, и мы шли их освобождать. И вот Евгений подходит, говорит: «А вы можете вперед пройти?». Подошла молодежь, попросили у меня флаг и тоже сфотографировались. Потом газеты объявили конкурс — и именно его снимок победил. Поэтому эта фотография сделала меня каким-то образом известной.

Потом в 2018 году арестовали мои две дачи и выставили их на продажу — в уплату штрафов. С октября 2017 года Лукашенко увеличил штрафы, и вместо 20% с моей пенсии стали снимать 50%. Люди были потрясены сообщением о том, что мои дачные участки арестованы и будут продаваться. Ко мне подходили на улице и говорили: «Вы — Багинская? Что у вас с дачей? Они что, у вас ее забирают и продают?!». Мне даже смешно было. Потому что, когда забирали флаги, ломали древки, плакаты, то люди не были так возмущены. А когда у белоруса забирают землю — это для всех страшно, неприятно и оскорбительно. Я им отвечала: «Арестовали, попытались продать и ничего не продали. Не получилось. Так что не бойтесь».

Покупатели пришли — я над ними только посмеялась, сказала: «Что вы хотите? Придет время — сменится власть. У меня есть документы, это частная собственность. И мои дети, внуки и правнук, если им все это будет нужно, у вас все заберут».

Дачными участками я и сейчас пользуюсь. Официально я написала жалобы везде: и в Министерство юстиции, и в прокуратуру — о недобрых законах, о том, что эти штрафы — придуманные. Потому что я действую по Конституции и не нарушаю закон, а то, что Лукашенко придумал закон об акциях, — это нелигитимно и неправомочно. По 35-й статье Конституции люди могут выражать свою точку зрения и выходить на акции. В ответ мне, конечно, присылают отписки.

Мы все люди, почему какая-то одна кучка людей должна делать других людей рабами? И сейчас, поскольку несправедливость продолжается, я считаю необходимым приходить и показывать людям, что я не раб, не мышь под веником и не боюсь

Желание протестовать у меня пошло еще и из детства, когда я поняла, что в мире многое несправедливо устроено и что в школе часто говорят неправду. В СССР были люди, которые понимали, что коммунисты не все хорошо делают. Молодежь читала книги про Тиля Уленшпигеля и Спартака, эти герои древности призывали к справедливости. Это были наши герои.

Мы все люди, почему какая-то одна кучка людей должна делать других людей рабами? И сейчас, поскольку несправедливость продолжается, я считаю необходимым приходить и показывать людям, что я не раб, не мышь под веником и не боюсь. Пусть они меня боятся.

Я люблю одиночество, поэтому не страдаю, когда хожу протестовать одна. Я иногда провожу акции, чтобы показать людям, что эта власть не стоит их почитания, что эту власть нужно менять. Власть жестокая и неправильная: она запретила наш бело-красный флаг. И по 50 базовых штрафа (около 40 тысяч российских рублей. — Прим. «Холода») мне давали именно за то, что я, как они писали в протоколе, стояла и размахивала бело-красным флагом. Почему я не могу размахивать флагом? Я не бью никого. Но так приказал Лукашенко. Вот поэтому пусть Лукашенко уходит. Он уже свое отжил и старый, пусть идет на пенсию. Эту идею молодежь сейчас активно раскручивает — и правильно.

Я молодежи подчеркиваю: не я звезда. Они же говорят: «Вы наша звезда». А я говорю: «Наоборот. Вы генералы, а я исполнитель, я подчиняюсь. Куда вы скажете, что нужно идти, туда и пойду: на Окрестина — пойду на Окрестина, на площадь Независимости — пойду на площадь, к театру — пойду к театру, к филармонии — тоже». Потому что я не руководитель, и вообще я не люблю быть организатором. Я хочу им помочь.

Моя любимая акция — сожжение красного советского флага с серпом и молотом на ступеньках здания КГБ (Багинская сожгла флаг в 2014 году. — Прим. «Холода»). Сейчас туда возят молодежь и плохо воспитывают, опять вбивают им тоталитарно-комсомольские, коммунистические мысли (здание входит в административный комплекс МВД Беларуси. — Прим. «Холода»). Ну и я подумала: нужно прилюдно сжечь этот флаг, — и рада, что сделала это. Еще мне понравилась моя акция у памятника городовому, у милицейского музея. Анархисты там что-то повесили на него, и за это их посадили в тюрьму. Я написала плакат с их именами и фразой «Свободу политзаключенным» и встала рядом с этим городовым.

Да, я получаю только половину пенсии — 200 рублей. Конечно, я не могу купить то, что я бы хотела купить. Например, я бы хотела купить ананас. Или бананы. Но мои предки жили же без ананасов и бананов, и неплохо жили

Я в свое время посчитала: всего у меня штрафов где-то на 17 тысяч долларов. А потом перестала считать. Но я брала документы о том, сколько, куда, в какой год уходит из моей пенсии. Она уходит по требованиям милицейских структур нашего города — и Ленинский РОВД, и Центральный РОВД, и РОВД Партизанского района, и Советский РОВД, и Первомайский РОВД. Плюс присоединилась Белорусская железная дорога, потому что они когда-то меня штрафовали. Сейчас они перестали штрафовать, я езжу «за так» — и никто на это не обращает внимания. (В одном из интервью Багинская говорила, что никогда не платит в общественном транспорте, потому что считает, что не должна платить государству, которое «не ценит свой язык и историю». Она просит контролеров сразу выписывать ей штраф и говорит, что оплатит проезд, только когда единственным языком в стране будет белорусский. — Прим. «Холода».)

Да, я получаю только половину пенсии — 200 рублей. Конечно, я не могу купить то, что я бы хотела купить. Например, я бы хотела купить ананас. Или бананы. Но мои предки жили же без ананасов и бананов, и неплохо жили. Я не прошу помощи [у семьи].

Там очень много нужно выплатить! И для этого нужно жить много-много лет — это нереально, просто смешно. Я смеюсь над этим и говорю: тут комедия, а мы актеры в этой ситуации. Но кто создал эту ситуацию, кто придумал эти дурацкие штрафы? Подумаешь: стояла и махала флагом. Я никого не уколола древком, никого не избила этой палкой, на которой флаг.

Я часто и в милиции говорю, когда они меня забирают с флагом: «Мальчики, под этим флагом Лукашенко стоял на коленях, когда была инаугурация президентской власти в Беларуси, давал клятву верности народу Беларуси. Уже поэтому флаг — исторический! Вы служите своему патрону Лукашенко, поэтому уважайте этот флаг». Они смотрят на меня и молчат, потому что им сказать нечего. Ведь я права. Это не я придумала — флаг нам дала история.

Если люди умные, они должны понять, что государственный язык должен быть — белорусский. Вот смотрите, например, в Англию приехали люди — они учат английский, чтобы понимать друг друга с местными жителями, а между собой они разговаривают на языке той страны, откуда приехали. Но чиновничество должно говорить и законы должны создаваться на языке этнического большинства страны. В Беларуси более 20 лет пророссийской власти — я считаю, что это позорно и вредно. Мы можем потерять этнос. Если у народа забрать язык — то независимость страны будет утеряна! Со стороны России идет опасность — как и в случае с Украиной.

Но сейчас все меняется. В Беларуси начался новый виток возрождения.

Перевод с белорусского
Иллюстрации
Сюжет
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша поддержка, чтобы выпускать новые тексты
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты