Я не имела права требовать, чтобы он остался дома

Хирург Юрий Мансуров погиб, заразившись коронавирусом. Его жена Юлия Мансурова — о том, как эпидемия пришла в ее семью

24 июня в Екатеринбурге погиб хирург Юрий Мансуров, который болел Covid-19. Ему было 54 года, он заведовал вторым хирургическим отделением Свердловской клинической больницы и, по словам коллег, проводил сложнейшие операции. О Юрии по просьбе «Холода» рассказывает его жена Юлия Мансурова.

Мой муж — Юрий Мансуров — всю жизнь работал хирургом. Все признавали, что у него настоящий талант: он мог сделать то, чего не могли многие другие. Он работал в Свердловской областной клинической больнице №1. Пять лет назад в областном онкоцентре был пациент со сложной опухолью. Врачи развели руками: сделать операцию было почти невозможно, к опухоли было очень тяжело подобраться. Человеку сказали, что шансов у него нет. А потом добавили: «Ну только если Мансуров что-нибудь придумает». И действительно, он провел операцию — тот пациент до сих пор жив. Я все это наблюдала и знаю коллег, которые направили того пациента к моему супругу.

Он с юности мечтал стать хирургом. У него было много историй про работу. Например, он рассказывал, как однажды — лет 25 назад — к нему ночью привезли женщину, которую переехал трактор. Он приготовился к худшему, настроился на тяжелую операцию. Оказалось, что женщина в сознании, у нее отпечатки от протектора на теле и небольшой разрыв селезенки. В остальном она не пострадала. Еще рассказывал, как проходил практику в области и к нему пришел егерь с разодранной головой. Выяснилось, что он встретил в лесу медведя: тот стал бить его лапами, а егерь держал его за горло. История кончилась хорошо — раны зашили. Иногда моему мужу приходилось срываться посреди ночи — привозили пациентов, которым нужны были срочные операции. Но так бывает в каждой семье, где есть врач. Я спокойно к этому относилась.

Мне было страшно. Но я не имела права и не хотела требовать, чтобы он остался дома. Да и он не имел права бросить пациентов из-за страха

Мы познакомились 11 лет назад, когда я пришла к нему на прием. Он показался человеком мягким и добрым. Я заметила, что я ему симпатична, мы стали общаться. Отношения начались как-то сами собой, и через год мы поженились. За эти 11 лет мы объездили много стран и городов. Нам нравилось выходить из отеля рано утром и возвращаться поздно вечером, прошагав 15-20 километров. Дома я почти не подходила к плите — мой муж очень вкусно готовил, и ему нравилось делать это самому. Семь месяцев назад у нас родилась дочка. Мы не ожидали, что у нас будет ребенок, и когда узнали, очень обрадовались и ждали ее.

В марте, когда в Екатеринбурге только появились первые случаи заражения коронавирусом, супруг сказал мне, чтобы я ни за что не выходила из дома с ребенком. Это было еще до самоизоляции, указов Роспотребнадзора и выступлений президента. Он сразу понял, что ситуация серьезная. Некоторые верили, что это происки Трампа, неудачный лабораторный эксперимент или политическая игра. Но все наши друзья — врачи, и нам всем сразу было понятно, что это пандемия — они ведь случаются регулярно. Ровно сто лет назад была испанка, теперь — коронавирус. Еще через сто лет будет что-то новое.

С начала марта, приходя домой, муж выполнял одни и те же действия. У дверей он снимал одежду, брал ее в руки, относил в ванную комнату. Там он клал все вещи в стирку и шел в душ. Потом промывал нос. Только после этого он выходил к нам. Конечно, на улице он всегда был в маске, а на работе — в индивидуальном санитарном костюме.

Юлия Мансурова с мужем. Фото: личный архив

При этом у нас в области не было строгих запретов и ограничений. Губернатор выпустил указ о том, чтобы все соблюдали самоизоляцию. Но пропускного режима не было, как и жесткого контроля. В первую неделю после указа губернатора народу на улицах и правда стало меньше — многие испугались. Но очень быстро все вернулось на круги своя — уже скоро все стали как ни в чем не бывало гулять в парках, ходить в магазины и играть в волейбол на площадках. Некоторые торговые точки сделали разметку и ограничили количество покупателей, которые могут одновременно находиться в помещении. Но так поступили очень немногие.

Конечно, и мой супруг, и его друзья возмущались из-за того, что столько людей и организаций не соблюдают меры безопасности. Но поделать они ничего не могли. Им оставалось только лечить заболевших и стараться не заболеть самим. Всех близких Юра просил соблюдать осторожность. Он объяснял: у вируса нет никакой понятной логики, он не изучен. Как-то я сказала: «Переболеть бы уже и успокоиться». Но он ответил: «Юля, мы ничего не знаем про этот вирус. Он влияет на сердечно-сосудистую систему, но пока непонятно, как именно. Неизвестно, какие последствия могут проявиться через несколько лет». Он настаивал: пока не появится вакцина, нужно сделать все, чтобы не заболеть.

Первую областную больницу не стали перепрофилировать на время пандемии. Наоборот — в нее вообще не принимали пациентов с коронавирусом. Такое решение приняли специально, чтобы людям с другими заболеваниями было куда обращаться. Так что мой муж не лечил пациентов с Covid — он продолжал делать операции на внутренних органах.

На несколько недель в больнице приостановили плановый прием пациентов. В конце мая его частично возобновили — а 25-го числа в отделении, где работал мой муж, начали заболевать люди. Сначала пациенты, потом врачи. Скорее всего, кто-то пришел на прием и заразил окружающих. Наверное, этот человек и сам не знал, что он заразен. Ведь больница не принимала людей с Covid, то есть этот пациент пришел по какому-то другому вопросу. Кто это был и как он сам заразился — мы уже никогда не узнаем. Может, он не соблюдал меры безопасности и играл в волейбол в парке. А может быть, просто нажал кнопку в лифте.

Как и все, я успокаивала себя: коронавирусом далеко не все болеют тяжело. А те, кто болеет тяжело, не всегда умирают. И это правда. Но нам не повезло

Когда в больнице начались заражения, моего мужа там не было — он как раз взял три дня отпуска. Узнав о происходящем, он тут же съехал от нас в свободную квартиру. Но на работу вышел. Я знала, что он может заразиться, и понимала, что, скорее всего, так и произойдет. Конечно, мне было страшно. Но я не имела права и не хотела требовать, чтобы он остался дома. Да и он не имел права бросить пациентов из-за страха. Как и все, я успокаивала себя: коронавирусом далеко не все болеют тяжело. А те, кто болеет тяжело, не всегда умирают. И это правда. Но нам не повезло.

Юра заболел через три дня после того, как вышел на работу. В ночь с 31 мая на 1 июня ему стало плохо: начался кашель, поднялась температура. Его госпитализировали в одну из больниц, специально перепрофилированных для лечения коронавируса. Больше недели он чувствовал себя нормально. Была слабость и температура, но он разговаривал со мной, переписывался. Обещал мне, что все будет хорошо. Он и сам был уверен, что пойдет на поправку — сначала казалось, что он переносит коронавирус относительно легко. Но на девятый день ему резко стало хуже, появились осложнения. Врачи стабилизировали его состояние. Сказали, чтобы я привезла еду и фотографии дочки — чтобы поддержать его моральный дух. Они говорили, есть все шансы, что он выберется. А потом внезапно ему опять стало плохо, и 24 июня он умер.

Юлия Мансурова с мужем. Фото: личный архив

Мой муж говорил правду: никакой логики нет. Если ты чувствуешь себя хорошо, это не значит, что ты не умрешь. Если чувствуешь себя плохо — не значит, что умрешь. Если вам 94 года, это не значит, что вы не выживете. А если 54, как моему мужу, — не значит, что выживете.

Меня спрашивают, как я держусь. Но я не знаю, что сказать. Я бы с удовольствием легла на пол и плакала, но я не имею на это права — у меня семимесячная дочь. В жизни бывают ситуации, когда приходится просто взять себя в руки. Никто не мог знать, что все так обернется. Конечно, я мысленно допускала, что он может заразиться и умереть. Но одно дело — допустить, другое — быть готовой. Никто не бывает готов к тому, что близкий человек погибнет. У нас осталось много совместных фотографий, видеозаписей. Когда дочка немного подрастет, я покажу ей их и расскажу про папу. Думаю, она будет им гордиться. Так же, как и я.

Можно сколько угодно радоваться, что снижаются официальные цифры. Но вирус никуда не делся. Ему плевать, что нам говорят, и плевать, что кто-то в него не верит

Я понимаю, что карантинные меры не могут действовать всегда: если на долгие месяцы запретить людям выходить на улицу, мы начнем погибать от голода. Мало у кого есть финансовая подушка безопасности. Но, может быть, если бы мы все были осторожны, жертв было бы меньше. Я точно знаю: можно сколько угодно верить руководству области, города или страны, которые говорят, что мы победили коронавирус. Радоваться, что снижаются официальные цифры. Но вирус никуда не делся. Ему плевать, что нам говорят, и плевать, что кто-то в него не верит.

Сама я по-прежнему стараюсь соблюдать все меры предосторожности. Стараюсь как можно меньше выходить на улицу. Если иду в магазин, заранее пишу список покупок, чтобы сделать все быстро и за один заход. Что можно, заказываю в интернете. Мою все, что можно помыть. То, что можно положить в морозилку, кладу в морозилку, а остальное обрабатываю санитайзером.

Я не сержусь на тех, кто не соблюдает меры безопасности — невозможно злиться на каких-то абстрактных людей. Но мне кажется, многие недооценивают серьезность нынешней ситуации, и я хочу их предостеречь. Много моих знакомых переболело, в основном это врачи. Переболел и мой брат, который никак не связан с медициной, — у него месяц была температура и слабость. К счастью, все пошли на поправку. Многие коллеги моего мужа уже выздоровели и даже вышли на работу. Мне очень хотелось бы, чтобы больше жертв не было — по крайней мере, среди моего окружения.

Записала
Сюжет
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша поддержка, чтобы выпускать новые тексты
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты