«Я называю себя „любимой бурлеск-артисткой твоей мамки“»

Артистка бурлеска Аня Павлова — о себе и своей работе

В 2010 году выпускница философского факультета МГУ, сейчас выступающая под сценическим именем Аня Павлова, впервые увидела выступления бурлеск-артисток, а спустя четыре года уже сама поехала в турне по Европе. Она рассказала «Холоду» о своей профессии, разнице между выступлениями в России и Германии, о мужском бурлеске и восприятии своего тела.

Мне 33 года. Я родилась и выросла в Москве возле метро «Университет». Когда я заканчивала школу, родители сказали, что нужно поступать в МГУ, и я поступила на философский факультет, кафедру религиоведения — это звучало прикольно. Вообще я хотела пойти на журфак, но решила, что слишком застенчива для этого. Выбор философского факультета был абсолютной случайностью и ошибкой юности. Как часто бывает с такими классными гуманитарными специальностями, после пятого курса обнаружилось, что образование хорошее, а профессии у меня как таковой нет — что естественно, ведь, когда ты заканчиваешь вуз, ты ничего не умеешь. После окончания университета я пошла работать в школу секретарем и учительницей английского — так я отдавала свой долг обществу. Мне было 22 года, а работа, как мне казалось, была для пенсионерки.

В какой-то момент я начала заниматься танцами — линди-хопом, буги-вуги. Это такая особая ретро-субкультура, которая мне очень нравилась, потому что я всегда любила бабушкины платья, перчаточки, прически, любила делать что-то руками. Году в 2010-м я наткнулась на старые видео выступлений танцовщиц бурлеска, и решила, что мне тоже хочется быть такой. В России танцовщиц бурлеска тогда практически не было — может быть, две, — но у меня с ними не было точек соприкосновения, поэтому я в основном училась по видео нью-йоркской школы бурлеска и иногда участвовала в выездных мастер-классах европейских танцовщиц в России и Европе.

Фото: Elena Gatti

Весной 2014 года у меня было три готовых номера. Я собиралась к своему бывшему бойфренду в Калифорнию. Написала очень трогательное сообщение на фейсбуке одной местной продюсерке с предложением о встрече, а она мне ответила: «Что встречаться, давай-ка ты у нас выступишь». В итоге вместо запланированных семи недель я поехала в Сан-Франциско на полгода по туристической визе — она как раз действовала шесть месяцев. Я познакомилась там с европейскими артистками и все время выступала на различных мероприятиях, как в маленьких барах, так и, например, на дне рождении местной прима-балерины. Осенью 2014 года, когда я вернулась из США, я поехала в турне по Европе на два месяца, которое организовала сама, и с тех пор бурлеск — моя работа. Благодаря знакомствам, которые я завела в Штатах, я выступала практически во всей Европе, кроме Люксембурга и Болгарии.


Мои близкие и друзья вначале не воспринимали всерьез мою профессию, да и я сама серьезно к ней не относилась. Говорят, что, если ты занимаешься любимым делом, тебе не придется работать ни дня. Вот примерно так я и думала: «Господи, я же не страдаю на работе, значит, она не настоящая». Мне понадобилось много времени, чтобы прийти к тому, что от любимой работы тоже нужно отдыхать.

Мама начала воспринимать мою профессию серьезно, только когда увидела, что я успешна и хорошо зарабатываю. Это произошло лет семь назад, когда после моего первого турне меня стали приглашать выступать на различные мероприятия, начали появляться афиши, заметки с моим лицом. Тогда она поняла, что я занимаюсь полноценным делом. Сейчас мама и брат обожают мои выступления, всегда ходят на них с удовольствием, комментируют. Сама я начала относиться к своей работе серьезно еще позже — когда мы начали делать шоу Ladies of Burlesque в Москве. Я на тот момент выступала уже семь лет и собиралась уезжать в Германию. Я переехала по визе, которую выдают деятелям искусства. Мы сделали шоу, заработали денег и заплатили зарплаты артистам. В этот момент я поняла, что это — работа, потому что я заплатила зарплату другим людям, а не просто сделала что-то классное и мне дали за это денежки.


В бурлеске артистка полностью самостоятельна, потому что над ней не стоит ни режиссер, ни художественный руководитель. Чаще всего артистки сами придумывают образ и к нему подбирают репертуар. Шить костюмы самой не обязательно — я просто это люблю, особенно сейчас, когда я уже почти год сижу в локдауне. 

Идея номера в бурлеске может быть декоративная, а может иметь посыл, в том числе, политический, и тогда нагота и какой-то сексуальный компонент могут стать шоковым фактором, который еще сильнее доносит до зрителя идею. Я не использую политические отсылки в номерах, но артисток, которые так делают, в мире полно. Возможно, мне для этого не хватает смелости и таланта, поэтому я работаю немного иначе. У меня абсолютно классический развлекательный бурлеск. Я хочу, чтобы мои номера были доступны широкой публике, которая платит, поэтому в моих выступлениях нет особой глубины. В моих номерах главное — это красота образа и женского тела. Мне близка нагота у Боттичелли — она про чистоту и близость к природе. Конечно, это звучит претенциозно, но я как-то так себе представляю свою концепцию.

Фото: Андрей Кеззин

Долгое время на выступлениях я не раздевалась. Когда я начинала, на большинство выступлений я надевала прозрачную тунику в греческом стиле, телесное белье и венок из искусственных цветов. Один из классических бурлеск-номеров — это танец с веерами, который подразумевает не раздевание, а только предполагаемую наготу. Позже я начала привыкать, чувствовать себя более комфортно в собственном теле и начала раздеваться на сцене. На пляже я всегда хожу в халате, никогда не ношу короткие шорты или футболки с открытыми руками, поэтому мой муж смеется, что большинство моей одежды подходит под определение мусульманской моды. При этом на сцене отсутствие одежды никогда не ощущается как нагота — многие мои коллеги об этом говорят. Стоит заметить, что бурлеск никогда не подразумевает полной наготы и артистка всегда остается на сцене в нижнем белье или роскошно украшенных трусиках и пэстис — накладках на соски.

Забавно, что, когда я просто Аня-женщина, я получаю гораздо больше предложений, вопросов, каких-то глупостей от людей, чем когда я — Аня-артистка. Хуже всего, конечно, в интернете — мне кажется, ни от чего моя самооценка так не пострадала, как от русского твиттера — приходили в комментарии незнакомые люди и писали гадости. Однако я с удивлением для себя обнаружила, что Аня-артистка имеет вокруг себя некий стеклянный барьер. Люди обычно не подходят ко мне после выступления, потому что стесняются. Если они все же решаются подойти, я это просто обожаю. Мне интересно говорить с людьми. Если это какая-то частная вечеринка, день рождения, я узнаю их истории, спрашиваю, например: «А откуда вы знаете именинницу?». Наверное, то, что они видели меня на сцене, располагает их ко мне, как будто они уже меня знают. Это всегда так приятно, интимно и тепло.

Фото: RockyZombie Photography

Бывало, что мне предлагали продолжить вечер вместе, но это происходит не чаще, чем когда я не на работе. Я молодая, конвенционально красивая женщина, и мне постоянно приходят непристойные предложения, но их больше, когда я не выступаю. Если такое предложение поступает после выступления, я на это реагирую спокойно — просто объясняю людям, что они ошиблись и что им наверняка повезет где-то еще.

Артисты бурлеска параллельно работают в секс-индустрии не чаще, чем сотрудники бухгалтерии, и если люди, пришедшие на выступление, не понимают рамок, это их личные проблемы. Но большинство людей в интернете ведь тоже не понимают, что красивые женщины выкладывают селфи не для того, чтобы им присылали фотографии гениталий. Впрочем, мне фотографии гениталий обычно не присылают, дикпик я получала в жизни только один раз.


В России аудитория на выступлениях чуть моложе, чем в Германии. В 2019 году я работала в варьете в Штутгарте, и там 60% аудитории были люди пенсионного возраста. Там это просто так принято — варьете, бурлеск и драг считаются развлечением для публики старшего возраста. Впрочем, на наше шоу в Москве Ladies of Burlesque люди тоже приходят целыми семьями и много женщин старшего возраста. 

На частных вечеринках заказчицы чаще всего женщины. В патриархальном обществе бурлеск мужикам не очень интересен, потому что он не про них в отличие от, например, стриптиза. 

Я всегда танцую для женщин. В современном обществе практически всегда главный клиент — мужчина, на него обращают больше внимания. Но я, когда выступаю (а бурлеск очень интерактивный жанр, и в нем должен быть эмоциональный контакт между находящимся на сцене и зрителем), сначала обращаю внимание на женщин возраста моей мамы. Если ты завоюешь их сердце, то завоюешь чье угодно, потому что они в современной культуре почти невидимы, но они всегда теплее и добрее всех. Потом я обращаю внимание на своих ровесниц. Если на выступлении есть какие-то знакомые мужчины, я могу с ними посмеяться, дать им перчаточку подержать, но на них я меньше обращаю внимания.

Я называю себя «любимой бурлеск-артисткой твоей мамки», потому что оказалось, что у меня очень family friendly бренд. Я милая, и все мои номера в общем-то не очень сексуальные, поэтому я очень часто выступаю, например, на чьем-то шестидесятилетии, серебряных свадьбах или просто на свадьбах. На своих выступлениях я почти всегда оголяюсь, но это не главное. Однажды взрослая дочь пригласила выступить меня на 90-летии своего папы, бывало, что родители устраивали вечеринку на первый день рождения своей дочки. У меня очень много семейных торжеств. А если это корпоративное мероприятие, то в Германии его заказывают чаще всего какие-то большие компании — строительные, мебельные, страховые, которые хотят подарить кусочек гламура своим сотрудникам.

С моим будущим мужем мы познакомились на моем шоу. Я выступала в Швейцарии, где он тогда жил, а утром должна была лететь в Чехию. Мы разговорились после шоу, после чего пошли гулять ночью и никак не могли расстаться. На следующий день он купил билет на самолет до Цюриха, где у меня была пересадка, чтобы поговорить со мной час в полете. С тех пор мы уже пять лет не разлей вода. Он часто мне помогает, поэтому многие клиенты думают, что он мой менеджер. К счастью для меня, он работает в другой сфере. Потому что иначе, если бы мы оба потеряли работу, мы были бы вынуждены спать в коробке под мостом. Когда мы начинали встречаться, я немного боялась, что он будет ревновать, но он сказал: «Все смотрят на тебя с таким восторгом и обожанием, а домой пойдем мы с тобой вдвоем». На этом все и строится — мы сидим дома вдвоем все остальное время, что я не работаю, поэтому откуда там ревность? А сейчас я вообще провожу с ним 99% времени.


За весь 2020 год я выступала меньше, чем за июль 2019-го. Я упала с небес в подземное царство. В среднем за частное выступление я получала 500 евро. К счастью, Германия помогает тем, кто потерял работу. В апреле 2020 года всем самозанятым и малому бизнесу, потерявшим работу, дали небольшой грант, от 5 до 9 тысяч евро, который не нужно возвращать. Конечно же, эти деньги уже давно закончились. Но в 2019 году я так много работала, что у меня было достаточно сбережений. Сейчас я подала на пособие по безработице. Я никогда не думала, что к этому придет, но, к счастью, Германия тоже предоставила мне такую возможность. Плюс с лета 2017 года мы делаем с моими друзьями большое шоу в Москве, Ladies of Burlesque, которое проходит каждые два-три месяца. К сожалению, из-за локдауна я не могла на него приезжать, но большая часть подготовки лежит на мне, поэтому какие-то деньги я с этого тоже получаю. Но, конечно, после нескольких лет красивой и успешной жизни мне немного тяжело.

Когда я переехала в Германию, обычно я работала со среды по воскресенье, очень много ездила и по Германии, и в целом по Европе. Каждые три месяца ездила в Москву на Ladies of Burlesque, и в 2019 году у меня было два длинных контракта с варьете в Германии. Один — в Берлине, другой — в Штутгарте. Тогда я на протяжении трех месяцев каждый вечер танцевала одну и ту же программу в большом шоу, и это была моя лучшая работа. Бывало, что я во вторник собирала чемодан, в среду рано утром куда-то ехала, в четверг возвращалась, перепаковывала чемодан и опять уезжала. И так наматывала 1500 километров за четыре дня.

Фото: Ася Гакова

В самый пиковый месяц я могла заработать 7000 евро. В этой индустрии нет верхнего порога и единого тарифа. Есть моменты, когда тебе платят 3000 евро за выступление, а бывает, что 70 евро. Ты никогда не знаешь, когда горшочек перестанет варить, поэтому соглашаешься почти на все и всегда. Но все же есть такая вещь, как статус, репутация. Я не могу себе позволить продешевить в какие-то моменты, потому что это еще моя ответственность перед всей остальной индустрией — про меня знают, что у меня дорогое качественное шоу, и если я буду брать за него мало денег, то это значит, что кому-то, у кого шоу попроще, предложат еще меньше денег. Я хочу, чтобы все зарабатывали много и чтобы ко всем относились хорошо.


Сейчас из-за того, что в Германии все закрыто, я каждый день занимаюсь йогой дома. Да, я выиграла генетическую лотерею, потому что я от природы высокая и худая с круглой попой и тонкими лодыжками, но я люблю тренироваться и, как и большинство современных людей, все равно испытываю жуткие комплексы. Недавно нашла свои видео двухлетней давности. Я помню, мне тогда мне казалось, что я просто сумасшедше стремная, толстая, кривая, а сейчас смотрю — и у меня прямо дух захватывает от того, какая я хорошенькая.

Выступление Ани Павловой. Видео: личная страница в Instagram

До карантина я тренировалась по пять раз в неделю, но не потому, что это нужно для работы, а потому, что мне это очень нравилось — я любила тягать железки. Ну и, конечно, чтобы было проще выносить бешеный гастрольный график. Из косметических процедур я колола ботокс, потому что у меня чудовищно живая мимика и я просто устала на фотографиях замазывать себе лоб. После этого мимика у меня сохранилась, но ее стало чуть меньше, и мне очень это нравится. 

В индустрии многие девушки делают себе грудь, и это нормально — это личный выбор каждой. Но самое интересное, что я разговаривала с коллегами, которые делали себе грудь, и они сказали, что количество работы от этого не выросло, а просто им стало комфортнее в своем теле.


В России есть только один бурлеск-артист мужского пола (это называется бойлеск) — Элайша Фокс. Он один из тех, кто прямо горит и живет бурлеском. Причем в повседневной жизни он абсолютно нормальный дядя, женатый, работающий в офисе. У Элайши — толпы восторженных поклонниц, которые ему носят цветы, признаются в любви, смотрят на него издалека, вздыхая, потому что все знают, что он женат. Началось с того, что я вытащила его на свой день рождения в 2018 году из зала на сцену. Я всегда мечтала, чтобы в России был артист бурлеска, говорила, что первому мужчине, который станет этим заниматься, подарю самое главное, что у меня есть, — буду его тренировать. И вот я просто взяла и вытащила чувака из первого ряда, а он заинтересовался. Потом он очень быстро выстрелил и теперь этим живет. 

Работа не определяет человека, и в бурлеске все очень разные: есть и мужчины, и женщины всех возрастов, комплекций, культурного бэкграунда, сексуальной ориентации. Я писала три года назад, что 70% артистов бойлеска — геи, но сейчас это изменилось. В бойлеске достаточно много гетеросексуальных мужчин, потому что бойлеск, в отличие от женского бурлеска, меньше про красоту, а больше про экспрессию, экстравагантность и эпатаж. Он по сути ближе к клоунаде. Есть откровенные принцессные драг-образы, а есть абсолютно джентльменские, образы из немого кино. Драг отличается от бурлеска тем, что в бурлеске происходит процесс раздевания, и бурлеск-артисты чаще всего, хотя это и не обязательно, идентифицируют себя как мужчин и выступают в мужских образах, а драг — чаще всего про условно женские образы.

В бойлеске, как и в бурлеске, никто не раздевается полностью — остаются трусы. Мужчинам не обязательно надевать пэстис, потому что мужские соски не оскорбляют ничьи чувства, но они их надевают из солидарности с женщинами, а еще потому, что это красиво выглядит.


В 2019 году у меня было 160 шоу за год. Это очень много. В какие-то дни я выступала на трех шоу за вечер. Из-за этого у меня были слуховые галлюцинации от усталости, бессонница, нейродермит, который я замазывала тональником. Но при этом я была абсолютно счастлива. С тех пор, как я начала выступать 10 лет назад, я никогда не останавливалась, а сейчас этот перерыв из-за пандемии, что для меня удивительно.

В бурлеске можно выступать до любого возраста. В Берлине есть артистка Эрочика Бамбуу. Ей за 50 точно. Когда мы с ней познакомились и сидели вместе в гримерке, она сказала: «Помню, как выступала перед якудзой в 1984 году». А я: «Мать, я только родилась в 1987-м». Она мало выступает, просто потому, что ей уже неохота, хочется пожить своей жизнью — у нее есть ребенок и так далее, — но каждый раз, когда она выходит на сцену, это просто цунами. У нее идеально отточенная пластика, она идеальна во всем из-за того, что у нее такой большой опыт. 

Наверное, лет семь я точно еще буду выступать. А после, например, открою свой магазин, может быть, свой бренд одежды запущу. Это необязательно будет связано с бурлеском — я даю себе возможность выбрать со временем.

Я люблю говорить со сцены, иногда веду мероприятия. Мне очень нравится комедия, и я много лет мечтаю стать комедийной ведущей. Но дело в том, что я молодая и красивая женщина, а никому не хочется видеть молодую женщину в такой роли. Когда перед тобой конферансье старого цирка, ты не представляешь себе молодую женщину, а мне нравится такой стиль олдовой комедии. В позапрошлом году я работала со старым немецким комиком, ему было за 70. Я ему говорю: «Чувак, я очень хочу делать то, что делаешь ты». И он такой: «Тебе еще рано, еще лет 20 тебя не будут воспринимать всерьез». Я подумала, что это тоже хороший план на будущее: петь, смешно шутить, валять дурака на сцене. Это тоже тяжелая работа — многому нужно будет научиться. Но после 40-50 лет это будет проще сделать, чем сейчас.

Редактор
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша поддержка, чтобы выпускать новые тексты
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты