«Соседи высказывают маме, что у нее странный сын»

Интерсекс-люди — о своих особенностях, проблемах, с которыми сталкиваются, и принятии себя

Различные исследования показывают, что от 0,018% до 1,7% людей рождаются с гениталиями, половыми железами или набором хромосом, которые нельзя однозначно отнести к мужским или женским. Их называют интерсексами. Специально для «Холода» Анна Алексеева поговорила с интерсекс-людьми о восприятии своего тела, стигматизации и группах поддержки, которые помогли им принять себя.

Интерсекс — собирательный термин, который объединяет более 40 вариаций. Он относится к физиологии человека и не имеет отношения к сексуальной ориентации и гендерной идентичности. То есть интерсекс-человек может быть гетеросексуалом, гомосексуалом, бисексуалом или асексуалом и может считать себя мужчиной, женщиной, и тем и другим либо ни тем, ни другим. Врожденные небинарные половые характеристики у интерсекс-людей могут быть заметны уже при рождении, проявляться только в пубертатном периоде или вовсе не проявляться внешне.

«Матка не обнаружена»

Екатерина (имя изменено по просьбе героини), 20 лет, вариация Майера-Рокитанского-Кустера-Хаузера

Еще полгода назад я не могла смотреть на беременных женщин или молодых мам с детьми. Мне было больно и завидно, ведь я не смогу выносить ребенка — у меня нет матки. Об этом я узнала полтора года назад. На самом деле, догадывалась и раньше, просто отказывалась в это верить. 

Подростком я много ходила по врачам, потому что у меня никак не начинались месячные. Врачи говорили, что все нормально, советовали мне набрать вес и есть больше морепродуктов, а также описывали в медицинской карте размеры моих яичников и несуществующей матки. Я была очень худенькая и чувствовала себя виноватой в том, что месячных все нет. На очередном медосмотре, когда я уже окончила 9 класс, меня попросили зайти попозже за направлением в центральную больницу. Но я так и не пришла — было стыдно и страшно. Я надеялась, что все само как-нибудь наладится.

Я поступила в колледж в другом городе и уехала. Там я врала врачам про месячные, даже называла день цикла — и меня отпускали. 

Я симпатичная, у меня было много молодых людей, но ни с кем из них я не занималась сексом, потому что думала, что со мной что-то не так, и боялась.

В 18 лет, вернувшись домой на каникулы, я все-таки призналась маме, что месячных до сих пор нет, и мы сразу поехали в больницу. Мужчина-гинеколог отругал меня за то, что я так долго тянула с походом к врачу. А я испытывала сильную неловкость, потому что он был мужчиной. Гинеколог отправил меня на УЗИ. «Матка не обнаружена», — продиктовал врач медсестре после процедуры. Услышав это, я была в шоке. Вышла из кабинета в слезах. Мама стала меня успокаивать, говорить, что, может, врач ошибся. Медсестра посоветовала нам ехать в город побольше на МРТ. На следующий день мне сделали томографию, мама сразу же забрала все снимки и заключение, отправила меня ждать в машину, а сама осталась с доктором. Помню, я ждала ее на заднем сиденье. Через некоторое время мама вышла из больницы, села за руль и, не поворачиваясь в мою сторону, спокойно сказала, что у меня все в порядке, матка у меня есть, а отсутствие месячных — просто следствие операции на паховой грыже в детстве. Дескать, из-за нее у меня неправильно работает яичник. Думаю, я поверила в это, потому что хотела поверить, и успокоилась.

Через год мама, видимо, захотела, чтобы я узнала правду. Но сказать обо всем сама не смогла и предложила сходить на осмотр к ее гинекологу. Сначала она зашла в кабинет одна, с моими снимками в руках. Потом пригласили меня. Гинеколог спросил, на что я жалуюсь, а я пересказала ему мамину выдумку. И тут он мне сказал: «Знаете, у вас действительно нет матки, ваше влагалище слепо заканчивается на пятом сантиметре, но есть работающие яичники». После этих слов меня пришлось откачивать. 

Я не хотела больше жить, потому что думала, что останусь одна — кто захочет жить с такой, как я? Я была очень зла на маму и папу, винила их во всем, ведь моя старшая сестра родилась нормальной, а я не смогу сама выносить ребенка. 

Через несколько дней я уехала на учебу. Мама звонила мне, но я отказывалась с ней говорить, хотя раньше мы болтали часами. Сестра просила меня сжалиться, потому что мама плакала целыми днями и винила во всем себя. Но я просто не могла. Однако, когда я снова приехала домой и увидела плачущую маму, у меня екнуло сердце. Поэтому я потихоньку начала разговаривать с родителями. В конце концов они же не специально — просто так вышло.

Сестра предложила мне сходить на психотерапию. Я отказалась. Сестра утешала меня: «Захочешь ребенка — будет. У тебя же работают яичники. Накопим на суррогатное материнство, я помогу деньгами». Но я была безутешна. 

Через несколько месяцев я смирилась, потому что поняла, что все равно ничего не изменю и мне надо научиться жить со своей особенностью. Я стала искать информацию в интернете. Нашла тематический сайт, на котором предлагалось заполнить анкету и после получить приглашение в чат — так я познакомилась с людьми с такой же особенностью и узнала о других интерсекс-вариациях. Женщины 30-35 лет писали мне, что все будет хорошо. Я смотрела фотографии, где они счастливые с мужьями и детьми, и это все заменило мне психотерапию. Я поняла, что тоже так смогу. Многие пары по разным причинам бездетны, но как-то с этим живут. А у меня будут свои, кровные дети, просто выношу их не я — сейчас ничего страшного в суррогатном материнстве я не вижу.

Я решилась на серьезные отношения и начала встречаться с парнем. Первый секс был не очень, ведь у меня короткое влагалище и в какой-то момент мне стало больно. Мой парень понял, что что-то не так. Я промолчала, потому что не знала, как все объяснить, и боялась его реакции. Но секс ведь бывает не только вагинальный, есть и другие способы. Мы до сих пор вместе. Мой парень знает, что я пока не могу заниматься вагинальным сексом, но еще не в курсе, что я не смогу выносить ребенка. Я надеюсь, что скоро соберусь с силами и все ему расскажу. Если наши отношения на этом будут закончены, значит, это просто не мой человек. Хотя мне кажется, что все будет хорошо. 

В будущем я хотела бы заняться активизмом. Пока я боюсь говорить о себе открыто, но с каждым днем свыкаюсь со своей особенностью все больше и думаю: а почему бы и не рассказать? Это же очень поможет другим. 

«Моя анатомия противоречит хромосомам, но от себя не уйти»

Ксения, 35 лет, частичная нечувствительность к андрогенам

В роддоме акушеры сказали маме, что у нее родилась девочка. Но, как я потом узнала, уже при рождении была заметна одна анатомическая особенность — увеличенный клитор. Я всегда чувствовала, что отличаюсь от других девочек. Меня не интересовали куклы, я росла пацанкой, дружила с мальчишками. С девчонками мне всегда было сложнее общаться, но с возрастом они стали привлекать меня сексуально. Моя непохожесть на других девочек стала еще заметнее, когда в седьмом классе у меня начал ломаться голос. Из-за этого одноклассники дразнили меня «мужиком». 

К 16 годам у меня так и не начались месячные. Сначала врачи поставили мне диагноз «первичная аменорея» (отсутствие менструации у девушек до 16 лет. — Прим. «Холода»), но через месяц-два выяснилась реальная причина: у меня мужской кариотип (совокупность признаков полного набора хромосом. — Прим. «Холода») — 46 XY, отсутствует матка, а вместо яичников — яички. Врачи рассказали об этом моим родителям, а они не стали от меня ничего скрывать. Это не было для меня ударом: я радовалась, потому что наконец все встало на свои места.

Меня отправили в хирургию. Мнения врачей разделились: первый предлагал повременить с операцией до совершеннолетия, второй сказал, что яички надо немедленно удалять из-за высокого риска рака. Меня с родителями так запугали, что мы согласились на операцию. Мне повезло, потому что другим людям с такой же вариацией еще и клитор удаляют. Перед операцией я сказале маме: «Я не хочу, чтобы его убирали». Потом повторила то же хирургу. Она сказала: «Ой, сдался он тебе, ну, как хочешь! Небось развлекаешься, поэтому и просишь?». «А вы как будто нет!» — ответила я. После операции мне назначили заместительную гормональную терапию (ЗГТ).

Меня по-прежнему привлекали девушки. Я ощущала себя как волк в овечьей шкуре, но мне было это даже по приколу: я могла спокойно наблюдать за девушками в женской раздевалке. Но после слов врачей перед операцией: «Сейчас мы из тебя сделаем женщину», — меня терзало внутреннее противоречие. Казалось, что теперь я должна встречаться только с мужчинами, чтобы соответствовать своему полу. Это было сложно принять. Но потом я попробовала, и поняла, что мужчины мне нравятся тоже. 

При этом гендер у меня 100% мужской. Я говорю о себе в женском роде, потому что привыкла — ведь я узнала о своей особенности только в 16 лет. Делать операцию и менять документы — финансово и энергозатратно. У меня нет гендерной дисфории (дискомфорт от несоответствия гендерной самоидентификации и пола, который человеку записали при рождении. — Прим. «Холода»), я не чувствую отвращения к своему телу, поэтому мне легче, чем другим людям с такой вариацией. По сути я играю роль девушки-пацанки. Моя анатомия противоречит хромосомам, но от себя не уйти.

О том, что такие люди, как я, называются «интерсекс», я узнала случайно, наткнувшись на видео на YouTube. Я вступила в тематическое сообщество в одной соцсети, потому что мне было интересно узнать об опыте людей с такой же вариацией, как у меня — частичная нечувствительность к андрогенам. В России таких я не нашла, зато нашла в Америке (таких людей можно найти в тематическом сообществе «Интерсекс.ру». — Прим. «Холода».) Они мои родственные души. Одной из них сделали маскулинизирующую пластику, но она до сих пор ощущает себя женщиной, другой — удалили клитор. В общем, им живется гораздо сложнее, чем мне.

Я всегда встречалась с гетеросексуальными мужчинами и никогда не скрывала от них правду. Проблем у меня из-за этого не было. У нас один гормональный фон, мы прекрасно друг друга понимаем, никто никому не выносит мозг. Но мое сексуальное влечение к женщинам никуда не ушло. Я рассматриваю женщин исключительно как сексуальных партнеров, строить с ними отношения мне никогда не хотелось. Только ближе к 35 годам я наконец попробовала секс с женщиной — и мне понравилось. Сейчас я в активном поиске. Мой мужчина обо всем знает и совсем не против.

Год назад я бросила эстроген и начала принимать тестостерон. Было очень сложно найти эндокринолога, который бы выписал мне рецепт, но я нашла. Не могу сказать, что тестостерон сильно изменил меня внешне: над губой начали расти усики, а клитор, который за годы на эстрогене стал меньше, вернулся к прежним размерам. Ну и либидо у меня сейчас как в 16.

Родители меня во всем поддерживают и принимают. Они относятся ко мне как к дочери — им так привычнее. При этом я могу спокойно поговорить о своем самоощущении с ними. Больше — с мамой, она у меня без комплексов. А папа все же немного смущается, не привык говорить о таком открыто.

«Стала считать себя ошибкой природы»

Алиса (имя изменено по просьбе героини), 33 года, полная нечувствительность к андрогенам

В детстве я ничем не отличалась от других девочек. В подростковом возрасте у меня начала формироваться грудь, только месячные все никак не приходили. В 15 лет я с мамой пошла к гинекологу, который направил нас на УЗИ. Матку у меня не нашли — только слепое влагалище и что-то похожее на яичники (как выяснилось позже, это были яички). Анализы показали повышенный тестостерон и эстрадиол. Потом мне сделали соскоб со слизистой щеки для оценки полового хроматина и взяли кровь на кариотип. Через месяц выдали заключение, что у меня мужской кариотип 46 XY и полная нечувствительность к андрогенам. Из-за сильного стресса я плохо помню те походы по врачам, но последний раз запомнился. Гинеколог сказала, что лет в 19, когда половое созревание завершится, мне надо будет удалить яички и после всю жизнь принимать гормоны. А еще — что мне повезло, потому что мое влагалище нормальной длины. Она посоветовала никому никогда не рассказывать о том, что со мной, — ни сестре, ни подругам, ни парням. Объяснила, как высчитывать цикл и врать про месячные, ну, или списывать все на что-то менее «страшное», вроде апоплексии яичника (разрыв ткани яичника. — Прим. «Холода»). Мне тогда было почти 17 лет, и до 27 лет о моей особенности знали только врачи и мама. Я жила в одной комнате со старшей сестрой, поэтому мама покупала мне прокладки, чтобы та ни о чем не догадалась. 

Сначала я ушла в отрицание, отказывалась верить в происходящее, надеялась, что анализы перепутали. Потом стала считать себя ошибкой природы. Поговорить об этом мне было не с кем, интернет появился только в институте — и я замкнулась в себе. 

После школы я поступила в мединститут — думала, что так узнаю о себе больше. Но за шесть лет обучения мою вариацию мы бегло проходили 2-3 раза. Зато у меня появился доступ к библиотеке, и я могла читать справочники по теме, не боясь, что люди узнают мою тайну. В университете я ожила: у меня появились друзья (правда, общались мы не слишком близко), я усердно училась и занималась спортом. При этом я ни с кем не встречалась: когда я узнала о своей особенности, то поставила на себе крест. В 20 лет за мной начал ухаживать парень. Он мне нравился, но я не хотела портить ему жизнь. Через полгода ухаживаний он предложил мне заняться сексом. Я отказалась и предпочла прекратить общение — только бы он не узнал правду. Мне до сих пор стыдно за это.

Через некоторое время я решила попробовать секс без обязательств: напилась на студенческой тусовке и сделала это с малознакомым парнем. Он ничего не понял и потом даже пытался продолжить общение, но я отказалась. После этого у меня был секс еще два-три раза, и все время я ждала, что мои партнеры заподозрят что-то неладное. Но никто ни о чем не догадался. В 23 года, когда я училась в интернатуре, за мной начал ухаживать молодой акушер-гинеколог. Я подумала: «О, это мой шанс!». Не могу сказать, что он мне сильно нравился, но некоторое время мы встречались. Он тоже ничего не заметил. Тогда я поняла, что теперь точно могу завести серьезные отношения. При этом я боялась, что, возможно, он, как врач, все-таки когда-нибудь поймет все обо мне, поэтому я рассталась с ним. Никому из своих молодых людей я по-прежнему не рассказывала о своей особенности.

В 27 лет, уже будучи врачом, я решила наконец заняться своим здоровьем: с тех пор, как я узнала о своей вариации, я даже не делала УЗИ. Я выбирала пожилых гинекологов. На медосмотрах до 23-24 лет врала, что я девственница и у меня месячные, поэтому посмотреть на кресле меня не получится. В 25 лет, подумала, что уже неприлично такое говорить, села в кресло, но почему-то вновь соврала врачу, сказав, что у меня аплазия матки и синдром Майера-Рокитанского, который встречается гораздо чаще моей вариации. А она была не в курсе, что это такое. Когда в 27 лет я пошла на УЗИ, выяснилось, что на одном из яичек выросла киста в 7 см. Я пошла на операцию и удалила яички, потому что боялась онкологии и вообще хотела избавиться от «мужского» в себе. В моем облике ничего не изменилось, но морально стало легче. А выводы о рисках возникновения онкологии, как я потом уже узнала, основаны на наблюдениях за мужчинами, у которых яички не опустились в мошонку. Так что, по идее, можно было бы ограничиться только удалением кисты. Но я не жалею об операции.

В конце прошлого года я тяжело переживала расставание с парнем и решила пойти к психологу. Денег у меня особо не было, поэтому я стала искать бесплатную психологическую помощь и наткнулась на сайт ЛГБТ-организации «Действие», где предлагалось четыре бесплатных занятия с психологом для ЛГБТ+. Я написала о себе письмо. Мне ответили, что я, как интерсекс-человек, могу рассчитывать на бесплатную помощь. Тогда я впервые и услышала термин «интерсекс». 

Психолог посоветовала мне искать поддержку в тематических группах, и я ей очень благодарна за это. Я прочла несколько статей, где интерсекс-активисты открыто рассказывали о себе, нашла сайт «Интерсекс.ру», вступила в сообщество и буквально через две недели поехала в Москву на встречу участников. Это было так волнительно! Я увидела людей с похожим опытом, которым могла рассказать о себе и своих чувствах, и поняла, что быть интерсексом — не трагедия, об этом можно рассказывать, и тебя за это не сожгут на костре. Я получила столько поддержки! Раньше я считала себя ошибкой, неправильной, думала, что я одна такая, и не надеялась встретить кого-то похожего. Я приняла участие в фотопроекте «Интерсекс в лицах» — для меня это было большим шагом на пути к принятию себя. 26 октября, в День видимости интерсекс-людей, я хотела рассказать о себе в своем инстаграме, но не решилась. Однако думаю, что скоро я все-таки это сделаю. Среди моих подписчиков много медиков — им было бы полезно знать об интерсекс-людях. Я учусь говорить о себе и принимать свое тело и наконец начала раскрываться.

Сейчас я встречаюсь молодым человеком. На втором свидании я ему обо всем рассказала, скинула ссылки на статьи и дала время подумать, надо ему это или нет. Он воспринял мои особенности нормально. Потом я рассказала о себе старшей сестре. «Ну, бывает! Все нормально. Ты все равно остаешься моей сестрой», — ответила она.

Я пока еще нахожусь на стадии принятия себя как интерсекс-человека. У меня нет гендерной дисфории: мое тело не вызывает у меня отторжения, и я ощущаю себя женщиной. Но при этом я не могу отрицать, что мой организм отличается от стандартного женского. То есть я женщина, и я интерсекс.

«Один раз трудовик при всех ляпнул: “Вы так женственно выглядите”»

Каролина, 23 года, вариация Клайнфельтера

Я родилась с мужскими гениталиями, поэтому меня с самого рождения воспитывали как мальчика, которым я себя никогда не ощущала. Родители развелись, мама уезжала на заработки, а моим воспитанием занимались бабушка и дедушка. Я росла мягкой и эмоциональной, у меня была феминная внешность, а к 12 годам появился женский голос, бедра стали шире и начала расти грудь. Бабушка отвела меня к педиатру. Врач не увидела ничего необычного, сказала, что это возрастное и скоро пройдет. Мой друг из соседнего двора потом спросил: «А тебе не кажется странным, что у тебя женский голос и фигура?». Тогда я стала задумываться, что действительно отличаюсь от своих ровесников и что все это, вероятно, совсем не возрастное, как сказала мне врач. Потом врачи говорили мне, что все это из-за неправильной работы надпочечников, но мои анализы были в норме.

Чем старше я становилась, тем сильнее меня травили в школе, особенно девочки почему-то. Они плохо ко мне относились, сплетничали, могли побить и обозвать «девкой». При этом мальчики меня не обижали и всегда смотрели на меня с интересом, думаю, потому что у меня женская энергетика. Один раз трудовик при всех ляпнул: «Вы так женственно выглядите». После этого одноклассницы язвительно обсуждали мою женственную фигуру. А физик мне однажды сказал, что у меня «большие проблемы с мужским началом».

После окончания школы я уехала учиться в большой город. С 17 лет начала одеваться как девушка. При этом документы у меня были на мужское имя, и что со мной, я по-прежнему не знала. После переезда мне стало чуть легче: все-таки в большом городе проще затеряться, никто на тебя особо внимания не обращает. Но и тут мне доставалось от одногруппниц: они специально обращались ко мне по моему паспортному имени. Но я старалась не принимать это близко к сердцу — зачем мне с моей эмоциональностью лишний стресс?

Моя личная жизнь не всегда складывалась хорошо из-за моих комплексов и стеснительности перед мужчинами. Но в какой-то момент мне надоело бояться. Я предупреждала молодых людей о том, что у меня мужские гениталии. Это никого не пугало. Я никогда не сталкивалась с мужским негативом в свою сторону. Сейчас у меня есть молодой человек, мы познакомились, когда я пришла к нему лечить зубы. Он посмотрел мои документы, увидел меня, а через несколько дней написал мне под надуманным предлогом и предложил сходить в кафе. Скоро мы начали встречаться.

В прошлом году моя единственная подруга предположила, что, может, я — интерсекс. Я как-то постеснялась искать информацию на эту тему, но недавно поняла, что время идет, а мое стеснение мешает мне жить. Я нашла тематическую группу в одной из соцсетей и стала переписываться с ее участниками. Один из них посоветовал мне сдать анализ на кариотип. Тогда и выяснилось, что у меня есть женские хромосомы и называется это вариацией Клайнфельтера. То есть я узнала правду о себе благодаря такому же интерсекс-человеку, который направил меня в нужную сторону. Мне стало намного легче, появилось чувство, что все будет хорошо. А поддержка, которую я получила в интерсекс-сообществе, дала мне сил. Поначалу я даже удивлялась, ведь я давно привыкла к негативному отношению окружающих.

Я получила отсрочку от армии. Помню, один парень в военкомате мне подмигнул. А хирург, старенький дедушка, сказал, что я как-то странно выгляжу, и отправил меня к неврологу, а тот — к терапевту. Ему-то я все рассказала. В будущем хотелось бы сделать феминизирующую пластику (хотя и говорят, что при моей вариации она противопоказана) и поменять документы. Мужские гормоны, которые мне рекомендовал врач, я не принимаю, потому что не хочу быть мужчиной и никогда себя им не чувствовала.

Бабушка и мама относятся ко мне хорошо, обращаются ко мне, как к девушке. Я с подросткового возраста говорила им, что не чувствую себя парнем, и рада, что они у меня такие понимающие. При этом соседи иногда высказывают маме, что у нее какой-то странный сын. Несмотря на то, что документы у меня на мужское имя, мы договорились, что мама и бабушка будут называть меня Каролиной. Я долго выбирала это имя — оно звучит мягко и мелодично и, думаю, очень мне подходит. Случается, что мама по забывчивости называет меня старым именем, но я не обижаюсь. Все-таки она росла в другое время, и ей тяжело было ко мне привыкнуть.

«То, что они принимали за матку, оказалось кистой»

Светлана, 18 лет, вариация Майера-Рокитанского-Кустера-Хаузера

У меня не развито влагалище: если вставить в него палец, оно растянется только на 2 см; так что можно сказать, что его нет вообще. Матки тоже нет. Я узнала об этом в 15 лет. 

Месячные все не приходили, мы с мамой подумали, что это из-за стресса: я заканчивала девятый класс, готовилась к экзаменам. Гинеколог, к которому я позже обратилась, сказала, что у меня все нормально, и прописала гомеопатию. Ее назначение поддержали терапевт и эндокринолог. Я пропила два курса — не помогло. При этом в кресле меня посмотрели только один раз, и гинеколог «увидела» у меня несуществующую девственую плеву. Потом мы обращались и к другим врачам, они «видели» на УЗИ матку и яичники и говорили, что все в порядке.

Тогда мама предложила пойти к гинекологу, который отслеживал ее недавнюю беременность, — у него был суперсовременный аппарат УЗИ. Этот врач наблюдал только беременных, но согласился меня осмотреть. Он минут 20 водил аппаратом по низу моего живота, щурился, хмурился — так, что мы заволновались. Мама спросила: «Да что там такое?». Врач ответил не сразу: «Я вижу яичники, но матка-то, матка где?!». В этот момент на меня будто стена обрушилась. Я начала рыдать, потому что поняла, что не смогу выносить ребенка — а детей я обожаю. Страшное осознание. 

Я сразу поверила этому гинекологу, потому что на скрининговом аппарате все видно очень четко. Другие врачи смотрели меня на стареньких аппаратах УЗИ, и то, что они принимали за матку, оказалось периневральной кистой крестцового отдела с выходом в брюшину. Гинеколог предположил, что это, скорее всего, вариация Майера-Рокитанского, и посоветовал обратиться в крупный медицинский центр, где проводят кольпопоэз — хирургическим путем создают искусственное влагалище. Мы вышли в коридор, там нас ждала тетя с моей маленькой сестрой. Я взяла ее на руки и заплакала еще сильнее. 

Началась череда бесконечных хождений по врачам. Одна гинеколог посадила меня на кресло и пыталась вставить в меня какой-то инструмент. Я орала как резаная, потому что было очень больно. Она просила меня не зажиматься, но как расслабиться во время этой пытки? Тем более сидя в кресле с раздвинутыми ногами. Другая пыталась вставить в меня палец, но я, плача, отказалась. Тогда врач выговорила мне — что вот, к ней приходят девочки помладше с такой же проблемой и умоляют об операции. Я сказала, что очень рада за этих девочек и что никакого согласия на операцию еще не давала, — и вышла из кабинета, хлопнув дверью. При этом я чувствовала себя виноватой перед родителями, потому что на все это ушло немерено денег, а я даже не могла дать врачу себя осмотреть.

Операцию я решила не делать. В 17 лет я успела пройти два бесплатных курса кольпоэлонгации — растягивания влагалища специальным аппаратом. После совершеннолетия за процедуру нужно было уже платить. Мне успели растянуть влагалище до 7,5 см, а после настоятельно рекомендовали приобрести фаллоимитатор для поддержания результата дома. Мне было так мерзко от этого всего, что я ничего не стала делать. Мое влагалище вернулось к прежним размерам, однако, если я снова начну его тянуть, будет уже легче.

Сейчас я смотрю на жизнь через призму своей особенности. Не было ни дня, когда бы я не думала об этом. Первое время мне было очень тяжело. В голове крутилось: «Я не женщина». Думаю, это во многом из-за навязанного обществом стереотипа, что настоящая женщина должна выносить и родить ребенка. Я делилась переживаниями с мамой и слышала в ответ: «Глупости! Ты такая же девушка, как и другие. Но о твоей особенности лучше не рассказывать без особой необходимости».

Полгода назад я узнала о понятии «интерсекс», и мне стало легче. Я прочла интервью интерсекс-активистки с такой же вариацией, как и у меня, написала ей в инстаграм, и она пригласила меня в тематический чат. Я очень удивилась, что многие участницы замужем и у них есть дети, что они не боятся говорить о своих особенностях. И эта атмосфера открытости очень меня вдохновила. Колоссальная поддержка! Если бы я три года назад попала в этот чат, мне было бы гораздо проще. 

Я девственница. Сейчас я не боюсь рассказать кому-то об этом и о своей вариации. Но признаться в таком любимому человеку будет гораздо сложнее. Поэтому, когда появляется какой-то намек на влюбленность, я сбегаю. Пока я не готова. Меня утешает, что я могу иметь детей, ведь у меня здоровые яичники. Но суррогатное материнство очень дорого. Мне придется пахать, чтобы иметь своего ребенка — это меня огорчает. С другой стороны, мое решение стать матерью будет стопроцентно осознанным, а ребенок будет долгожданным. И это большой стимул не опускать руки.

«Правду скрывали от меня до последнего»

Стелла (имя изменено по просьбе героини), 22 года, смешанная дисгенезия гонад

Я всегда выглядела и ощущала себя как цисгендерная (термин, обозначающий людей, чья гендерная идентичность совпадает с биологическим полом. — Прим. «Холода») женщина. Смешанную дисгенезию гонад мне диагностировали, когда я была еще совсем маленькой — в 10 лет. Не знаю, с чего все началось, помню только, что у меня болел живот. В больнице мне провели лапароскопию, удалили часть репродуктивных органов, в том числе тех, которые некорректно развивались, и назначили пожизненную заместительную гормональную терапию. Спустя несколько месяцев после первой операции мне провели вторую — феминизирующую пластику. В силу возраста я не понимала, что со мной, а мать не пыталась мне ничего объяснить. Мне запрещали рассказывать что-либо, а на все вопросы нужно было отвечать: «Это обследование. У меня желудок больной». Да и что я могла рассказать, если это было все, что я знала. Правду скрывали от меня до последнего.

Узнала я о своей особенности только в 17 лет, когда проходила очередное обследование. Задавая вопросы врачам, матери, перебирая в голове информацию из моей медицинской карты и интернета, я поняла, что мои хромосомы не 46ХХ, как должно быть у девочки, а 46XY — как у мальчика. Заведующая отделением эндокринологии подтвердила мои догадки.

— А дети? Я когда-нибудь смогу забеременеть?

— Очень маловероятно. 

Это был мой последний день в этой больнице. Я уехала с осознанием, что я бесплодна, но и с чувством облегчения, потому что теперь я хоть что-то о себе знала. 

Следующие три года я пыталась заполнить работой внутреннюю пустоту — хотела просто забыться. Еще год собиралась с силами. Потом я начала разбираться со своим здоровьем. У меня на руках не было ни снимков МРТ, ни УЗИ, ни анализов — только последняя выписка, которую я выпросила у мамы. Я прошла кучу врачей, все это было долго и муторно. Все эти талончики, направления, очереди — жуткая и бессмысленная бюрократия государственных поликлиник и больниц. Я хотела поменять схему гормональной терапии: из-за гормонов, которые я принимала, мне было очень сложно сохранять самообладание. В итоге я обратилась в частную клинику к психотерапевту, которая выслушала меня, выписала антидепрессанты и дала мне такую веру в себя, что я твердо решила не сдаваться. 

Невозможность иметь детей стала для меня большой травмой. Я думала: «Если я не могу дать мужчине ребенка, что я вообще могу ему дать?». Иногда я ощущаю себя неполноценной, но могу сказать, что успешно работаю над этим при помощи психотерапии. Понимающие люди есть везде, и среди партнеров тоже. Со временем я начала открываться. Своему молодому человеку в начале отношений я без подробностей рассказала лишь о своем бесплодии, чтобы дать ему возможность уйти, пока мы не успели друг к другу привязаться. Ему было сложно это принять, но прошло почти два года, а мы все еще вместе. 

О понятии «интерсекс» я узнала несколько лет назад, когда волонтерила в ЛГБТ+ организации и случайно наткнулась на статью об интерсекс-людях в одном узконаправленном издании. На радостях я даже рассказала об этом маме, хотя раньше мы никогда не обсуждали мои особенности: «Так вот оно что, вот кто я!». С тех пор мы можем об этом говорить, и мама очень поддерживает меня. Но с людьми из интерсекс-сообщества я познакомилась только недавно, после прочтения историй интерсекс-активистов из Intersex Russia, похожих на мою. Я нашла их в соцсетях. Общаясь с ними, я почувствовала такую душевную близость, какую не чувствовала никогда, пусть нас и разделяют тысячи километров. 

А сколько еще есть людей, которые оказались в такой же ситуации, но еще не понимают, что с ними, и не знают об интерсекс-сообществе! Именно поэтому я хочу заняться активизмом. Я ощущаю потребность рассказать всему миру о том, что на протяжении многих лет скрывали от меня, и рассказать другим интерсекс-людям о том, что скрывают от них.

Редактор
Иллюстрации
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша поддержка, чтобы выпускать новые тексты
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты