Можно ли отказаться от мобилизации, если у тебя категория А и опыт службы по контракту?

Миссия кажется невыполнимой, но у нашего собеседника все получилось. Он рассказал о своем опыте

Владиславу Воробьеву 35 лет, в прошлом он несколько лет отслужил по контракту и участвовал в контртеррористической операции на Северном Кавказе. Воробьев относится к первой категории годности, и его попытались мобилизовать в первых рядах: полицейские задержали Воробьева и отвезли в мобилизационный пункт, но ему удалось отказаться от службы — он рассказал «Холоду» как.

Чтобы не пропускать главные материалы «Холода», подпишитесь на наш инстаграм и телеграм.

Фамилия героя изменена для его безопасности.

Хорошее здоровье

Сейчас я работаю водителем. В 2010-х я три года служил во внутренних войсках МВД РФ (сейчас это Росгвардия. — Прим. «Холода»). После Северного Кавказа у меня контузия на левое ухо, убитые колени, грыжа на спине — это все профессиональные травмы от тяжелого бронежилета и постоянных нагрузок. Все это стоило семи тысяч рублей зарплаты в 2010–2011 годах. После 2012 года ее повысили до 23 тысяч. 

Пару раз я был близок к смерти. Моим товарищами повезло меньше: многие из них погибли. Государство не оказало мне никакой психологической помощи, не помогло с восстановлением здоровья. 

Больше я не хочу брать в руки оружие. Мое представление о службе с тех пор сильно изменилось. Кроме того, я не поддерживаю решение нашего президента. Вместо привлечения профессиональных военных, военных пенсионеров, контрактников, сотрудников спецслужб, которые годами получали премии, квартиры и ордена, призывают людей без опыта службы. При этом на нас никто не нападал — это агрессивная война, и я не хочу в ней участвовать. 

Меня задержали через пару недель после объявления мобилизации (для безопасности героя, обстоятельства задержания не публикуются, но они известны редакции «Холода»). У меня изъяли паспорт, а потом отвезли в мобилизационный пункт против моей воли. Когда я туда попал, понял, что уже вечером я могу оказаться где-то в зоне боевых действий. Я решил, что буду сопротивляться до последнего.

Уже в мобилизационном пункте я начал читать советы правозащитников, написал в несколько телеграм-ботов, которые помогают избежать мобилизации. Первыми мне ответили из проекта «Идите лесом», и правозащитники оттуда потом весь день были со мной на связи. 

Нет права отказаться

В мобилизационном пункте был общий зал, где стояли столы, за которыми сидели за компьютерами какие-то люди. Когда меня вызывали в первый раз, задали стандартные вопросы: как меня зовут, какая у меня военно-учетная специальность, категория годности, есть ли опыт воинской службы. Я сразу сказал, что контракт на военную службу подписывать не буду. Меня выслушали, внесли данные в компьютер и сказали, что раз я отказываюсь, то меня в этот же день ждет комиссия, которая будет решать мою судьбу, — и отправили ждать в зал ожидания. 

Там я написал от руки заявление на альтернативную гражданскую службу по шаблону, который мне дали правозащитники. Бумагу и ручку я попросил у волонтеров, которые следили, чтобы в общем холле были чай, кофе, печеньки.

В комнате для ожидания я провел два часа. Там было около 50 человек разного возраста: и молодые парни, и уже взрослые мужчины. Затем меня вызвали на второй опрос. Женщина, которая его проводила, не представилась и сразу стала достаточно агрессивно со мной общаться. Говорила, что у меня нет права отказаться от военной службы, что в стране идет «специальная военная операция», что я обязан защищать родину. Утверждала, что если я откажусь подписать контракт, то сяду в тюрьму на 10 лет за уклонение. Я стоял на своем и, пользуясь советами правозащитников, ссылался на то, что пока в стране не объявлено военное положение, контракты подписывают только добровольцы, а принудить никого нельзя.

Правозащитники делают акцент на том, что важно сохранять спокойствие и не поддаваться на провокации в мобилизационном пункте, никому не доверять, четко и корректно ссылаться на закон и на свои конституционные права. Это я и делал. 

Я видел, как другим мобилизованным выдавали контракты и банковские карты. Им обещали, что уже на следующий день на них поступит по 200 тысяч рублей. По моим наблюдениям за тот день, что я провел в мобилизационном пункте, процентов 90 из прибывших уже вечером поехали в учебку. Им сразу выдавали форму, они мерили одежду, если размер не подходил, меняли, переодевались и загружались в автобусы. 

Прокурор и следственная группа  

Уйти просто так из мобилизационного пункта я не мог. Во-первых, мой паспорт забрали еще при задержании и не отдавали, во-вторых, на выходе охранники никого не выпускали. Но после инструкций, которые прислали правозащитники, я понимал, что сотрудники мобилизационного пункта говорят не всю правду. Например, они заставляли выбирать: подписать контракт или сесть в тюрьму, но умалчивали о возможности написать заявление на АГС. Я говорил четко, что я уже отдал долг родине, что я больше не возьму в руки оружие, что я пацифист. Просил приобщить мое заявление на АГС к моему делу. 

После второго опроса я прождал еще часов шесть, пока меня не вызвали на комиссию. Она состояла из трех человек, никто из них не представился. Один из них зачитал мои данные, заявление на АГС и сказал, что сейчас решается моя судьба: либо я подписываю контракт и иду добровольцем, либо меня ждет уголовное преследование по закону. Я повторил, что контракт подписывать отказываюсь и прошу приобщить к моему делу письменное заявление на АГС. Он переспросил: «Вы отказываетесь от контрактной службы, осознавая все последствия?». Я подтвердил. Мне вернули паспорт, вывели из кабинета в общий холл и сказали, что сейчас за мной приедет прокурор и следственная группа. 

Примерно через 40 минут вышел помощник военкома, сказал, что я должен отправить свое заявление на АГС всем людям, кому его адресовал (заявление написано на имя председателя призывной комиссии Собянина С.С. и уполномоченной по правам человека в Москве Потяевой Т.А. — фото заявления есть в распоряжении «Холода»). После этого помощник военкома сказал мне, что я свободен. 

В этом мобилизационном пункте почти все те, кого привезли насильно, были растеряны, на них давили психологически, а они и не сопротивлялись, подписывали эти контракты. Плохо, что у нас люди не знают свои конституционные права. Понимаю, что если объявят военное положение, то у меня уже не будут спрашивать, хочу я подписывать контракт или не хочу. Но пока они не могут меня туда насильно отправить.

Фото на обложке
Алексей Танюшин / Коммерсантъ
Поддержите тех, кому доверяете
«Холод» — свободное СМИ без цензуры. Мы работаем благодаря вашей поддержке.
Смотрите эфиры «Холода»?
Станьте их спонсором!
Мы открыли сбор на запись двух июльских стрим-квизов. Ожидаются крутые гости, интересные вопросы и ламповые истории! Поддержите сбор донатом, а эфиры смотрите на нашем канале!
Смотрите эфиры «Холода»?
Станьте их спонсором!
Мы открыли сбор на запись двух июльских стрим-квизов. Ожидаются крутые гости, интересные вопросы и ламповые истории! Поддержите сбор донатом, а эфиры смотрите на нашем канале!
€223 / €1500 На запись двух выпусков
  • 0%
  • 50%
  • 100%
Поддержать  →
«Холод» — свободное СМИ без цензуры. Мы работаем благодаря вашей поддержке.