«Каждое мое утро как пытка»

В телеграм-каналах и чатах для контрактников с 24 февраля можно найти десятки тревожных сообщений от жен российских военных. Некоторых мужья успели предупредить о «спецоперации», а некоторые до последнего были уверены, что муж совсем скоро вернется с учений. Спецкор «Холода» Олеся Остапчук поговорила с женами российских военных о том, как они относятся к их службе и что переживают в эти дни.

Мы с мужем познакомились в мае 2014 года. Тогда он служил в полиции. В целом, уже тогда я понимала, что его работа связана с риском. Позже он стал работать частным телохранителем. Во время пандемии в 2020 году он остался без работы, было сложно, потому что у нас только родился ребенок. Мы поговорили, и он решил пойти служить в армию. Оба понимали, что работа будет непростая, возможны командировки.

Служить он стал в части, которая расположена за 40 км от нашего дома. Из-за этого поначалу было непросто: вставали очень рано, утром он уезжал из дома и возвращался только ближе к полуночи. Служебная квартира нам не положена, потому что регистрация у него в том же городе, где и часть. 

Спустя год службы мы сняли квартиру в двух минутах ходьбы от части, и стало гораздо проще. Теперь он приходит домой на обед, на который им отводится два часа. За это время успевает поесть, полежать и позаниматься с сыном, что очень мне помогает. 

Быть женой военного — не так уж сложно, как кажется: корми, люби и вовремя стирай форму. Шучу, конечно, но все же. 

Последние полгода у него устаканился график, рабочий день заканчивался в районе восьми часов. Надолго он редко куда-то уезжал, за полтора года его службы сейчас только третья такая поездка. Самое длительное отсутствие — учения на три с половиной месяца. Поначалу было сложно, но я понимаю, что он это делает для нас. Сын пока маленький, не понимает, почему папы нет дома. Я показываю ему фото и видео, успокаиваю. 

В этот раз муж сказал, что едет на учения. Не говорил напрямую куда, но, анализируя сейчас его слова, я понимаю, что он уже что-то знал и намекал. Отношения России и Украины мы особо не обсуждали из-за разницы наших взглядов. Я, конечно, не знала, что он поедет туда, но предполагала, что так может быть.

Я вижу, что общество раскололось. Конечно, я против войны и смерти людей, но это было неизбежно. Слишком долго русских людей и Россию угнетали. Я не во всем разделяю позицию нашей власти, но и стыда, как многие говорят и пишут, не испытываю. Тем, кто мне в лицо говорит, что ему сейчас стыдно быть русским, я предлагаю отказаться от российского гражданства, сдать паспорт и отправиться к тем, кого он поддерживает и чье мнение разделяет. Обычно после этого спор заканчивается. При этом с украинскими подругами я продолжаю общаться, эта ситуация не отразилась на наших отношениях.

Последний раз мы созвонились с мужем вечером 23 февраля. Он предупредил, что свяжется теперь не скоро и что завтра у них ответственный день. Никаких подробностей не говорил. Он назвал срок, через который можно позвонить в штаб, если он не свяжется сам со мной, и дал мне номер. Этот срок еще не вышел.

Когда я увидела новости о ситуации на Украине, первые два дня я не находила себе места. Ребенок чувствует, что я боюсь. Просится ко мне на ручки, прижимается так, будто ему страшно. 

Я много читала, смотрела, слушала, постоянно открывала телеграм, инстаграм, Яндекс.Новости. Я уже шесть лет не смотрю телевизор, но тут и он пошел в ход. В какой-то момент я поняла, что все это больше вредит, нагнетает тревогу. От огромного количества непроверенной информации у меня начиналась паника. Столько агрессивных людей в соцсетях — ужас! 

Все эти дни рядом со мной кто-то был, потому что я не могла оставаться наедине с собой. Эта суббота — первый день, когда я осталась одна и смогла поплакать, выпустить накопившиеся эмоции. Стало полегче, мысли стали яснее. 

В голове я прокрутила много разных сценариев развития событий. И поняла — я не могу никак на это повлиять! Но сейчас рядом со мной маленький ребенок, которому нужна моя забота и внимание. Нужно думать об этом. Я сократила количество источников новостей до двух-трех, которым хоть немного доверяю.

Несколько лет я работала в информационном агентстве. Я помню, как формируется и порой навязывается нужное общественное мнение, какие ресурсы для этого можно привлечь. Это касается сейчас обеих сторон конфликта. Я пришла к выводу, что нужно продолжать жить и надеяться на благополучный исход событий. В личных делах военных есть телефоны родственников, в случае «чего» мне бы позвонили и сообщили. Неизвестность, конечно, угнетает, но отсутствие информации для меня — уже хороший сигнал. На днях, наверное, я позвоню в часть.

Я не вижу мужа третий месяц. Я думала, что эта командировка будет недолгой, но это оказалось не так. Мы обсуждали заранее эту ситуацию, но не были готовы именно к такому развитию событий. Все случилось неожиданно. 

Когда его нет дома, я очень сильно переживаю: не могу спать, есть. Когда я вечерами одна, а он в командировке, далеко за городом, я не могу ужинать, постоянно думаю о нем, скучаю по нему. 

Жены военных обычно переезжают на служебную квартиру вместе с мужем. В нашем случае это в другой город, вдали от семьи. Тяжело, когда ты находишься далеко от близких, да еще и твоего мужа нет рядом.

24 февраля я проснулась, включила телевизор, зашла в интернет и увидела новости. Я ужаснулась. Мне стало страшно за своего мужа. Я будто перестала существовать в этот момент.

Теперь я постоянно о нем думаю. Я не могу ни спать, ни есть. Я даже не знаю, как описать это состояние. Ужасно, когда ты сидишь и не знаешь, где твой муж. Ты понимаешь, что он где-то далеко, один, без семьи, там — где-то за границей. Он не может позвонить и сказать, как он и что с ним. А, может, что-то с ним случилось и я ему сейчас нужна?

Я слышала, что другие жены тоже очень сильно волнуются. Я ощущаю эту панику, потому что она и во мне тоже. Но я думаю, что в такой ситуации жена военного не должна поддаваться этой панике. Изначально, когда муж ушел служить, я с ним очень много разговаривала о службе, о нас — и понимала, что будет сложно, но это его выбор, и я должна быть рядом. 

Мы познакомились в 2015 году на съезде студентов. Мы были студентами, никак не были связаны с армией. Я знала, что он хотел быть военным, носить форму. Он готовил меня к тому, что будут частые командировки, что будет задерживаться на работе, что, возможно, его будут вызывать ночью. Когда он говорил так, я [сначала] не придавала этому значения, просто поддерживала, была рядом. График был ненормированный. Постоянные командировки. Неделями, бывало, месяцами мы не виделись. Бывало очень тяжело.

На данный момент я не могу связаться со своим мужем уже несколько дней. Я не могу узнать, где он и что с ним. Не могу дозвониться ни до мужа, ни до его сослуживцев, с чьих номеров он мне звонил.

С каждым днем становится только хуже. Очень страшные мысли приходят сейчас, и каждое утро я думаю, что вот-вот я включу телевизор и будет какая-то хорошая новость или муж выйдет на связь. И каждое мое утро как какая-то пытка.

Я думаю, что вот-вот, еще чуть-чуть и все будет хорошо.

Мы познакомились благодаря друзьям. Сразу поняли, что у нас будут серьезные отношения. Спустя два года поженились. Мы уже пять лет вместе. Он работал на заводе, но, когда я забеременела, решил пойти в армию по контракту. Ему хотелось стабильности, Армия России это обещала. Я поддержала его решение. Так мой муж стал военным, а я — женой военного. 

Конечно, я не знала и не понимала, что значит быть женой военного, ведь в моем окружении не было таких девушек. Было тяжело привыкнуть к частому отсутствию мужа. Было тяжело одной с младенцем. Общее впечатление от [условий] контракта у меня было не особо положительное, но главное, что мужу нравится. Мы живем рядом с частью, муж вечерами обычно дома. Но командировки съедают львиную долю времени. Обычно, когда его нет дома, я занята домашними делами и нашей дочерью. Конечно, каждый раз жду с нетерпением его возвращения домой. Без него в доме холодно и скучно.

Эта командировка была очередной. Он уехал месяц назад. Такая долгая командировка получилась. Не то что я — весь мир не представлял, что такое произойдет. Когда я узнала из новостей о ситуации на Украине, я почувствовала несколько эмоций: страх, разочарование, безысходность.

Ситуацию в Украине мы [с мужем] неоднократно обсуждали за чтением новостей. Особенно нас настораживало нарушение Минских соглашений. О риске я не думала, так как военные действия даже не обсуждались.

В первый день операции мне было очень тяжело принять ситуацию. Страх и ожидание — вот главные эмоции моих дней, пока идет спецоперация. Во многих чатах нет паники, жены поддерживают друг друга, и это придает сил. Жены военных не должны поддаваться всеобщей панике. Лично меня часто посещает чувство гордости за моего мужа. Я верю и знаю, что он вернется домой живым и здоровым. 

Мой муж меня предупредил, что связи не будет, пока идет операция. Я могу позвонить в часть, узнать информацию у оперативного дежурного части, но они не всегда настроены отвечать.

Страшные мысли проскальзывают и у меня, но я их быстро отгоняю. Я уверена в своем муже. Он сильный и справится со всеми трудностями. Я знаю, что он приедет домой живым, ведь у него есть мы: скучающая жена и маленький человечек, которая как две капли воды на него похожа. Жена военного должна поддерживать мужа в его нелегком деле. Мы — их тыл.

Сейчас я уехала к его родителям домой, им тоже несладко в ожидании сына. Его мама, моя свекровь, переживает сразу за двоих: у нее два сына, и оба там. Ей очень нужна поддержка, поэтому я провожу время с ней. Она отвлекается на внучку, и ей становится легче.