«Человек удивляется: а что, можно было не бить себя в рожу?»

Как люди меняют свою жизнь с помощью психотерапии

Психотерапия в России не очень популярна: по данным ВЦИОМ, в сложной жизненной ситуации лишь 1% россиян обращается к психотерапевту. Большинство, 66%, пойдут разговаривать с родственниками, еще 30% ищут поддержки у друзей. И, хотя условия пандемии и карантина немного изменили положение дел, общая картина остается прежней: россияне в большинстве своем не доверяют психотерапевтам и не знают, как работа с ними может изменить их жизнь. При поддержке сервиса ZIGMUND.ONLINE «Холод» собрал истории людей, которые смогли побороть свои страхи, научились понимать самих себя и в результате улучшили свою жизнь с помощью занятий с психотерапевтом.

ZIGMUND.ONLINE — сервис, который помогает людям найти подходящего психотерапевта и дойти с ним до желаемых результатов, экономя время и силы. Для этого есть все необходимые инструменты: управление занятиями, автоподбор, уведомления и встроенная система платежей.
Все специалисты ZIGMUND.ONLINE — профессиональные психологи-психотерапевты, с подтвержденной квалификацией и опытом частной практики более 3 лет. Алгоритм подбирает психотерапевта с учетом индивидуальных запросов. Если специалист по каким-то причинам не подошел, ему бесплатно подберут замену. Чтобы решиться было проще, сервис предлагает два первых занятия с психотерапевтом по цене одного, в сумме за 2490 рублей. Получить предложение.

«Мы с психотерапевтом ходили на колесо обозрения»

Мария, 30 лет, менеджер социальных сетей из Москвы

Первый раз я летела на самолете в 13 лет — мы с папой должны были поехать в Египет, а я так боялась лететь, что отказывалась от поездки. Меня водили к психологу, который немного помог мне справиться с тревогой, плюс бабушка дала мне с собой иконку Божьей матери, сказав, что она меня защитит. Всю дорогу я молилась, это меня как-то успокоило и помогло справиться со страхом. 

Однако, повзрослев, я перестала верить в такие вещи. При этом я не люблю ограничения, не хочу, чтобы мое качество жизни страдало, не хочу впадать в отчаяние перед каждым полетом. Поэтому я решила проработать свою аэрофобию с помощью психотерапии. 

Я тогда работала корреспондентом в политическом издании, и мне очень хотелось ездить в командировки. Первый терапевт была хорошая и грамотная, но не умела работать с фобиями. Однако результат от наших встреч все равно был: я рассталась с парнем-мудаком, перешла на новую классную работу. Тогда я решила, что неплохо справляюсь со своей фобией и купила билеты в Крым — он тогда только стал «наш», и я планировала сделать оттуда репортаж. Но я никуда не улетела — просто не смогла войти в самолет. Прошла все этапы, чекины, а потом у гейта поняла, что не могу. Меня каким-то чудом выпустили из аэропорта, и я снова пошла к терапевту, уже другому. 

Моя вторая специалистка была классная, с ее поддержкой я даже полетела в Ереван, пусть и с успокоительными. Но на обратном пути я потеряла блистер с таблетками, и у меня случилась паническая атака прямо в самолете: началась дикая тахикардия, стюардессы искали врача среди пассажиров, папа и мой муж, которые летели со мной, думали, что я умираю. Да и я сама так думала. После этого случая я поняла, что к полетам надо готовиться серьезно, а не полагаться на таблетки. 

С третьего раза я попала к терапевтке, которая практикует когнитивно-поведенческий подход и специализируется на фобиях. Мы занимались больше полугода — она учила меня справляться с тревогой. Подход, который она использует, подразумевает, что психотерапевт помогает пациенту во время стрессовой ситуации. Но в случае с аэрофобией проводить сессию в полете трудно и дорого. Поэтому мы ходили на колесо обозрения — там мне тоже было очень страшно. До нее у меня не было такого опыта, чтобы терапевт пошел со мной. Работа не была простой: каждый раз я думала, что этот круг колеса станет для меня последним. 

Я вела дневник тревоги: описывала ситуации, свои реакции на них, как справилась. Это помогало отследить прогресс, увидеть, что я справляюсь. Плюс мы придумали охранные ритуалы, хотя сейчас я уже постепенно отказываюсь от них. Эти ритуалы помогают мне убедить себя, что все пройдет хорошо: например, есть книга, которую я читаю во время взлета и посадки. Недавно у меня была поездка, во время которой в самолете на обратном пути я даже не листала свою книгу, она просто была со мной. Плюс я всегда говорю стюардессам, что я боюсь летать, и они всегда помогают и поддерживают, убеждают меня, что все пройдет хорошо. 

Думаю, я настоящий адепт психотерапии, ведь с ее помощью можно решить многие проблемы. Особенно там, где нужна поддержка, — я не люблю проходить сложный путь одна.

«Достаточно долго я ненавидел женщин»

Станислав, 48 лет, фитнес-тренер из Тольятти

Около 40 лет я понял, что мои прежние ценности утратили цену. С юности я считал, что «сильный мужчина = успешный мужчина», и делал все, чтобы им быть. Мой папа был спортсменом, я тоже начал рано тренироваться: ходил в «качалку», постоянно увеличивал вес. Пошел в экономический институт, чтобы не попасть в армию — ведь там моим тренировкам пришел бы конец. Я достаточно рано начал помогать с тренировками другим людям и работать в фитнес-индустрии. Сегодня мой тренерский стаж более 15 лет. Но в какой-то момент я понял, что мои спортивные состязания и достижения — это просто попытки доказать, что я чего-то стою. А зачем? И кому? Эти мысли появлялись все чаще, и у меня начались панические атаки.

Не могу сказать точно, что послужило для них спусковым крючком, мне кажется, они начались после проигрыша в соревнованиях по бодибилдингу. Я всегда думал, что нельзя показывать свою слабость. А тут я понял, что уже не тот, что в молодости. И что поддерживать уровень физической активности и силы всю жизнь не получится — а зачем тогда все? И как жить дальше? Панические атаки тогда довели меня до больницы: давление, тахикардия. Там подлечили, я вышел из больницы и вернулся к привычной жизни.

Тогда я ничего не знал про психологию, и так было до тех пор, пока у моего друга-ровесника не случилось горе. В один год умерла его мама и бросила жена, и тогда он обратился к психотерапевту. Я видел, что специалист ему реально помог, и решил тоже попробовать. 

Год ушел на поиск своего терапевта и метода, который бы мне подошел. Наверное, сказалось и то, что в небольших городах, как наш, со специалистами все сложнее, чем в Москве. В какой-то момент меня это даже разозлило: вкладываешь силы и деньги, а результата нет. Но сейчас, оглядываясь на тот опыт, я понимаю, что каждый терапевт внес что-то свое в мое видение жизни и отношение к ней. 

В конце концов я остановился на когнитивно-поведенческой терапии и даже рассказал основные моменты жене — она помогает, когда меня «накрывает» и я не могу справиться самостоятельно. Благодаря работе с психотерапевтом я начал «видеть» свои чувства и эмоции, могу анализировать их, идти вглубь переживаний. Например, я прихожу домой и вижу, что картина висит неровно. Раньше я бы сразу начал ее поправлять, чтобы все было правильно. А сейчас я спрашиваю себя: «Так, а что я чувствую? Почему мне вдруг понадобилось поправить картину?». И обнаруживаю, что, если в квартире некрасиво, то это для меня значит, что я небрежный, а это, в свою очередь, значит, что я некрасивый, за что меня такого ценить-любить? Душа в этот момент кричит: хватит себя критиковать, стоп! И сейчас умею с таким справляться. 

Достаточно долго я ненавидел женщин, и у меня не получалось выстроить серьезные отношения. С одной стороны, мне казалось, что, если я буду накачанным спортсменом, то буду пользоваться успехом у женщин. Частично так и было, конечно, но я быстро понял, что одного красивого тела недостаточно для любви. С другой стороны, я не уважал женщин, считал их шлюхами, поэтому, завоевав очередную девушку, просто бросал ее после секса. Таким образом, я думаю, я мстил им всем, и, в первую очередь, своей матери — к ней у меня было много претензий.

Благодаря терапии я знаю, что человек может быть любым — хорошим, плохим, добрым, злым. А я способен его принять. Я разрешаю ему быть любым, таким, какой он есть, — потому что я научился принимать себя в любом состоянии. Раньше у меня были бесконечные претензии к себе, и всех людей я тоже делил на нормальных и ненормальных. Психотерапия помогла мне увидеть внутреннего ребенка в каждом взрослом. Сначала я нашел его в себе, убедился, что с ним можно «договориться». Потом стал замечать и в других. Теперь мне удается совершенно иначе выстраивать общение со своими клиентами: меня никто не бесит, я их искренне люблю. Думаю, можно сказать, что благодаря психотерапии мне стало проще любить. При этом я понимаю, что люди-то не поменялись, это я изменился.

Я потратил на психотерапию 7 лет и около 100 тысяч рублей, но считаю, что это копейки по сравнению с тем, что я получил и как стал себя чувствовать. Я бы посоветовал другим: идя в терапию, ищите чувство безопасности в общении с терапевтом, это очень внятное ощущение, его ни с чем не спутать.

«Я принимала чужие хотелки за свои»

Надежда, 33 года, преподаватель английского языка из Москвы, сейчас живет в Стамбуле

Я пошла на терапию, потому что хотела нормальных отношений. В какой-то момент мне надоело ошибаться и делать неправильный выбор, переносить боль расставания, корить себя за ошибки и бояться верить мужчинам. На самом деле я уже не уверена, что именно я подразумевала под «нормальными отношениями» тогда, но сейчас такими я называю партнерские отношения. На это у меня ушло четыре года психотерапии. Раньше я просто принимала чужие хотелки за свои. Мужик хочет секса — окей, значит, и я хочу секса. Если я понимала, например, что нравлюсь кому-то, то дальше я уже не отслеживала свои чувства. Он позвал меня к себе? Отлично, едем, и неважно, что он совсем не в моем вкусе. Не удивительно, что получалось все плохо, без удовольствия, и потом я думала: «Ну что за фигня, никто ничего не хотел на самом деле». Каждый раз после такого я чувствовала себя довольно паршиво. 

Не могу сказать, что у меня все отлично сейчас, но, например, сказать «нет» мне стало намного проще. Раньше у меня было две опции: сделать то, что предлагали, или послать. А сейчас у меня куча вариантов отказа: и помягче, и пожестче, разными словами. Это позволяет выразить мне свои желания и чувства и сохранить контакт с человеком — оказалось, люди не разбегаются, получив отказ.

Это был долгий процесс. Терапевт спрашивала меня: «Что ты сейчас чувствуешь?», а я говорила: «Хочу сделать вот это и это, при этом хрен знает, что я чувствую». Я злилась и думала: «Достала своими вопросами». Но в какой-то момент я поняла, что действительно не замечаю чувства, действую на автомате, так, как меня научили в детстве, и сейчас, во взрослой жизни, я достаю сама себя родительскими голосами. Они включаются и говорят: «Почему ты сделала это на 98%, а не 100%? Это не круто, все впустую, ты ничтожество».

Я сменила двух терапевтов, прежде чем нашла своего специалиста. Одна была возраста мой мамы, и мне с ней было некомфортно. Но я понимала, что терапия как таковая работает, и продолжала искать. Однажды близкий человек, которому я доверяю, поделился ссылкой на аккаунт специалиста, я ей написала, и мы начали работать. Психотерапия — процесс бесконечный, но мой изначальный запрос удовлетворен, плюс попутно появилось много разных ништяков. Сложно сказать, когда именно и что поменялось. Изменилась я сама — смотрю на свои фото даже полгода назад, и вижу там другого человека. Изменилось качество людей, которые меня окружают, я перестала себя ругать: ты не такая, не сякая и вообще недостойная ничего. 

Психотерапия также помогла мне разобраться с комплексом самозванца. Раньше я работала в сфере найма, и чувство, что я не достойна адекватной оплаты, изрядно портило мою жизнь. Придя в компанию новичком, я ушла через два года в статусе руководителя отдела. Когда начала искать другую работу, то заметила, что многие проходят этот путь за 7-10 лет. И я решила, что моя должность начальника отдела — какая-то ненастоящая, что мне помогли ее получить, а сама я ее не заслужила. Потом, когда я стала учиться в вузе и начала преподавать английский, я снова столкнулась с синдромом самозванца. У меня было ощущение, что те, кто берет за занятие в три раза больше, в сто раз опытнее меня, а те, кто «стоит» столько же, как я, минимум в пять раз круче. А мне без сертификатов и дипломов надо просто не высовываться, ибо я никто. Поэтому я назначала низкую цену. Но цена, которую я называю, влияет на контингент учеников: те, кто готов платить 300 рублей, имеют, как правило, низкую мотивацию. В итоге у нас были постоянные отмены и переносы уроков, игнор домашних заданий, занятия без отдачи. А когда человек платит 3000, он понимает, за что, и вкладывается сам. Поработав с психотерапевтом, я разрешила себе ставить ту цену, которую считаю справедливой.

Половина моих нынешних учеников либо тоже прошли терапию, либо сейчас в ней, и это реально упрощает нам работу. Они не бьют себя по башке за ошибки. Все мы помним со школьных времен зловещее «садись, два», даже когда нам 30 или 40 лет. И вот эти затюканные люди приходят на урок, и начинается самобичевание. А я им говорю: «Да, не запомнили с первого раза, но это нормально, запомните с шестого, двенадцатого. Я повторю». Мне больно видеть, когда ученики начинают себя уничижать за ошибки. Как только они перестают это делать, начинается прогресс и человек удивляется: а что, можно было не бить себя в рожу? Чтобы стать поддерживающим преподавателем, мне пришлось самой пройти через все это, ведь я была таким же учеником.

Терапия — это надолго, и самое важное — совпасть с терапевтом. Никто не обидится, если вы уйдете, не умрет с голоду без ваших денег. Надо запастись терпением: завтра результат не свалится на вас, но в какой-то момент плотину прорвет, и начнется самое важное. Я сейчас смотрю на себя и свои поступки в прошлом и думаю: я что, правда так жила? Оказалось, что можно разрешить себе делать так, как делается, и признавать, что это и есть мой максимум, а надрываться нет никакого смысла.

Редактор
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша поддержка, чтобы выпускать новые тексты
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты