«Это удар по каждому из нас»


Российские журналисты — о деле Светланы Прокопьевой, которой грозит шесть лет лишения свободы за колонку


04.07.2020
В феврале 2019 года к псковской журналистке Светлане Прокопьевой пришли с обыском — против нее возбудили уголовное дело по статье об оправдании терроризма (ч. 2 ст. 205.2 УК). Поводом стала колонка Прокопьевой, посвященная теракту в Архангельске в октябре 2018 года, когда 17-летний Михаил Жлобицкий подорвал себя при входе в здание ФСБ, обвинив перед этим силовиков в пытках и репрессиях. Обвинение посчитало, что Прокопьева, рассуждая о причинах поступка юноши, представила его борцом с репрессивным государством. Сама журналистка в последнем слове сказала, что ее задача была в том, чтобы попытаться найти причины, по которым «возник это нездоровый, ненормальный теракт». Прокуратура потребовала приговорить Прокопьеву к шести годам лишения свободы и запретить ей заниматься журналистикой на четыре года. Приговор огласят в полдень 6 июля.

«Холод» публикует мнения российских журналистов о деле Светланы Прокопьевой.
Наталья Синдеева
Гендиректор телеканала «Дождь»
Дело против Светланы Прокопьевой должно быть прекращено по нескольким причинам. Во-первых, это совершенно несправедливое дело, это опять притянутые за уши обвинения. Второе — это [фактически] запрет на работу журналистов. То, что наше законодательство в последнее время так сильно ограничило работу журналистов, и сама эта статья — это все недопустимо. Журналисты не могут так работать.

А уже дальше — гуманистический вопрос: как можно вообще за слова осуждать — и уж тем более сажать в колонию? Это недопустимо. Это невозможно. Самое главное, что это рождает страх у других журналистов, других СМИ заниматься своей работой профессионально и честно.
Иван Голунов
Специальный корреспондент издания «Медуза»
Дело Светланы Прокопьевой, к сожалению, наглядно показывает бессмысленность и неэффективность работы правоохранительной системы в стране. Системы, которая не смогла предотвратить взрыв в здании ФСБ по Архангельской области — и, вероятно, с досады начала преследование тех, кто вспоминает об этом событии. Напомню, что дела по статье «оправдание терроризма» из-за высказываний о событиях в Архангельске также возбуждены и в других регионах СЗФО: в отношении активистки из Вытегры Надежды Ромасенко и пенсионера из Санкт-Петербурга.

Почему все должны забыть о взрыве в архангельской ФСБ? Почему не нужно его осмыслить, попытаться понять, что привело к нему? Разве мы все про это знаем? Совсем нет. Попытка понять причины, которые вынуждают 17-летнего парня собрать взрывное устройство и прийти в здание местной ФСБ — это важная для общества часть работы журналиста. Если журналистам заткнуть рот, то никто не будет обсуждать такие события, как взрыв в ФСБ? Вряд ли... На кухнях много ругают власть, — может быть, неплохо было бы тогда запретить делать кухни в квартирах?..
Юлия Таратута
Главный редактор Wonderzine
В конце 2018 года студент Михаил Жлобицкий устроил теракт в приемной УФСБ Архангельска, оставив предсмертную записку о том, что в своем самоподрыве он винит государство. Через несколько дней журналистка Светлана Прокопьева предположила, что репрессии государства могут толкать людей на подобные действия. Теперь ее судят за «публичное оправдание терроризма», обвинение просит шесть лет тюремного срока.

Светлана говорит, что государство на нее обиделось и руководствуется соображениями мести. И это выглядит именно так — квартиру журналистки обыскивает десяток вооруженных людей в масках, у нее изъяли три ноутбука, два телефона, диктофон и флэш-карты, заблокировали ее счета. Когда коллеги журналистки вышли на пикеты в ее защиту, протоколы составили уже на них.

Это перевернутая картина. Государство не может обижаться, его нельзя оскорбить. Оно не должно испытывать эмоций и не может требовать извинений.

Но мы живем в ситуации, когда государство их требует постоянно, а в случае, если извинения принесены недостаточно внятно, применяет силу. Государство должно просто работать — защищать нас, а не вызывать страх, демонстрировать мускулы и поощрять людей, которые пользуются его аппаратом насилия в своих интересах. Светлана Прокопьева должна быть свободна — она делала свою работу.
Тихон Дзядко
Главный редактор телеканала «Дождь»
Николай Редькин
Редактор The Flow
Одна из задач журналиста — разбирать суть проблемы и выяснять, откуда идут ее корни. Светлана попыталась это сделать — в итоге кому-то это не понравилось. Мне кажется, что нужно говорить о страшных вещах вроде терроризма, и замалчивать эту проблему, делать вид, что все хорошо — значит, зарывать голову в песок. Держу кулаки за Светлану, восхищаюсь и вдохновляюсь ее смелостью. Ее дело — это большая несправедливость, которую надо преодолеть.
Олеся Герасименко
Специальный корреспондент «Русской службы BBC»
Для меня главная проблема в том, что на Прокопьеву, очевидно, завели уголовное дело и максимально запугивают именно по совокупности ее работы в регионе. Я не допускаю мысли о том, что одна колонка, одно мнение вызвало все это уголовное дело. Прокопьева писала о псковских десантниках и поднимала в статьях очень много других проблемных тем. И вот — накопилось, что называется. Именно поэтому я выступаю против суда над ней и против любого приговора, кроме оправдательного. Конечно, вряд ли мы такое увидим, но это моя позиция.

Никто не должен сидеть в тюрьме за мыслепреступление.
Юрий Сапрыкин
Руководитель проекта «Полка»
Это уже избитая формула, но в этой истории я, пожалуй, впервые настолько остро это чувствую: дело против Светланы Прокопьевой — это дело против меня. Я тоже пишу колонки, я тоже выступаю на радио, я тоже пытаюсь разобраться в том, что происходит, — и именно это, и ничего, кроме этого, грозит для Прокопьевой шестью годами тюрьмы. Это не первый случай, когда в России судят за слова, но, если раньше в вину журналистам вменялась клевета, недостоверные данные, чьи-то оскорбленные чувства, то сегодня это буквально мнение, мысль, попытка разобраться в происходящем.

Представьте себе, что вы читаете статью, где эксперты пытаются найти причину, почему разбился самолет, — ошибка пилота? конструктивные недостатки? экстремальная турбулентность? — и за каждую из этих версий эксперту грозит тюрьма по статье «оправдание авиакастроф». Абсурд? Бред? Но с Прокопьевой происходит именно это. И это не просто убивает свободу мысли, свободу дискуссии (понимаю, что для многих силовиков это не большая ценность) — это означает, что бедствия, от которых силовики как бы пытаются нас оградить, запрещая говорить об их причинах, будут из-за этого повторяться снова и снова.
Ирина Малкова
Главный редактор The Bell
Нельзя преследовать журналистов просто за то, что они делают свою работу. Нельзя подбрасывать им наркотики, ломать руки и нельзя сажать в тюрьму за слова и высказанное мнение, называя это оправданием терроризма. И это, конечно, относится не только к журналистам: вообще было бы хорошо пореже сажать людей в тюрьму, а преследовать только за реальные преступления, а не за комментарии и репосты в соцсетях, которые не несут никакой угрозы. Но журналисты все же в особом положении: разбираться в неприятных для властей всех мастей вопросах и писать об этом — их работа, и именно в этом заключается ее значимость для общества.

При этом в нашей жизни стало так много острых углов, что попытки затронуть любую проблему, начиная от смертности от Covid-19, заканчивая причинами теракта, помещают тебя в узкий коридор, где за компанию с тобой — Роскомнадзор с угрозами блокировки за любую информацию, которую прокуратура без всяких доказательств назовет фейком, или ФСБ со Следственным комитетом — с угрозами разрушить твою жизнь и жизнь твоих близких. Дело Светланы Прокопьевой и запрошенный для нее огромный срок при полном отсутствии состава преступления — самое яркое тому подтверждение.
Екатерина Фомина
Главный редактор русскоязычной версии Coda Story
Текст, за который сейчас Светлана Прокопьева может на шесть лет оказаться в тюрьме, — про подростка, который совершил взрыв в здании ФСБ Архангельска. Это авторская колонка, в которой журналистка рассуждает, почему совсем молодые люди решаются на такие страшные поступки, что их на это толкает.

Я много ездила по регионам — видела безнадегу и бесперспективность, с которыми живут подростки, разговаривала с совсем юными парнями и девушками, которые не видели смысла в своей жизни. Потом я много писала про них: про то, как они совершают суицид, как нападают на учителей в школах, а некоторые пытаются что-то для себя изменить — но не могут. Потому что подросток — это все еще маленький человек, и ему нужна поддержка: родителей, наставников и — в конце концов — государства. Светлана написала именно от этом, привлекая внимания к проблеме беззащитности человека в нашей стране и сложившейся системе силового государства.

В России очень мало независимых журналистов. В России очень мало хороших региональных журналистов. Мы не должны позволить посадить Светлану — потому что следующим может стать любой из нас, за абсолютно любой текст. Ведь проще же обвинить нас, которые пишут о проблемах, в терроризме, чем заставить государство решать социальные проблемы.
Саша Сулим
Журналист
Татьяна Иванова
Главный редактор издания «Бумага»
Полтора года назад Светлана Прокопьева сказала, что подрыв 2018-го — результат нездоровой социально-политической ситуации в стране. Теперь демонстрацией болезни стало все ее уголовное дело, абсурдное и жестокое, которое бесспорно должно быть прекращено. Уже в который раз за последнее время попытка заглушить один голос превращается в масштабную и даже международную кампанию солидарности. И в который раз на нашей стороне только огласка и публичность — и страх, что в этот раз они могут не сработать.
Сергей Смирнов
Главный редактор «Медиазоны»
Государственное обвинение требует чудовищный срок для человека, который выполнил свой гражданский и профессиональный долг, сделал журналистскую работу и указал государству на его ошибки. На ошибки, которые привели к трагедии. И вместо того, чтобы признать эти ошибки или хотя бы задуматься о них, государство обрушивает свой гнев на журналистку. Это — признак не силы государства, а его слабости, трусости, отчаяния. Пытаясь вот так заткнуть рты своим критикам, власть лишь умножает ненависть к себе. Дело Светланы Прокопьевой — это угроза для журналистов, угроза для общества, в конечном счете, угроза и для самого государства.

Светлана Прокопьева не оправдывала терроризм, она должна быть оправдана.
Дмитрий Колезев
Шеф-редактор Znak.com
Я не знаю Светлану Прокопьеву лично, но я точно знаю, что я такой же журналист, как она, и, раз ее судят за журналистскую работу, за текст, который, конечно же, ни разу не оправдывает терроризм, а лишь обращает внимание на исторические параллели в политическом терроризме и указывает на бессилие государства, то и я могу оказаться в подобной ситуации. Мне больно за Светлану, профессионала, который находится под уголовным преследованием по абсурдному обвинению, которому обвинение требует 6 лет лишения свободы и запрет на публикацию ее текстов в течение 4 лет. И за всех нас, журналистов, которых закон в очередной раз не защищает, тоже больно. Так быть не должно.

Свободу Светлане Прокопьевой.
Маргарита Логинова
Журналист «Тайга.инфо»
Самое опасное в деле Светланы Прокопьевой — рост самоцензуры. И сейчас многие талантливые люди не пишут в СМИ, не снимают в кино, не сочиняют песни на разные темы, боясь «как бы чего не вышло». Этого «как бы чего» становится все больше, пожирает все живое, как черная дыра. Черная дыра неосмысленности, отсутствия рефлексии, пустословия.

Если Светлану Прокопьеву признают виновной, черная дыра так и будет расти дальше, все быстрее и быстрее.


Александр Поливанов
Медиадиректор Sports.ru
Роман Анин
Главный редактор «Важных историй»
На мой взгляд, дело в отношении Светланы Прокопьевой должно быть прекращено по двум причинам. Первая — главная причина — я специально перечитал ее текст несколько раз. Я не вижу в этом тексте не то, что признаков оправдания терроризма, а вообще каких-либо признаков нарушения закона. Это очень хороший текст, под каждым словом которого я готов подписаться. В этом тексте я вижу только сочувствие журналиста к покончившему с собой молодому человеку. И я не знаю ни один суд в мире, если это только не суд последнего кровожадного диктатора, который может осудить журналиста за это проявление сочувствия.

Еще в этом тексте есть, безусловно, осуждение государства, которое выбрало репрессии в качестве способа коммуникации с оппозицией и с людьми, которые в чем-то с ним не согласны. И я тоже не знаю ни один суд в мире, который мог бы за это осудить. Кроме известных государств типа Северной Кореи. Но если Россия выбрала Северную Корею как ориентир, к которому нужно стремиться, то посочувствовать нужно не Светлане Прокопьевой, а всем нам.

Второе — это дело должно быть прекращено, потому что в нем есть явные признаки фальсификации. Я имею в виду, прежде всего, три экспертизы, которые проводились в рамках этого дела. Чтобы доказать так называемые признаки оправдания терроризма, должно быть экспертное заключение, которое эти признаки в статье обнаружит. Те эксперты, которые были привлечены стороной обвинения, во-первых, сделали две противоречащие друг другу экспертизы. А во-вторых, третья экспертиза, которая, насколько я понимаю, стала окончательной в этом коротком списке доказательств от обвинения, вообще выполнена институтом, который отрицает свою причастность к этой экспертизе.

Но в целом, мне кажется, и суд, и граждане России должны читать по-русски и понимать слова, которые написаны черным цветом на белом фоне. Эксперты, которые объясняли бы суду смысл этих слов, избыточны.
Евгений Берг
Журналист
Илья Азар
Специальный корреспондент «Новой газеты»
2020-й год запомнится нам всем не только из-за коронавируса, но и из-за решительного наступления власти на людей, на наши права и свободы. Про «закручивание гаек» (как и про мифическую «оттепель») постоянно говорили и раньше, эти клише уже тошно слышать. Но, кажется, в этом году и правда принято решение больше ни с кем не «миндальничать»: одиночные пикеты вывели из законной зоны (я вот только что вышел из ОВД после очередного задержания — на этот раз на одиночном пикете в поддержку Светланы Прокопьевой), осудили Кирилла Серебренникова, серьезно повредив всей российской культуре, опробовали во время «самоизоляции» систему слежки и контроля.

И, конечно, — дело Прокопьевой. В России журналистом быть непросто: тебя могут убить, похитить, избить арматурой, могут подбросить наркотики или сломать руку (тоже, кстати, в этом году), но, кажется, еще никогда журналиста в России не сажали в колонию за его непосредственную профессиональную деятельность. За колонку, за мнение, за слова.

Нельзя никого судить за слова. И тут неважно, шесть лет колонии даст судья или год условно. Это удар по профессии, это удар по каждому из нас, по всем, кто живет в России — и хочет делать это и дальше.

Потому что после обвинительного приговора Прокопьевой рано или поздно вся журналистика в России превратится в шоу «Соловьев LIVE».
Филипп Дзядко
Редактор
Если вы отправите Светлану Прокопьеву в тюрьму, наша страна станет еще слабее, чем сейчас. Не только потому, что мы на годы лишимся сильного журналиста, честно делающего работу, важную для всех граждан России, — от кассира до бизнесмена, от полицейского до президента. Потому что без критики, без другого мнения и, в частности, без рассказа о проблемах правоохранительной системы, страна превращается в минное поле, в царство жестокости и перегноя, где виновны все и где ни у кого нет права на справедливость. Где никто не может быть счастлив. И это коснется всех, в том числе вас, тех самых правоохранителей. Прокопьева — среди тех, кто своей работой старается вытащить из этого царства всю страну: и вас, тем самых силовиков, и вас, тех самых судей, тоже. Поэтому, если вы посадите ее, проиграют все. И вы проиграете, вы сами себя съедите.

Но не только поэтому страна станет слабее и страшнее. Прокопьеву судят за слова. Она сказала, что растут поколения людей, для которых не осталось возможности быть услышанными. И тогда они хватаются за оружие. Вам страшно? Еще бы. Но слушая это, вы не меняете систему, а хватаетесь за свое оружие — продажный суд. Вы правда думаете, что, не дав журналисту говорить, решите проблему поколений, лишенных прав и возможностей?

Светлана Прокопьева должна быть свободна, ее дело — прекращено. Ей должны быть принесены извинения, выплачена компенсация — что угодно, что может исправить чудовищную ошибку, которая совершается у нас на глазах. И скорее, скорее, если еще не поздно, прочитайте ее текст — не глазами обиженных пацанов, а людей, которые еще могут помочь своей стране и самим себе. Хотя бы из чувства самосохранения. Может быть, еще не поздно, может быть.
Андрей Яковлев
Специальный корреспондент The Village
Дело Светланы Прокопьевой — это Средневековье. Не скажу ничего нового, но нельзя судить журналистов за их работу. Нельзя сажать в тюрьму за слова. Казалось бы, это очевидные истины, но почему-то уже в который раз наше государство считает по-другому. Оно угнетает своих граждан и машет мечом налево и направо. Так нельзя.
Записали: Софья Вольянова, Лиза Миллер, Юлия Дудкина, Алексей Пономарев, Михаил Зеленский, Таисия Бекбулатова
Нам нужна ваша помощь!
Поддержите журнал, чтобы мы могли продолжать работу:
Или подпишитесь на Patreon: