Профессор Свободного университета Сергей Медведев рассуждает о том, как современная Россия с помощью танкового биатлона, детей в гимнастерках и культа «Калашникова» выносила и родила полномасштабную войну — настолько же бесчеловечную, насколько и архаичную.
В минувшем году на экраны вышел документальный фильм Сергея Лозницы «Бабий Яр. Контекст». Там режиссер показывает архивную хронику фашистского вторжения в Украину летом 1941 года: бесконечные колонны танков со свастикой, грузовики, мотоциклы, артиллерийские орудия катят в пыли, и стоят вдоль дорог хмурые, молчаливые крестьяне. Сегодня я ловлю себя на ощущении дежавю, когда смотрю на кадры российского нашествия — все те же серые колонны бронетехники, грязные, чадящие, неуклюжие, словно выехавшие из военной хроники 1941-го, только на бортах и башнях вместо свастики у них нарисованы диковинные буквы V и Z. Эти колонны фантасмагоричны и архаичны, словно призраки, откопанные из-под земли, выползшие с полей сражений то ли Второй, то ли Первой мировой, словно мегаломанская историческая реконструкция, поставленная спятившим игровиком.
Внутри машин все по-советски убого: дерматин, фанерки, скамейки, просроченные консервы, солдаты мародерствуют и терроризируют местных жителей. Войска испытывают проблемы с логистикой, снабжением, коммуникацией, навигацией — колонны ориентируются на местности по дорожным указателям, глохнут без топлива, вязнут в весенней грязи. Вместо щеголеватой модернизированной контрактной армии, о которой много лет твердила пропаганда, превознося организаторский талант Анатолия Сердюкова, вместо бренда со звездой, раскинувшего по России сеть модных бутиков с военным мерчем, участвовавшего в рок-фестивале и заказывавшего одежду у Тимати, — миру явилось неповоротливое воинство без четких задач, морали и мотивации, не знающее даже целей своего вторжения, переброшенное с «учений» в режим захватнической войны. Безнадежная архаика, которая уже два десятилетия царит в головах людей в России, выползла на свет рычащими тираннозаврами, кровавым «парком Русского периода». Динозавры огрызаются огнем, давя попавшие под них автомобили, стреляя в случайные машины — как в тех двух пенсионеров под Киевом. Бронетехнику подбивают на марше целыми колоннами, видео показывают десятки обгоревших машин — словно вся устаревшая, железная, механическая цивилизация, выкованная в России за последние 300 лет, от Петра до Путина, должна превратиться в груду металлолома на обочинах украинских дорог.
Так же архаичны и бесчеловечны методы войны: бомбардировки жилых кварталов и блокады украинских городов; это геноцид и военные преступления образца 20 века, убийство в промышленных масштабах. Трагедия Мариуполя заставляет нас вспомнить картины, которых мы не видели уже 80 лет: Герника, Ковентри, Сталинград, Дрезден. Да, с той поры были еще Грозный, Алеппо («мы там достаточно долго можем тренироваться», как цинично ухмылялся Путин) — но там все же не было такой огромной наземной армии вторжения, словно во Второй Мировой. Наверное, когда в Кремле замышляли эту операцию, то представляли что-то вроде войны США в Персидском Заливе — высокотехнологичный блицкриг с воздуха, триумф высшей цивилизации. Но получилось по-русски нескладно, топорно, неэффективно: Россия тут похожа не на американцев, а скорее на плохо обученные и демотивированные армии Саддама или на египетские войска в ходе шестидневной войны, бросающие советскую военную технику в Синайской пустыне.
И наконец, архаичны сами основания для этой войны: травма распада СССР («крупнейшей геополитической катастрофы»), постимперский ресентимент, ревность брошенного мужа, горячечный бред о «едином народе» — все это конвульсии умирающей империи, которая уже более ста лет, с 1917 года, никак не может испустить дух. Современная Россия так и не стала нацией, а осталась фантомом, призраком Российской Империи, шатающимся Zомби, восставшим из могилы и терроризирующим живых. Полномасштабная война под вымышленным предлогом, чтобы захватить территорию соседа, — это чудовищно, но одновременно и смешно в 21 веке, словно ее вдохновители начитались исторических романов и дешевого фикшна о попаданцах. Одержимость историей сыграла с Путиным злую шутку, превратив его в того самого неудачливого попаданца из времен Второй Мировой, изумленно озирающегося в мире будущего.
Война далеко не закончена. Возможно, самые жестокие сражения еще впереди. Но Россия уже проиграла — и это не просто провал военной операции, а цивилизационное поражение России в столкновении с современностью: так долго взращивая собственную архаику, пестуя скрепы и традиционные ценности, играя в исторические реконструкции и танковый биатлон, наряжая детей в гимнастерки и создавая культ «Калашникова», подобно африканским племенам, она произвела на свет допотопную войну, жестокую, нелепую и неэффективную, где танковые батальоны неделями сражаются за отдельные станицы и хутора, превратилась не только в глобальную угрозу, но и в глобальное посмешище.
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.
Автор — профессор Свободного университета (Москва), ведущий программ радио «Свобода», писатель, автор книг «Парк Крымского периода» и «Человек бегущий»
Фото на обложке: Unsplash
