Ефимыч умер

Как российские моряки застряли на судне у побережья Африки

В июне прошлого года два российских моряка в составе команды нефтяного танкера Remos отправились в рейс в Африку. Однако владельцы судна фактически бросили команду — и уже десять месяцев корабль стоит в порту Ганы. Все это время морякам не платят зарплату, им не хватает еды и топлива, а из-за изнуряющей жары они вынуждены спать на палубе под открытым небом. Вернуться домой самостоятельно члены команды не могут — а помощь российского консульства ограничилась несколькими ящиками консервов. В июле 2020 года капитан судна Сергей Ясько умер, не дождавшись возвращения на родину. Когда отправят домой остальных, так и неясно.

Обновление

10 июля уже после публикации этого материала МИД России ответил на запрос «Холода» о ситуации с российскими моряками. В ведомстве отметили, что в феврале двое россиян обратились в посольство России в Гане за помощью, но «заявили о своем решении остаться на танкере до погашения судовладельцем задолженности». После этого дипмиссия закупила и передала им продукты питания. Когда 21 июня состояние капитана Сергея Ясько ухудшилось, «сотрудники посольства оперативно выехали в порт города Тема и организовали его доставку в Международный морской госпиталь», где он умер через две недели. «В настоящее время прорабатывается вопрос репатриации его тела на Родину», — добавили в МИДе.


Каждое утро 53-летний старший механик Алексей Плотников просыпается на борту нефтяного танкера Remos, стоящего у побережья Ганы. Теоретически, умывшись и позавтракав, он должен заступать на вахту согласно рабочей инструкции — однако уже несколько месяцев делать ему нечего, поскольку на корабле нет топлива. Поэтому вместо работы Плотников начинает рассылать с телефона «оскорбительные письма» компаниям, которые виноваты в его злоключениях, — а потом созванивается через мессенджер с женой и двумя дочерьми, которые давно ждут его дома, в Волгограде.

Впрочем, установить связь с внешним миром удается не всегда. Еще весной на Remos отключили спутниковую связь — и чтобы получить доступ к сети, Плотникову и его товарищам по команде приходится ловить так называемую «banana boat» — проходящее мимо танкера местное судно. «Оно идет, а ты ему: стой-стой-стой! — объясняет Плотников. — Даем местным 10 долларов, а они нам — карточку, [позволяющую говорить по телефону]. Я вот по ней сейчас с вами и разговариваю».

Это не единственная проблема Плотникова. В отсутствии топлива не работает и камбуз — так что зачастую еду экипажу приходится готовить прямо на корме корабля, под палящим солнцем, на самодельном мангале, который российский механик захватил в рейс с собой.

Нефтяной танкер Remos — а вместе с ним вся его многонациональная команда, включая двух россиян, — вот уже десять месяцев стоит на якоре в порту города Тема на юге Ганы, примерно в четырех милях от берега. Тему иногда называют центром мира — из всех населенных пунктов на планете город ближе всего расположен к пересечению экватора с нулевым меридианом. Морякам этот примечательный факт только создает дополнительные неудобства — что в феврале, что в июле среднесуточная температура тут близится к 30 градусам, поэтому, когда на корабле не работает дизель-генератор, членам команды приходится спать прямо на палубе, под открытым небом: в раскаленных душных каютах находиться невозможно. «Спим раздетые: в одних труселях, потому что жарища, — описывает Плотников ночи команды. — Любые насекомые — добро пожаловать. Каждую ночь атака: они грызут ноги, хорошо, если масло нашел и побрызгал на ночь, так они хоть уснуть дают».

За то время, пока Remos стоит в ганской бухте, мир охватила пандемия коронавируса, а Алексей Плотников чуть не сошел с ума. Моряки успели столкнуться на судне с болезнями и даже смертью. Но члены команды и сейчас не понимают, когда им разрешат сойти на берег и отправят домой.

Депрессия и расизм

В море Плотников проработал фактически всю жизнь — окончил Астраханское речное училище, сначала ходил на российских судах, потом получил квалификацию старшего механика и стал работать по всему миру. В команде Remos он уже восемь лет (до 2018 года танкер назывался Neman) и в последние годы редко уходил в долгие рейсы: в силу возраста старался сократить время работы, да и дома было много дел — например, нужно было достроить дом на даче и проложить туда газопровод.

Впрочем, когда два года назад у танкера сменился хозяин (корабль купила греческая компания Etterna), и рейсы в Новороссийск и Керчь сменились переходами в Африку, механик поначалу был рад: как объясняют его жена и дочь, в российских компаниях морякам зачастую платят мало, а здесь Плотникову наконец предложили нормальный заработок — 4 500 долларов в месяц. Первый рейс в Гану прошел в штатном режиме — правда, после него команде задержали зарплату, но моряки по установленной процедуре обратились в свой профсоюз ITF (Международную Федерацию транспортников) и через некоторое время получили деньги. Россиянин говорит, что тогда ситуация его не смутила — на флоте такое бывает часто. Когда ему предложили снова съездить в Африку, он согласился — и в июне 2019 года заключил с Etterna полугодовой контракт: рейс должен был занять пять месяцев.

Кроме Плотникова, в команду танкера вошли один ганец, восемь пакистанцев и еще один россиянин — 60-летний капитан Сергей Ясько, который до работы на танкерах исходил весь мир на больших рыболовецких судах-траулерах. «Он всегда ко всем одинаково относился с уважением, — рассказывает о Ясько старший механик. — Никогда не пытался самоутвердиться, сохранял спокойствие, поступал справедливо».

Танкер Remos. Фото: Алексей Плотников

В рейс Remos вышел 11 июня, а в Тему прибыл в середине сентября. Экипаж должен был заниматься перевозкой нефти в районе Западной и Южной Африки, Нигерии и Сьерра-Леоне, точный маршрут морякам не сообщили. Ясько и Плотников предполагали, что компания найдет заказчиков на нефть, а экипаж пробудет на судне до декабря 2019 года (Плотников договорился о том, чтобы уехать в ноябре), но у греческой компании начались проблемы. Сначала у экипажа кончилась работа, потом им перестали выплачивать зарплату. Постепенно еду на танкер стали привозить реже, а топливо — все хуже: если в первые месяцы экипаж включал двигатель Remos дважды в день, чтобы приготовить поесть, то теперь даже это стало невозможным. Без топлива на корабле нет электричества — а значит, не работают кондиционеры, туалеты, камбуз и душевые. «У нас вся система вакуумная, она без электричества не работает, — объясняет Плотников. — Воду привезли, а как ее поднять по умывальникам, разнести по душу? Это невозможно. Мы просто ведра поднимаем на веревке, выносим на корму, там моемся».

Все это продолжается уже полгода. «С декабря у меня началась депрессия, я все время психую», — говорит Плотников. Общаясь с «Холодом» по телефону, он то матерится, то шутит. «Уже год нет семьи [рядом], какие-то [чужие] люди вокруг. Ему не нравятся, естественно, эти люди, он не любит команду, не любит людей, которые привозят продукты, — объясняет 25-летняя дочь моряка Ольга, живущая в Москве. — У него даже на почве этого начал возникать какой-то расизм. В том смысле, что темнокожие люди не понимают их, привозят не то, что нужно. Он стал говорить: они тупые, ненавижу всех их». Плотников и сам признается, что «чувствует, как едет крыша», — но говорит, что члены команды Remos, включая его самого, стараются избегать конфликтов и «быть толерантными». «Я должен все это выдержать, если я люблю своих родных, — говорит моряк. — Я знаю, что если я начну сходить с ума, то они останутся без меня, а это плохо. Поэтому я все время себя пресекаю».

По словам Плотникова, его главная претензия к работодателям — финансовая. «Если бы они платили, я бы руководил [дистанционно] строительством на даче, — объясняет он. — Но они не платят, сволочи. Это больше всего нервы поднимает. Это можно приравнять к Освенциму». Его жена всю жизнь была домохозяйкой — а выйти на работу сейчас не может по состоянию здоровья. «Маме очень тяжело, она живет совсем одна на даче с животными, нужно оплачивать счета за квартиру, за дом, а там еще какие-то кредиты, начинаются просрочки, — рассказывает Ольга. — Я не понимаю, что делать, есть некое состояние шока».

«Они это называют барбекю,
но это жопень»

Сейчас у команды Remos возникают проблемы буквально с любыми бытовыми задачами. Пакистанского повара Плотников невзлюбил с самого начала, поскольку тот готовил «один рис», — но, пока на судне были продукты, это было просто одной из издержек жизни на борту. А когда команде перестали платить зарплату, все пакистанцы, как утверждает механик, начали забастовку и перестали работать — в том числе и кок. Теперь на кухню корабля может зайти любой член команды. В результате из сорока тарелок, которые были на борту, целы в лучшем случае десять — а по камбузу бегают тараканы, поскольку далеко не каждый моряк убирает за собой.

Спасением стал мангал Плотникова — но и с ним приходится сложно: в отсутствие топлива в качестве дров моряки используют оставшиеся на судне деревянные поддоны. «Они это называют барбекю, но это жопень, — говорит механик. — На танкере вообще нельзя [разводить] открытый огонь, но что нам делать, если нет топлива?». Каждый месяц Плотников теряет как минимум по килограмму веса. «Он сильно похудел и постарел за это время, — говорит его дочь. — Они просто застряли там, как в тюрьме. Их подкармливают, но [еды] привозят по минимуму. В какой-то момент он стал звонить маме и спрашивать, как и что можно приготовить, потому что повар у них там отвратительный». Жена Плотникова, Любовь, рассказывает, что пересылала мужу рецепты, «чтобы он повара научил готовить те же щи, из макарон делать хлеб, — когда привозят продукты, еще что-то готовить». «За все это время он похудел килограммов на 15, — добавляет она. — Фотографии, [сделанные], когда он уезжал, и сейчас, — небо и земля».

Фото: Алексей Плотников

«На танкере вообще сложно, — продолжает Любовь Плотникова. — Я знаю, что это такое — летом на судне, когда металл раскаляется. Там невыносимо тяжело находиться, а у него еще и возраст такой… Как тут не переживать?». Рассказывая про мужа, она постоянно делает паузы, как будто сдерживает ком в горле: «Как мой муж… Я не знаю, какой он приедет, но я знаю, что у него психика нарушена».

Мало хорошего и в ночевках на палубе. «После часа ночи идет полное обводнение палубы, — объясняет Плотников. — Влажность тут — 97%, вода просто течет по палубе, простынь, которой укрываешься, вся мокрая. Естественно, всякие насекомые налетают. Хорошо, если есть джин — ты выпил, и они хоть как-то пугаются, а джина нету — беда». Жена механика говорила «Холоду», что Плотников и Ясько пять дней в неделю находятся «в пьяном угаре»: «Если вы с ним разговаривали, и он был трезвый, то вам повезло». Сам моряк признает, что так они с капитаном снимали стресс — «включали машину времени»: когда трезвеешь, то уже и неделя прошла.

Сейчас танкер стоит без опознавательных знаков — без топлива не работает дизель-генератор, и корабль не может включить опознавательные огни. По словам Плотникова, это небезопасно: «Любой проходящий объект может его [задеть]».

«Один пенис себе расчесал,
у другого — почки

В декабре 2019-го, когда греческая компания бросила экипаж, Ясько и Плотников обратились за помощью в российское консульство в Гане. «Это было так. Первая неделя прошла: мы своих не бросаем. Вторая неделя прошла: мы своих не бросаем. Потом третья неделя прошла, пятая… В общем, привезли провиант только, — говорит механик. — Ну, слава богу, может, и правда не бросают». Восемь ящиков консервов, которые доставили на танкер благодаря российскому консульству, моряки доедают до сих пор — но, по словам Любови Плотниковой, «это была разовая благотворительность», а еду пришлось разделить на всю команду. Плотников общается с российским консульством каждую неделю, однако никакой существенной информации насчет репатриации от них не получает.

В 2020 году обязанности по снабжению судна взяли на себя Клуб морского страхования P&I Club и профсоюз ITF. Сначала морякам казалось, что ситуация наладилась. В феврале им прислали запасы еды, в том числе фрукты, и солярки на 10-12 дней — какое-то время члены экипажа смогли поспать в своих каютах. Однако никакого развития ситуация не получила. «Сейчас муж сидит на этой железке, и то же самое опять происходит: солярки нет, холодильники не работают, продукты привезли — солярку не привезли», — говорит Любовь Плотникова. «Зарплату не платят, еду задерживают, привозят на 10 дней, а следующая поставка провизии через 30 дней, а то и больше, — описывает ситуацию сам моряк. — Топливо привозят на 10 дней, а следующая поставка может быть и через месяц, и через два. В 2020 году три месяца мы были полностью обесточены».

Еще зимой моряки начали болеть: «Один пенис себе расчесал, у другого — почки, у третьего — язва желудка, у четвертого — нога распухла», — рассказывает Плотников. Чтобы отправить больного на лечение в город, экипажу нужно связаться с агентом, которому кто-то должен заплатить: раньше это делала Etterna, сейчас — страховая компания. Платежи могут идти до трех дней — только после этого человека забирают с судна. В какой-то момент — после нескольких ночей на палубе — на сушу с бронхитом увезли и самого Плотникова; там, по его словам, он еще сильнее почувствовал, как у него «едет крыша». «Зато пивка попил», — добавляет он.

Даже если бы у механика были деньги на билет, самостоятельно уехать домой ему было бы сложно. «Документы у меня просрочены здесь, я не могу занимать свою должность, — поясняет он. — Чтобы выйти из порта, мне нужен агент, а агенту кто-то должен заплатить за мой выезд и оформление документов. После этого кто-то должен составить документы на репатриацию. Без организации я просто не могу с порта уйти или улететь — нужна или наша компания, или профсоюз, или страховщики. Сам по себе просто так с борта не выйдешь».

Менеджеры Etterna поначалу обещали команде, что все наладится, но в феврале 2020 года власти Темы арестовали танкер, поскольку компания не выплачивала портовые сборы, — а с мая работодатели и вовсе перестали отвечать на сообщения экипажа. «Компания бросила нас, полный абандос, — злится Плотников, — Капитану иногда пишут: «А вы согласны загрузить две тысячи тонн груза?». Какого груза? Куда загрузить? Он им отвечает: «Приведите в надлежащий вид судно, выполните заявку [на выполнение работ], на которую вы уже год не отвечаете, и тогда будем разговаривать». Они сразу исчезают». Сотрудник Etterna Димитрис Пападопулос сказал «Холоду», что компания по закону не имеет права обсуждать свою работу и ситуацию на судах «с третьими лицами», — впрочем, не смог уточнить, какой именно греческий закон это запрещает.

Капитан танкера Remos Сергей Ясько. Фото: Алексей Плотников

Пока Remos стоял в порту, в мире началась пандемия коронавируса. Первые случаи в Гане обнаружили 12 марта, а через десять дней страна закрыла границы; в мае-июне карантинные меры были несколько ослаблены — при этом по указу президента людям, которые не носят масок в общественных местах, грозит до 10 лет тюрьмы. По состоянию на 6 июля в Гане зафиксировано больше 20 тысяч случаев заболевания; 122 человека умерли. Сам президент Ганы сейчас находится на карантине.

Моряки узнали о коронавирусе из интернета. Болезни они не боятся, потому что живут в полной изоляции, — но пандемия дополнительно осложнила их ситуацию. Сейчас страховщики и профсоюз обещают, что, как только Гана откроет границы, моряков отправят домой с частичной выплатой зарплаты и страховки. Сам танкер будет арестован и выставлен на торги — оставшуюся сумму морякам выплатят после продажи. В мае, разговаривая с «Холодом», Плотников рассчитывал на то, что в Гане «небо откроется» 10 июня, — но этого не произошло: запрет на международные рейсы по-прежнему действует. «Границы у России закрыты, и нас не могут депортировать, — резюмирует механик. — Это просто тюрьма». Консульство России в Гане не ответило на письменный запрос «Холода»; представитель консульства выслушал вопрос о судьбе запроса по телефону и бросил трубку.

Так или иначе, Алексей Плотников уже знает, что будет делать, когда вернется домой: «Съем шашлык со свининой, жену поцелую и хочу, чтобы у меня самоизоляция была на даче. Где я не достроил, там я точно все дострою на этот раз».

«Captain, где моя еда?»

Капитан судна, россиянин Сергей Ясько, переносил ситуацию с Remos еще хуже, чем механик. «Экипаж ходит, спрашивает: «Captain, где моя зарплата, captain, где моя еда?»» — объясняет Плотников. Вечером 20 июня Ясько почувствовал, что у него немеют пальцы ног. Плотников предложил ему вызвать врача, но капитан отшутился: «У меня так после бутылочки бывает, ничего».

На следующий день капитан поднялся на палубу, и у него случился инсульт. Когда Плотников увидел, что у Ясько начало «выворачивать руки», он позвонил в российское консульство. Там моряка связали с врачом, который сказал, что Ясько нужно положить на бок. Через четыре часа россиянина забрал катер — в тот момент он уже практически не мог говорить.

Ясько отвезли в больницу. «Из того, что должно работать в организме, работало 50% только, — рассказывает Плотников. — Печень они так и не запустили. И мокрота в легких — поэтому [его положили на] ИВЛ». Кроме того, у капитана нашли малярию — он заболел ей уже во второй раз; Плотников уверен, что виной всему — насекомые, которые кусают моряков, когда они ночуют на палубе. После обнаружения малярии у Ясько анализы у экипажа танкера никто брать не стал.

3 июля Плотников прислал «Холоду» сообщение: «Ефимыч умер». У Ясько в Керчи осталась жена, у них есть дети и внуки. «Сейчас с консулами решаем, кто будет ей сообщать: я или они, — сказал Плотников. — Насчет вывоза тела пока информации нет, я не знаю, как они решат. Я в четырех милях от берега болтаюсь, а у них — все права, самолеты и прочее. Где эти самолеты — я не знаю. Они мне подробностей не сообщают».

Официальный представитель МИД России Мария Захарова в ответ на вопрос главного редактора «Холода» Таисии Бекбулатовой о том, известно ли ведомству о ситуации с танкером и смерти россиянина, ответила: «Знаем» — и предложила задать конкретные вопросы. Редакция «Холода» не знает, ответила ли Захарова на эти вопросы, поскольку вскоре после их отправки вся техника Бекбулатовой была изъята сотрудниками ФСБ. Корреспондентка «Холода» дозвонилась Захаровой, и та попросила еще раз отправить письменный запрос в сообщении. На момент публикации этого материала ответа «Холод» так и не получил.

Автор
Олеся Остапчук (при участии Михаила Зеленского)
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша поддержка, чтобы выпускать новые тексты
Поддержите журнал!
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты
Нам нужна ваша помощь, чтобы выпускать новые тексты