«Этот обыск стал последней каплей»


Журналистка Ирина Славина совершила самосожжение у здания МВД в Нижнем Новгороде


02.10.2020
В Нижнем Новгороде покончила с собой создатель и главный редактор независимого интернет-издания KozaPress Ирина Славина. Днем 2 октября она подожгла себя около здания областного управления МВД. Накануне у журналистки прошел обыск. Перед самоубийством Славина написала в фейсбуке: «В моей смерти прошу винить Российскую Федерацию». «Холод» поговорил с людьми, знавшими Ирину Славину.
«У меня есть убеждения, понимаете?». Кем была Ирина Славина
В 2015 году нижегородская журналистка Ирина Славина пожаловалась на цензуру и уволилась из информагентства «Ньюс-НН». «Я тогда в третий раз потеряла работу, оставшись без дохода с "волчьим билетом". В регионе больше не осталось редакторов и СМИ, которые рискнули бы меня взять», — писала она о своем увольнении. Тогда Славина в шутку предложила своим подписчикам в фейсбуке придумать название для нового независимого СМИ: «Первым слово "коза" написал Дмитрий Цаль. Я подставила "press". Так из шутки родилось название бренда». Сайт KozaPress был запущен и издается на деньги читателей — к пятилетнему юбилею в 2020 году у него было 60 постоянных платных подписчиков. В 2019 году KozaPress поднимался на вторую строчку по цитируемости в регионе.

В том же году Славина получила самый большой в России (на тот момент) штраф по новой статье о неуважении к власти. Суд взыскал с нее 70 тысяч рублей за пост в фейсбуке об установке мемориальной доски Иосифу Сталину в городе Шахунья. В своей публикации Славина переиначила название города с нецензурным корнем — привлеченный полицией эксперт посчитал, что это «выражает явное неуважение к обществу». В 2020 году журнал привлекли к ответственности за заметку «Первый случай коронавируса выявлен в Кстове», в которой полицейские нашли недостоверную информацию. Ей грозил штраф до 500 тысяч рублей, который, по словам Славиной, стал бы «финансовым убийством»; в итоге суд назначил 65 тысяч рублей штрафа. Славину также уже штрафовали на 5000 рублей по статье о связях с нежелательной организацией — за публикацию о форуме «Свободные люди» в Нижнем Новгороде.

«Эти пять лет для меня были очень трудными. Тащить свое СМИ приходилось, подрабатывая в других редакциях. Ни разу в жизни я не взяла ни копейки, чтобы опубликовать в "Козе" какую-то новость или статью, хотя заплатить предлагали не раз. Ни один рекламодатель не смог пропихнуть в "Козу" публикацию без пометки "на правах рекламы". Да, приходится отказываться от денег, если это противоречит моим принципам и закону, — писала Славина о своей работе в мае. — У меня есть убеждения, понимаете? Что бы ни лгали обо мне».

Накануне самоубийства к журналистке пришли с обыском в рамках уголовного дела о сотрудничестве с нежелательной организацией: у нее и других местных активистов искали материалы, связанные с «Открытой Россией» Михаила Ходорковского. Само уголовное дело возбудили против местного предпринимателя, пастафарианца Михаила Иосилевича, который, по версии следствия, предоставлял помещение активистам движения. Славина рассказывала, что у нее забрали всю электронику и записи: «Я осталась без средств производства».
Алексей Садомовский
Заместитель председателя регионального отделения партии «Яблоко» в Нижнем Новгороде
Ирина была основателем, издателем и главным редактором самого популярного независимого СМИ в Нижнем Новгороде — «КозаПресс». Последние годы почти вся жизнь ее была посвящена именно работе этого СМИ. Понятно, что она была полностью независимой, поэтому на нее постоянно давили силовики. На нее завели несколько административных дел — по статье об оскорблении [представителя] власти, по статье о нежелательной организации, за организацию марша памяти Немцова, еще какие-то дела. Последние годы она жила под постоянным давлением, в постоянном страхе, тревожности. Видимо, не выдержала — и этот обыск стал последней каплей.

До того, как пойти в журналистику, Ирина работала учителем в школе. Посотрудничав с разными региональными изданиями в Нижнем, решила сделать свое — ей не хватало места для самореализации, не хотелось быть ограниченной какими-то административными барьерами, не хотелось прислуживать, а хотелось рассказывать правду. Она с нуля выстроила работу издания. Деньги собирала в том числе через пожертвования, я сам жертвовал, как и другие нижегородцы.

Когда мы познакомились, «КозыПресс» еще не было, но Ирина уже была журналистом. Она очень любила Россию, свой город, не собиралась эмигрировать, переживала за то, чтобы общество становилось цивилизованнее и в стране было приятнее жить. Она постоянно шутила, казалась веселой. Сейчас стало понятно, что за этим, видимо, скрывалось очень много тревоги, но публично она это никогда не показывала. Как журналиста ее отличало то, что она всегда докапывалась до истины — чего бы ей это ни стоило. В Нижнем Новгороде других таких журналистов нет. Чиновники ее хорошо знали и побаивались.

Последний раз я видел ее на прошлой неделе, когда вручали мандаты депутатам Городской Думы. Ничего депрессивного, никаких странных высказываний от нее не было — совершенно обычно поговорили, потом она попросила у меня фотографии, чтобы вставить в свой материал.

У нее не могло быть никаких материалов, за которые могло бы зацепиться следствие. Надо понимать, что дело было возбуждено не на нее, а на другого человека, у которого было достаточно количество административок, чтобы возбудить уголовное дело. У нас в принципе в Нижнем Новгороде нет «Открытой России». Никак она с ней сотрудничать не могла.

Я считаю, что к самоубийству могло привести только давление суда, обыск, больше ничего. Как человек, у которого тоже вчера прошел обыск, могу сказать, что это очень большое давление. Особенно когда это происходит на протяжении нескольких лет. Это вполне может довести человека до того, чтобы покончить жизнь самоубийством. Тяжело так жить, правда.
Ирина Славина. Фото: личная страница
Станислав Дмитриевский
Правозащитник
Очень трудно говорить. Ира Славина — это один из лучших журналистов, с которыми мне выпадало счастье работать. Человек очень высокого журналистского профессионализма и в то же время очень твердой гражданской позиции. На многих она производила впечатление каменной стены, а на самом деле была человеком достаточно чувствительным.

Сейчас будут много чего говорить — что это слабый поступок… То, что она сделала — ужасно, но это не слабый поступок. Это, видимо, был крик отчаяния, чтобы выразить протест против ужаса, который творится. Я себя казню: как раз сегодня собирался отвезти ей денег на восстановление техники… Как только я увидел эту запись, я ей написал — она не ответила. А потом пришла эта новость. Я с ней разговаривал последний раз вчера, спросил, какая помощь нужна — она сказала, что ей пока очень трудно говорить, что она пока не пришла в себя от обыска. Насколько понимаю, у нее первый такой опыт был.

Мы как-то уже привыкли, понимаете — ну, обыск и обыск, ну, технику вынесли… А у Иры не выработалось цинизма. Так же, как у Ани Политковской — она ведь чем дальше сталкивалась с ужасом на войне, тем более чувствительной становилась. Есть люди, которые надевают на себя броню цинизма, есть люди, которые просто переходят на сторону сильного, продаются. Давайте посмотрим на наших пропагандистов в телевизоре — многие из них были приличными журналистами и как будто приличными людьми. А у кого-то идет обратный процесс. Ира была из тех, кого происходящее ранило и травмировало, кто не мог просто мириться. Бывают же минуты, когда зло настолько подступает, что действительно трудно жить. Кто-то выращивает броню — а она не вырастила.

Для нее этот идеал настоящего журналиста — независимого, беспристрастного, непредвзятого — был очень важен. Посмотрите ее последний репортаж — об обысках. Она же про себя практически там не пишет. Только факты, только факты. Для нее журналистика как часть цивилизованного общества была очень важной ценностью. Она ведь очень редко пафосно говорила! Иногда, конечно, злилась и раздражалась, но не позволяла себе в дурной пафос впадать. Иногда лучше выразить, сказать — такие-растакие все, а она в себе держала, и это ее взорвало.

Я знал, что она человек эмоциональный, и я, конечно, боялся — но не самоубийства, мне это в голову не приходило. Я боялся, что она может психануть, все бросить… Человек очень болезненно реагировал на несправедливость. И не в своем отношении! У нее было инстинктивное следование правде как какому-то фундаменту мира. Она верующим человеком не была, мы часто об этом говорили, но у нее было потрясающее чувство правды, которая не от человека зависит, а которая свыше. Ее просто убивало это несоответствие между правдой, которая быть должна, и тем, что есть на самом деле и с чем она постоянно сталкивалась — этим свинством, этим стукачеством.

Все любят правильные слова и выглядеть хорошенькими, но далеко не каждый готов чем-то жертвовать чем-то ради ценностей, которыми живет. То, что произошло — ужасно, но она осталась верна себе до конца. Я только казню себя, что не почувствовал раньше. Наверное, это всем нам будет большим уроком. Будь мы все чуть более чуткими людьми в Нижнем, наверное, можно было бы хотя бы забеспокоиться. Я, к сожалению, забеспокоился, только когда увидел эту записку, а через несколько минут узнал, что ее нет. Слишком поздно. Мы все виноваты. Понятно, менты, фейсы — скотская работа — только руки потрут. А виноваты мы.
Ирина Славина (в центре). Фото: Дмитрий Митрохин
Аркадий Галкер
Председатель нижегородского отделения правозащитной организации «Международный мемориал»
Меня новость эта просто сбивает с ног. Мы только вчера с Ириной переписывались о деле, по которому проходили обыски. Я отправил ей материалы этого дела, которые нам удалось получить, она меня поблагодарила, сделала публикацию в соцсетях на основе этих материалов. Мы предлагали ей юридическую помощь со стороны «Мемориала» и «ОВД-Инфо». Нужно отметить, что вчера у семи активистов шли обыски и, насколько я знаю, только у двоих из тех, кого вчера обыскивали, они проходили в максимально жестком формате. Только к Ирине Славиной и к [Михаилу] Иосилевичу пришли большие группы силовиков со спецсредствами для взлома двери, с бензорезом.

У Иосилевича — особая ситуация, он главный фигурант уголовного дела. Я думаю, что в случае Славиной это была в первую очередь акция запугивания со стороны государства. Целью было продемонстрировать государственный террор, показать ее уязвимость перед государством. Понятно, что все эти обыски по существу не связаны с деятельностью Иосилевича. Просто госудаство воспользовалось возможностью запугать и получить максимальный компромат, который они смогут извлечь из тех устройств, что им удалось изъять. По Ирине Славиной они ударили с максимальной силой. Очевидно, что это для нее было очень тяжело.

Мы познакомились с Ириной на акции памяти Бориса Немцова. Она, безусловно, была стойкой и мужественной женщиной. Был эпизод с четвертым маршем Немцова, за который ее потом привлекали к административной ответственности. Она пришла на место проведения марша и пошла впереди колонны с небольшим портретом Немцова и надписью «Борись!». Фактически она повела людей. В ней была способность к лидерству, смелость И, конечно, я не осознавал в полной мере, насколько ее травмировала вчерашняя акция запугивания. Мы привыкли видеть ее такой привычный образ и не осознавали, насколько ей тяжело. Я чувствую свою огромную вину за то, что мы не смогли ее поддержать в должной степени.
Николай Рыбаков
Председатель партии «Яблоко»
Она была журналистом, который не просто сухо освещает происходящее, а хочет на него повлиять. Очень душевный, доброжелательный человек. Нам с ней даже пожар пришлось тушить: проходили по участку одному, где кто-то устроил поджог, — и вот мы с ней тушили, вызывали МЧС. Она была человеком, который не может пройти мимо какой-то проблемы. Конечно же, нынешнее государство к таким не готово – хотят, чтобы все не высовывались, молчали.

Совершенно ужасно и неожиданно, что она приняла для себя такое решение, потому что это того не стоит. Она просто не выдержала прессинга силовых структур, преследования, которое было в последние месяцы. Конечно же, вчерашние обыски были последней каплей. Силовики считают, что вокруг них все железные. А не все железные. И теперь это ответственность и тех, кто непосредственно все это организовывал, и тех, кто создал такую атмосферу в стране.
Светлана Кузеванова
Юрист Центра защиты прав СМИ
Ира — борец. Она никогда не боялась говорить и писать, всегда отказывалась быть более нейтральной и аккуратной в своих публикациях. И она очень любила и верила в свою «КозуПресс».

17 сентября мы вместе ходили в суд в Нижнем Новгороде — я представляла интересы ее редакции. Я не очень близко с ней знакома была, но не замечала ничего, что могло бы насторожить. Вчера предлагала ей помощь центра, чтобы обжаловать обыск. Поговорили абсолютно спокойно, поэтому я в ужасе от произошедшего.
Асхат Каюмов
Руководитель экоцентра «Дронт»
Это гигантская потеря для города и огромное горе для людей. Ирина, бесспорно, была одной из немногих честных журналистов Нижнего Новгорода. Мы с ней пересекались по экологическим темам, связанным с охраной окружающей среды, охраной природы в городе, защитой прав граждан на благоприятную окружающую среду. И она про них всегда писала честно.
Ирина Славина. Фото: личная страница
Дмитрий Митрохин
Блогер
Ирина была журналистом с большой буквы — ярким примером для всех нижегородских журналистов того, как нужно работать. Она в течение нескольких лет одна делала информационное агентство, которое успешно конкурировало с большими медиахолдингами. Информагентство, заключенное в теле одной хрупкой женщины. Я всегда восхищался ее работоспособностью, скоростью, объему информации, который она успевает перерабатывать, чтобы потом выдавать довольно качественные тексты. Я, честно говоря, ни разу не сталкивался с таким в российской журналистике — чтобы один человек создавал информагентство серьезного уровня. А еще она была очень принципиальным человеком — скорее всего, это и привело к трагедии. Она никогда не смогла отказаться бы от тех принципов, в которые верила.
Павел Милославский
Менеджер в области культуры
Ирина была человеком предельно честным. Наверное, внутренне она боялась чего-то, но в своих поступках она была абсолютно бесстрашной. И если она в чем-то была абсолютно уверена, она этого либо добивалась, либо бескомпромиссно пыталась свою точку зрения донести до людей. Конечно, она представляла собой исчезающий вид человека, у которого есть понятие чести.

Я думаю, [самоубийство] было абсолютно обдуманным шагом. Судя по посту, который она вчера опубликовала [после обыска], она находилась в здравом уме. Есть наше состояние болота, когда мы делаем какие-то шевеления, высказывая недовольство нашей страной. Но реально серьезных поступков, как это делал в свое время Немцов или как это делает Навальный… Она, наверное, решила, что нужно совершить поступок, чтобы привлечь внимание к тому, что происходит у нас и в стране, и в городе. Но какой поступок? Примеры таких самосожжений широко известны. Думаю, она решила, что это будет очень серьезное событие, которое каким-то образом может сплотить людей, недовольных происходящим в стране. А страна — говно, это и так видно.
Дмитрий Гудков
Политик
Я очень хорошо знал Ирину. В 2013 году в Нижнем Новгороде мы сделали всероссийский штаб по возвращению прямых выборов мэра. Ирина была одним из немногих журналистов, кто вообще это освещал. Я часто давал ей интервью — было такое, что всем запрещали освещать пресс-конференцию, и приехала только она и еще пара журналистов местных. Она знала Немцова. Она была независимым журналистом оппозиционных взглядов, всегда помогала всем протестным группам, всегда освещала все протестные акции.

Я слышал следующее: ее постоянно унижали, силовики постоянно оказывали на нее давление, эшники ее запугивали. Она по этому поводу очень сильно переживала. Она обращалась с этими проблемами ко мне, когда я был депутатом Госдумы [в 2011-2016 годах]. Я шокирован, что так все получилось. Ее просто довели. Довели до самоубийства. А доведение до самоубийства — это преступление.
Как можно помочь семье Ирины Славиной
Родные и близкие Ирины Славиной собирают деньги на похороны:

Сбербанк
4276 4200 2261 1254
Алексей Викторович Мурахтаев (муж)

Оформить подписку на KozaPress можно тут.
Записали: Михаил Зеленский, Лиза Миллер, Софья Вольянова, Мария Карпенко, Олеся Остапчук, Юлия Дудкина
Редактор: Александр Горбачев
Нам нужна ваша помощь!
Поддержите журнал, чтобы мы могли продолжать работу:
Или подпишитесь на Patreon: