> ## Content Index
> Fetch the complete content index at: https://holod.media/llms.txt
> Use this file to discover other available public pages before exploring further.

# Я воевал в Украине и выбрал тюрьму, чтобы не убивать
- URL: https://holod.media/2024/10/30/sel-v-tiurmu-vmesto-voiny/
- Published: 2024-10-30T00:01:00.000Z
- Updated: 2026-10-14T09:33:58.000Z
- Description: Теперь я свободен, а в колонии было не так уж и страшно
- Author: Илья Налетов
- Tags: Общество, #wp, #wp-post

Дмитрию Васильцу 29 лет. Он воевал в Украине с февраля по июль 2022 года. После гибели двух близких друзей Дмитрий решил расторгнуть контракт, но из-за начала мобилизации начальство поставило его перед выбором: продолжить воевать или пойти под суд. Он решил отсидеть за свои убеждения и стал первым осужденным по статье об отказе участвовать в военных действиях. Осенью 2024 года Дмитрий освободился по УДО. Он рассказал «Холоду», почему считает, что тюрьма лучше войны, и почему рад своему решению.

## Детство и армия

В армию я попал не особенно раздумывая. Когда мне было 13 лет, мой отец умер. Мама умерла, еще когда я был ребенком, — и я остался сиротой. Я был разбит горем. По совету родственников я поступил в Суворовское училище в Москве. А после отучился в Московском общевойсковом командном [училище](https://mvoku.mil.ru/?ref=holod.media), из которого в 2018 году я выпустился со специальностью «командир мотострелкового взвода».

У меня была возможность выбора места прохождения службы, так как я окончил училище с красным дипломом. Посовещавшись с друзьями, я принял решение служить на Крайнем Севере недалеко от границы с Норвегией. Там были выгодные условия: год за полтора и «северные» надбавки к зарплате. Сначала я был командиром взвода, потом меня повысили до заместителя командира роты, замполита: в мои обязанности входила воспитательная работа с солдатами, я также отвечал за обеспечение моих подчиненных жильем и льготами.

## Война

В начале февраля 2022 года нас повезли на учения. Никто не говорил, что мы будем участвовать в военных действиях. О том, что Россия заходит на территорию Украины, мы узнали за день до вторжения. Удивительно, но мне не выдали никаких инструкций, как работать с личным составом, не спустили никаких объяснений, зачем мы воюем. Могли бы хоть что-то придумать для пропаганды.

После начала войны я не сделал ни одного выстрела. Комбат в первый же день отправил меня в штаб — заниматься организацией взаимодействия между нашим подразделением и остальной армией. Думаю, это произошло потому, что я был на хорошем счету: коммуникабельный, вежливый и неконфликтный — самое то для штабной работы. Видимо, комбат решил, что там от меня будет больше пользы. В суматохе я даже автомат забрать не успел.

Нельзя сказать, что в штабе было безопасно: он находился не на территории России, мы шли за нашими подразделениями в трех-четырех километрах, по нам часто работала артиллерия. На мне была оперативная работа — доклады, обмен информацией. Первое время мы спали по два-три часа в сутки — было тяжело и физически, и морально. Вокруг смерть, мясорубка, в докладах — «двухсотые», «трехсотые» (*«двухсотыми» на армейском сленге называют убитых, «трехсотыми» — раненых. — Прим. «Холода»*).

В три первые месяца войны погибли два моих близких друга — в один день. Когда я увидел их в списках, я просто сидел и плакал. Для меня это был удар, такой же как смерть отца. Меня подкосило — я перестал беспокоиться за свою жизнь, перестал носить бронежилет. К пятому месяцу войны у меня все чаще появлялось желание, чтобы в меня прилетел снаряд и все это закончилось. Я чувствовал ненависть к самому себе: это разрушало изнутри.

[Я россиянка, а моя жена — украинкаЯ хотела остаться в России, но эмигрировала ради любимого человека![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2024/10/untitled-101.jpg)](https://holod.media/2024/10/29/ya-rossiyanka-a-moya-zhena-ukrainka/)

## Отказ вернуться. Суд

В июне 2022 года мне дали отпуск. Я поехал к родственникам погибших друзей в Улан-Удэ и в Читу, увидел разбитых горем родителей. Я осознал, что нельзя позволять скорби забирать тебя. Из этой поездки я привез буддийские четки — и тогда же окончательно понял, что хочу изучать буддизм. Это не было скоропалительное решение — вся моя жизнь вела к этому: я интересовался буддийской философией еще во время службы на Крайнем Севере. После смерти друзей пережитое потрясение было так велико, что справиться с кризисом, в котором я находился, переосмыслить и заново открыть себя мне могла помочь только эта философия.

Однажды в отпуске я включил телевизор и увидел выступление Путина, который говорил, что Россия еще не начинала по-настоящему воевать. В этот момент я начал осознавать, насколько государству плевать на людей, умирающих там. С каждым днем чувство несправедливости было все сильнее. Я понимал, что убийством людей не решить этот конфликт. Тогда я принял решение расторгнуть свой контракт и не возвращаться на войну.

Однако сделать это я не успел — началась мобилизация. Первый рапорт об отказе воевать я написал еще в августе, но, пока документ ходил по инстанциям, ситуация изменилась. Я прибыл в часть, было построение, собрались все отказники, такие же как я. У многих уже были приказы министра обороны об увольнении. Но нам сказали, что мы не исключены из списков личного состава и выбор простой: или ехать на «СВО», или идти под суд.

После 21 сентября 2024 года по указу президента все контракты с Минобороны стали бессрочными до окончания мобилизации. Также были приняты [поправки](http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202209240002?ref=holod.media) в Уголовный кодекс, ужесточающие наказание по ряду статей: самовольное оставление части теперь карается лишением свободы сроком до 10 лет, дезертирство — до 15\. Также Уголовный кодекс пополнила статья «Добровольная сдача в плен» (от 3 до 10 лет лишения свободы).

У меня была возможность [дезертировать](https://holod.media/2023/12/11/dezertiroval-cherez-polgoda-na-fronte/) и [сбежать](https://holod.media/2024/10/17/ya-dezertiroval-iz-rossijskoj-armii/) из части, но я не захотел. Я принял решение пойти до конца. Я хотел показать своим примером, что, если вы не хотите потерять себя и стать убийцей, у вас есть выбор — пусть даже за свои убеждения придется платить свободой. Военно-следственный отдел и прокуратура пытались давить, запугивали, что я сяду на 10–15 лет, но я стоял на своем. Адвокат, которую я нашел с помощью правозащитников, сказала мне, что с вероятностью в 99% меня посадят, но мы боролись до конца. Мы настаивали на том, что я имею право на замену контрактной службы на альтернативную гражданскую. Мы нашли [журналистов](https://novayagazeta.ru/articles/2022/12/26/znaiu-chto-posadiat-u-menia-byl-vybor-i-ia-ego-sdelal-media?ref=holod.media), которые были готовы [осветить](https://zona.media/article/2023/04/11/vasilets?ref=holod.media) эту ситуацию.

Альтернативная гражданская служба — конституционное право каждого российского гражданина, гарантированное [Конституцией](https://www.consultant.ru/document/cons%5Fdoc%5FLAW%5F28399/5004a75d54e54d5824c87ac2b96954f252610504/?ref=holod.media) и Федеральным [законом](https://www.consultant.ru/document/cons%5Fdoc%5FLAW%5F37866/?ref=holod.media) «Об альтернативной гражданской службе». Разрешение на АГС выдается в том случае, если несение военной службы противоречит политическим, религиозным, личным убеждениям человека. Право на АГС имеют в том числе и люди, ранее служившие в армии и имеющие боевой опыт, — в том случае, если пацифистские убеждения сформировались после начала прохождения службы.

Все время, пока шло следствие, я жил в служебной квартире, по повесткам являлся в суд, не скрывался и не прятался. Мне кажется, что люди в прокуратуре были со мной солидарны. Они понимали, что я воевал, терял там друзей, рисковал жизнью. Я думаю, что они понимали: у них нет морального права осуждать мой выбор. 

[Убить драконаИльдар Дадин был символом мирного протеста — и погиб с оружием в руках. Вот его история![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2024/10/dd.jpg)](https://holod.media/2024/10/28/ubit-drakona/)

Тем не менее суд вынес обвинительный приговор, и меня приговорили к двум годам и пяти месяцам колонии-поселения. Очевидно, что решение принималось на более высоком уровне, но я чувствовал, что по-человечески судья мне сочувствует. После моего последнего слова я видел, что секретарь вытирала слезы. Прокурор тоже подходил, говорил: вы поймите, я просто делаю свою работу, ничего личного. После апелляции срок сократили до двух лет и двух месяцев.

![Дмитрий Василец со своим адвокатом после апелляции, на которой ему сократили срок](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2024/10/img_1386.jpg)

Дмитрий Василец со своим адвокатом после апелляции, на которой ему сократили срок. Фото предоставлено героем материала.

## Колония

Никакого этапа не было. Мне выдали предписание прибыть в [колонию-поселение №3](https://08.fsin.gov.ru/structure/kp-3-ufsin-rossii-po-respublike/index.php?month=3&year=2022&ref=holod.media) в Калмыкии, я купил билеты на поезд и поехал самоходом. По приезде меня встретили родственники друга, накормили и отвезли к месту заключения. 

Колония — режимное учреждение, как и армия. Я чувствовал себя привычно в таких условиях. Быт скудный, но не ужасный: деревянный пол, кое-где со стен краска облупилась, кровати двухъярусные. Колония, где я отбывал срок, была «красная», то есть такая, где все порядки устанавливает администрация. С этим связана одна интересная процедура: когда ты приезжаешь, вот только-только вещи скинул, на досмотре включают камеру, дают тебе веник и говорят под запись: иди, подметай. Ты на камеру должен слушаться представителя ФСИН и работать, а ни один честный вор такое выполнить не может. Я не был знаком с этими порядками, но мне и не пришлось ничего делать: попался понимающий дежурный, который узнал, что я боевой офицер, и поверил мне, что я не собираюсь тут жить по блатным порядкам.

Со мной в колонии было много «первоходов» (*тех, кто на зоне впервые. — Прим. «Холода»*). У большинства — не самые тяжелые статьи: пьяная езда, сопротивление сотрудникам полиции, мошенничество. Но ни маньяков, ни убийц там не было — как и черной торговли алкоголем и наркотиками. Я активно шел на контакт — мне было интересно общаться с людьми, находить общий язык со всеми.

Помимо тюрем, где содержат людей, которые совершили особо тяжкие преступления, в российском Уголовном кодексе предусмотрено четыре [варианта](https://www.consultant.ru/document/cons%5Fdoc%5FLAW%5F10699/dcc1c2f0397c7d89fcdf6e56fc2de57e14f4f864/?ref=holod.media) содержания заключенных: колония-поселение, общий режим, строгий режим и особый режим. Статья [129](https://www.consultant.ru/document/cons%5Fdoc%5FLAW%5F12940/86eec625e81f12b2a362e50a6ea683408c1c21fd/?ref=holod.media) Уголовно-исполнительного кодекса определяет условия содержания в колонии-поселении: право свободного перемещения по территории колонии, право на выход за территорию колонии для работы, возможность проживания в общежитии возле места работы.

В первые же дни мне показалось странным, что все осужденные ходят в робах, держа руки за спиной. Одно из послаблений режима в колонии-поселении как раз и заключается в том, что можно ходить «по гражданке». Я понимаю, что это делалось специально, чтобы лишить человека индивидуальности — биомассой легче было управлять. Мне это не нравилось. Спустя два дня я начал задавать вопросы помощнику дежурного: почему есть такое распоряжение начальника колонии, закреплено ли это как-то документально? Он испугался и отвел меня в дежурную часть. Я не скандалил, говорил вежливо — мне просто было важно разобраться.

Со мной поговорил заместитель начальника колонии. Я повторил ему вопросы про форму, про руки. Потом я спросил про питание, потому что первое время в колонии я почти не ел. Там очень плохая вода, с неприятным привкусом и запахом. Все, что на ней приготовлено, есть было невозможно. Спросил и про то, почему нельзя пустить в душ людей, приехавших с работ, — почему они должны мыться из баклажек? Наконец, я поинтересовался, почему я тут уже третий день, а мне не выдали ни матраса, ни подушки, ни постельного. 

Замначальника меня выслушал, сказал, что все по регламенту, и по рации распорядился выдать мне все, что мне причиталось.

Однако на следующий день меня начали вызывать по очереди в разные отделы на беседы. Спрашивали, кто такой, почему качаю права, правда ли служил. Я рассказал свою историю, объяснил, что всегда ел то же самое, что и мои бойцы, никогда не жаловался. В итоге мне объяснили, что в этой колонии работает система УДО: за него не нужно платить деньги, выслуживаться как-то, получать по блату. Сказали, что если хочу выйти раньше, нужно просто перестать задавать вопросы. Посовещавшись с другими осужденными, я понял, что это оптимальный вариант в моей ситуации. Незадолго до моего освобождения вопрос с водой тоже решился: поставили новую дорогую очистительную систему, и еда стала чуть более съедобной.

За то время, пока я был в колонии, я наблюдал, как заключенных вербуют на «СВО». Сначала начальство колонии начало собирать информацию у осужденных: кто служил, кто имеет боевой опыт, какие у кого специальности и звания. 

Затем приезжали вербовщики из военкоматов, всех строили и всей колонии рассказывали, как хорошо уйти на войну. Обещали, что служба будет не в «Вагнере», что нас приравнивают к военнослужащим по контракту, что уголовка сгорит, мы будем чисты перед государством и получим миллионы. Я опасался, что сейчас начнется давление, что нас потянут всех в зону боевых действий. Но вроде все обошлось. Все понимали, что жизнь дороже, и особенного успеха эти вербовки не имели. В основном на войну идут из «строгачей» *(мест заключения строгого режима. — Прим. «Холода»).* На фронт едут те, у кого сроки большие, кому нечего терять.

Вербовка заключенных на войну в Украине началась с июня 2022 года. Первоначально СМИ [сообщали](https://holod.media/2022/08/26/prisoners-at-war/) о вербовке в ЧВК Вагнера Евгения Пригожина. При этом правовой статус освобождения заключенных оставался неясен. Заключенные, ушедшую на войну, получали [помилование](https://meduza.io/news/2023/01/09/eva-merkacheva-rossiyskih-zaklyuchennyh-pered-otpravkoy-na-voynu-osvobozhdali-iz-koloniy-taynym-ukazom-putina?ref=holod.media) секретным указом президента. Позднее вербовкой заключенных стало [заниматься](https://meduza.io/feature/2022/10/11/minoborony-rossii-vsled-za-chvk-vagnera-nachalo-verbovat-zaklyuchennyh-na-voynu-s-ukrainoy?ref=holod.media) Министерство обороны. 

В марте 2024 года Владимир Путин подписал [закон](http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202403230018?ref=holod.media) об освобождении от уголовного наказания в связи с прохождением военной службы в период мобилизации: наказания могут избежать как граждане, уже отбывающие срок в исправительных учреждениях, так и еще находящиеся под следствием. По примерным подсчетам [правозащитников](https://meduza.io/news/2023/01/23/rus-sidyaschaya-iz-50-tysyach-zaklyuchennyh-zaverbovannyh-chvk-vagnera-na-fronte-ostalis-tolko-10-tysyach-ostalnye-libo-pogibli-libo-dezertirovali?ref=holod.media), за первые два года войны было завербовано порядка 50 тысяч человек. Известны [случаи](https://tvbpuqoa---lgdaigeo-bsccljbcrq-ez.a.run.app/2024/10/25/izbil-mat-troih-detej/?utm%5Fsource=kldscp), когда завербованные на фронт [преступники](https://holod.media/2024/09/03/uchastnika-vojny-zaderzhali/) снова совершали [преступления ](https://holod.media/2024/09/25/ubili-i-pokalechili/)после возвращения с войны.

## Работа

Одна из особенностей колонии-поселения состоит в том, что, находясь в заключении, ты можешь работать, выходить за территорию, получать зарплату. Есть работа на территории КП: хоздвор, столовая, библиотека. Но я хотел быть на выводных объектах — предприятиях, которые заключают договор с ФСИН и обеспечивают заключенных работой. Так и получилось: первый месяц я проработал в поле, где рвал траву. Мы вставали в четыре утра и ехали на поле, пока солнца не было, работали часов до десяти. Потом обедали, отдыхали и с двух часов дня снова работали, теперь уже до вечера. Это не оплачивалась — мы буквально фигачили, как рабы на плантации.

Со второго месяца я работал на Троицком мясокомбинате — это недалеко от Элисты. Предприятие снимало нам частный дом в двух шагах от места работы. В нем жили около 20 человек в четырех комнатах. Такие же двухъярусные кровати, как и в колонии, тумбочки, своя кухня, санузел. Завтраком и обедом нас кормили на заводе, ужин готовили сами дома. Теперь в колонию я возвращался редко.

На заводе мне нужно было обрабатывать кишки, очищать их, подготавливать, чтобы в них забивали фарш. Это тяжелая работа, некоторые люди не выдерживают запаха, их начинает тошнить. У меня получалось принюхаться и работать машинально: руки делают свое дело, а ты глубоко в своих мыслях, в своих планах, где-то не здесь. Помимо основной работы я мог подменять людей в других цехах, иногда на соседнем, консервном, заводе. Иногда мы стояли на производственной линии, но чаще это была низкоквалифицированная работа — разгружать фуры, стоять на линии, делать тушенку.

За работу платили, хоть и немного. Я был на заводе полную смену, но начальница, с которой у меня не сложились отношения, записывала на меня четыре часа. За это я получал что-то около четырех тысяч в месяц. Мой мастер ходила просить за меня, и в итоге начальница стала ставить мне пять часов в день. Я не ругался — деньги не играли для меня большой роли. За несколько месяцев до моего освобождения была проверка, после которой мне стали ставить полные смены. За них я получал где-то 11 тысяч в месяц. На самом деле я даже успевал копить — я не курил, и мне приходили мои выплаты за участие в боевых действиях.

[Старые счетыПенсионерка из Красноярска стала жертвой заказного убийства. У преступления оказался неожиданный заказчик![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2024/10/photo_2024-10-25_18-32-55.jpg)](https://holod.media/2024/10/27/bezlyudnaya-mestnost/)

## Досуг

По вечерам, после работы, оставалось немного личного времени — где-то с шести до десяти. Я возвращался домой уставшим, вымотанным. Но мне было жалко времени, которое я теряю здесь, поэтому я старался читать. Один мой товарищ, тоже осужденный, помог мне организовать уголок в нашей комнате: сделал мне свет, столешницу, нашел на заводе потрепанный компьютерный стул. Я сидел вечерами, если оставались силы, и читал, выписывал что-то, размышлял.

Я раздобыл много буддийской литературы. Начал с основ — «[Путь Бодхисаттвы](https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%BE%D0%B4%D1%85%D0%B8%D1%87%D0%B0%D1%80%D1%8C%D1%8F%D0%B2%D0%B0%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%B0?ref=holod.media)» Шантидевы, «Больше чем религия» Далай-Ламы. Много читал Евангелие, «Царство Божие внутри вас» Льва Толстого. У меня было мало художественных книг, в основном — биографии. На меня большое впечатление произвела автобиография Махатмы Ганди «История моих экспериментов с истиной». До сих пор со мной блокнот, исписанный цитатами оттуда.

Рядом с моим столом был телевизор, по которому показывали федеральные телеканалы. По вечерам, пока я читал, люди смотрели новости, а потом — ток-шоу с Соловьевым. Меня это злило поначалу, но я учился абстрагироваться, погружаться в книгу, не воспринимать шум за спиной. Знакомые искренне удивлялись, не понимали, как можно читать в таких условиях.

Еще в колонии я научился стричь: у меня была машинка, ко мне обращались другие осужденные. Ничего особенно сложного, простой полубокс, но вроде никто не жаловался.  

## Письма

С первой недели мне начали приходить письма. Сначала начальство колонии не понимало, что происходит. Спрашивали испуганно: кто тебе пишет, откуда у них адрес наш. Я сказал посмотреть в интернете интервью со мной. 

Поскольку [«Мемориал»](https://memopzk.org/?ref=holod.media) признал меня [политзаключенным](https://mailchi.mp/memohrc/8swcfncji8?e=623ad2be41&ref=holod.media), меня подписали на какую-то газету для политзеков. И когда она пришла, в колонии случилась паника — для них это прямо трагедия была. Приехал замначальника подавленный и сказал: нас уволят, и тебя уволят, и всем нам плохо будет. Мне пришлось написать отказ от этой газеты, чтобы всем жилось спокойно.

Люди писали мне о разном: истории из жизни, слова поддержки, открытки, пожелания здоровья. Писало много людей из-за рубежа: из Германии, из Португалии, из Австрии, США, Беларуси, Казахстана. Вкладывали в конверты фотографии природы, цитаты жизнеутверждающие, наклейки. И что самое удивительное — многие оставляли обратные адреса. По-моему, очень хороший знак, что люди не боятся

Мне доставалась примерно половина от того, что приходило на мое имя. Другую половину, которая не проходила цензуру, убирали в черный пакет.

Поначалу я отвечал на каждое письмо, а потом перестал — не хотел, чтобы мою переписку читали цензоры. За время моего заключения у меня накопилось две толстенные стопки писем и открыток — и я благодарен каждому, кто мне писал.

На самом деле письма заключенным имеют огромнейшее значение — не только потому, что их приятно получать. Да, конечно, это знак того, что тебя помнят, что у тебя есть группа поддержки, — это греет душу. Но письма еще и влияют на отношение к тебе администрации колонии. Они же видят переписки: каждое письмо читается и информация разносится. Ты чувствуешь себя в относительной безопасности, потому что начальство тоже знает, что ты не один. Когда я выходил из колонии, дежурные шутили: «Василец, ты сейчас уезжать будешь, скажи там всем, что у нас тут все нормально. А еще скажи, чтобы перестали письма писать — мы уже устали их читать. Пусть лучше посылки присылают с гостинцами».

![Дмитрий Василец после освобождения](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2024/10/img_1508.jpg)

Дмитрий Василец после освобождения. Фото предоставлено героем материала.

## На свободе

В общей сложности я провел в заключении год и два месяца. После того как прошла треть срока, я подал прошение об условно-досрочном освобождении, но его пришлось отозвать после разговора с судьей. Я подождал, когда пройдет половина срока, и подал прошение повторно. Мне выдали положительную характеристику из колонии, я получил несколько поощрений. В итоге прошение одобрили, и я оказался на свободе. 

Еще до приговора я говорил в интервью, что тюрьма не может отнять свободу. Сейчас я могу три раза подписаться под этими словами. Я прошел колонию и считаю, что вне зависимости от того, где и в каких условиях ты находишься, можно сохранять внутреннюю свободу, внутренний свет. Это заложено в каждом человеке. И если удастся хотя бы крупицу этого внутреннего света, хоть один лучик сохранить, он может рассеять тьму внутри внутри — и тьму вокруг.

Мне плевать на политиков, территории, интересы бизнеса. Больно, что из-за этого гибнут люди: дети, женщины, старики, гибнут непонятно за что. Нужно учиться брать на себя ответственность за свои действия. Я был среди тех, кто начал эту войну. Я виновен в этом, признаю свою вину, отказался участвовать в этом дальше и не откажусь от своих слов — никакая колония меня не переубедит.