> ## Content Index > Fetch the complete content index at: https://holod.media/llms.txt > Use this file to discover other available public pages before exploring further. # Я живу без желудка - URL: https://holod.media/2024/09/04/ya-zhivu-bez-zheludka/ - Published: 2024-09-04T00:01:00.000Z - Updated: 2026-10-14T09:34:57.000Z - Description: Мне пришлось заново учиться есть. Но самым сложным оказалось принять свое новое тело - Author: Эмма Добролович - Tags: Общество, #wp, #wp-post Александре Ананьевой 34 года, в апреле этого года она пережила операцию по удалению желудка: врачи нашли у нее рак. Сразу после операции она совсем не могла есть, а сейчас вынуждена ограничиваться очень маленькими порциями. В рубрике «С ее слов» Александра рассказала «Холоду», как заново учится выстраивать отношения с продуктами, телом и окружающими, общение с которыми во многом оказалось завязано на еде. У меня всегда были проблемы с желудком — еще в 20 лет мне ставили диагноз «гастрит». Четыре года назад я родила дочь, и мое состояние сильно ухудшилось. Меня резко начинало тошнить после обычного банана, и так было со многими фруктами и овощами. Я пила таблетки, чтобы заглушить боль, и все время думала о том, что нужно все-таки обратиться к врачу, потому что это мешало жить. Я предполагала, что у меня образовалась язва из-за того, что я запустила свое питание: употребляла много жареного, копченого и острого. Когда меня направили на гастроскопию, оказалось, мой врач живет на соседней улице в нашем СНТ *(в Ростове-на-Дону. — Прим. «Холода»)*, но мы ни разу не пересекались в жизни. Мы начали классно болтать, обсуждали соседей, но во время осмотра он резко замолчал, а потом сказал: «Вы только мой дом камнями не забрасывайте». У него большой опыт — он сразу понял, что там что-то плохое. [Я ушла из инстаграма, хотя у меня было 300 тысяч подписчиковЭто лишило меня рекламного заработка, но я больше не хочу снимать каждый свой шаг![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2024/09/img_0645.jpg)](https://holod.media/2024/09/03/u-menya-bylo-300-tysyach-podpischikov/) Пока мы ждали биопсию, я была спокойна: ела, пила, гуляла, работала и даже не думала о своем желудке. Через три недели врач позвонил и сказал, что мне нужно срочно приехать в больницу. Анализы показали, что у меня перстневидная карцинома, и нужно было действовать очень быстро. Этот вид опухоли не имеет четких границ и быстро расползается по организму. Меня сразу направили в онкоинститут, чтобы выяснить, есть ли метастазы. Все было очень четко, быстро и с большой заботой обо мне. Меня буквально передавали из рук в руки — я считаю это чудом. В онкоинституте я настояла на том, чтобы меня проверили еще раз, и следующие дней пять ходила с внутренним отрицанием и ощущением, что сейчас окажется, что мой диагноз — ошибка. И все же карцинома подтвердилась, и врач сказал, что мне нужно [удалить](https://holod.media/2024/07/08/ya-zhivu-bez-mochevogo-puzyrya/) желудок. Фраза «удалить желудок» привела меня в панику и истерику. Я спрашивала врача: как можно жить без желудка? Он успокаивал меня, говорил, что в этом вопросе у врачей много опыта и резервуар для еды сделают из моей тонкой кишки. > В тот момент был страшен не столько сам диагноз «рак», сколько жизнь без органа, в который едят. Перед операцией меня спросили, согласна ли я удалить еще какие-то органы, если это потребуется, например, матку, если в ней обнаружат метастазы. У меня уже есть двое детей, и мне гораздо важнее жить для них, чем потенциально когда-нибудь иметь других, поэтому я согласилась. Профессор, который делал операцию, сказал, что варианта не удалять желудок не было. Мне никто не предложил сначала попробовать сделать химию, а у меня не было сил проверять правильность действий врачей. Мне поставили первую стадию, но сказали, что во время операции могут быть обнаружены раковые клетки, которые не удалось рассмотреть на УЗИ. ## «Ты умрешь, если попьешь» Операция проходила под общим наркозом, длилась часа три или четыре. Все это время в коридоре больницы сидел мой муж, который должен был в случае форс-мажора принять за меня решение. Я проснулась в реанимации от того, что кричу, как сильно хочу пить, что я умру, если не попью прямо сейчас. Мне сказали: **«**Ты умрешь, если попьешь», и следующие шесть суток мне можно было только смачивать губы и полоскать рот. Есть мне тоже было нельзя, а в палате со мной лежали женщины, которые сделали резекцию желудка, и у них не было таких жестких ограничений. Я нюхала их суп и сосиски и мечтала о том, что когда-нибудь тоже нормально поем. В носу и горле стоял зонд для отвода лишнего из анастомоза *(соединения внутренних органов на месте желудка. — Прим. «Холода»)*, это было неприятно, я не могла дождаться, когда его снимут, даже больше, чем когда мне разрешат попить. ![Шов на животе Александры после удаления желудка](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2024/09/img_4641.jpg) Александра после операции Единственная подпитка, которую я получала, — капельницы с глюкозой и физраствором. Тогда я еще неплохо весила — 45 килограммов при росте 164 сантиметра, и в моем теле были ресурсы. Через шесть суток мне разрешили пить воду мелкими глотками, один глоток в 15 минут. Это было одновременно и страшно, и великолепно. На седьмые сутки мне разрешили кефир — в тот момент мне показалось, что ничего вкуснее кефира в мире не существует. На восьмые я смогла выпить бульон. Через месяц меня выписали, и я вдруг поняла, как сильно жизнь завязана на еде. При этом раньше я ела в первую очередь потому, что надо, — я не очень это любила. Но в первый месяц после операции я стала зависима от еды: она оказалась слишком важна для меня. Я много плакала из-за того, что хотела что-то съесть, но не могла себе это позволить. От этого было даже стыдно. В больнице моя диета состояла из четырех продуктов: бульон, творог, протертое мясо и детские пюре. Я выписалась очень худой, мой вес был всего 40 килограммов. [Я живу без мочевого пузыря и с разошедшимися костями в тазуЛюди в соцсетях желают мне смерти. Но я все равно счастлива и продолжаю рассказывать о своей болезни![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2024/07/photo_2024-07-04_20-17-39-2.jpg)](https://holod.media/2024/07/08/ya-zhivu-bez-mochevogo-puzyrya/) Врач сказал, что после месяца больничной диеты мне можно пробовать разные продукты и смотреть, как организм их принимает. Конечно, все, что готовится с уксусом, и все жареные продукты разрушают швы, но нет такого, что теперь мне всю жизнь нельзя, например, молочные продукты или булки. Через месяц после операции я начала пробовать знакомую еду — это всегда была феерия и праздник вкуса. Вместе с желудком у меня вырезали лимфоузлы: в 13 из 22 нашли раковые клетки, которые могли попасть в кровоток, поэтому мне назначили химиотерапию. Перед ней нужно хорошо есть, а я не могу. Вместо желудка у меня теперь не такой уж большой резервуар, и я способна только на перекусы, а не полноценные приемы пищи. После операции я могла съесть около 80 граммов еды, сейчас раза в два больше. Иногда глазами я могу хотеть много, но организм не позволяет — после плотного приема пищи я чувствую тяжесть и боль. Чисто технически внутри меня теперь трубка, которая соединяет горло с кишечником, где и происходит переваривание. У людей без желудка часто бывает В12-дефицитная анемия — этот витамин вырабатывается именно в нем. Поэтому нужно следить за его уровнем и подкалывать при необходимости. [Я сбросила 100 килограммовЯ участвовала в реалити-шоу «Большие девочки», но похудеть мне помогла психотерапия![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2024/08/2121564817.jpg)](https://holod.media/2024/08/31/ya-sbrosila-100-kilogrammov/) Я в принципе не чувствую голод, как раньше. Если я давно не ела, то ощущаю, что у меня слабеют руки. То есть аппетит для меня теперь — это больше психологическое: я хочу есть глазами больше, чем телом. В первый месяц после операции я смотрела на людей, которые едят, и у меня была сильная злость на то, что им можно все. Вы пьете энергетики, которые разрушают все внутри, и с вами все в порядке, а я не пила их никогда в жизни, и у меня теперь нет желудка! Вы едите на камеру острую пищу, которая может повредить всю пищеварительную систему, а я ничего этого не делала, но не могу полноценно питаться! Сейчас я отношусь к этому спокойнее: у меня достаточно широкий рацион — я могу, например, и мороженое себе позволить, но раньше я невероятно злилась. Я плакала мужу в плечо от обиды. > Мы не замечаем, что отношения с другими людьми и с самим собой завязаны на еде. Проявить заботу — это обязательно вкусно накормить или пригласить на чай, в гости мы всегда приносим угощения. В первый месяц друзья хотели меня поддержать, приглашали на чай, а мне нельзя было даже его. Сейчас у меня нет проблем с походами в рестораны и выбором еды в них. Мы встречаемся с подружками, и они уже привыкли к тому, что я ем немного. И мне, и им понадобилось около трех месяцев на то, чтобы перестроиться. ## Я очень стесняюсь своего тела Теперь мне всегда нужно есть маленькими кусочками и тщательно пережевывать, иначе еда может застрять в анастомозе, и придется пить таблетки, чтобы снять болевые спазмы. В рот заходит, конечно, все, но из-за того, что у меня нет определенного этапа переваривания, мне не все полезно. Процесс выстраивания новых отношений с едой у меня происходит до сих пор. Я, как назло, очень люблю мучное и сладкое. Я могу съесть булочку, но понимаю, что она точно вызовет дискомфортные ощущения. Эйфория от того, что можно пробовать все, у меня быстро прошла. Надо брать себя в руки и выстраивать новое пищевое поведение, соотносить то, что ешь, с нормами потребления белков, углеводов, клетчатки. Сейчас все сваливается в кишечник без переваривания в желудке, и понятно, что там не происходят нормальные процессы. Я уже готовлю себя к тому, что от любимого мучного скоро придется отказаться. После больничной диеты я вообще не могу есть кисломолочное — творог и кефир вызывают отвращение. Я понимаю, что мне нужно есть больше мяса, чтобы у меня были хорошие анализы крови и меня пускали на химию. Я перешла на говядину, сейчас постоянно ее отвариваю и жую. ![Шов на животе Александры после удаления желудка](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2024/09/img_3996.jpg) Шов на животе Александры после удаления желудка После операции на животе остался заметный шов, но с ним я уже смирилась. Шов — это символ моего пути, это неотъемлемая часть моей жизни, им даже хочется гордиться, тем более, что он хорошо заживает. Худоба расстраивает гораздо сильнее, потому что я ощущаю ее как потерю женственности. Муж ничего мне не говорит, но я предполагаю, что он бы хотел видеть перед собой не «узника Бухенвальда». Я видела и 37 килограммов на весах, и это заставляет меня волноваться. Я очень стесняюсь своего тела, особенно после химии, надеваю свободные брюки, чтобы не пугать людей. У врачей нет способа, лекарства, даже совета, как в моем случае поднять вес. Я просто жду, когда в конце сентября закончится химия и я услышу заветное слово «ремиссия», — думаю, тогда вес начнет увеличиваться. Это психологически важный момент — понять, что все позади, ты можешь успокоиться, и впереди целая жизнь. Сейчас я ушла в изоляцию, и это меня беспокоит. Я стараюсь чем-то занимать руки, чтобы меньше думать — например, перекрасила кухню. Но моя активность все равно не выходит за рамки дома, и я понимаю, что это неправильно: как минимум это ухудшает мое ментальное состояние. [Я была чемпионкой мира, но получила инвалидностьЯ надеялась на Паралимпиаду, но не попала туда из-за политики. Теперь я веду блог о материнстве без прикрас![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2024/08/photo_2024-08-21-16-32.jpg)](https://holod.media/2024/08/22/ya-byla-chempionkoj-mira-i-poluchila-invalidnost/) У меня есть чат в ватсапе с ребятами без желудка, в нем 753 человека — это не только пациенты, но и их родственники. В последнее время я перестала его читать, не хочется нагружаться: ребята часто пишут, что кто-то уходит, кто-то болеет. У рака молочной железы или рака шейки матки много исследований, а для людей с раком желудка особой поддержки нет, он пока какой-то неизведанный *(по* [*данным*](https://www.who.int/news-room/fact-sheets/detail/cancer?ref=holod.media) *ВОЗ, рак желудка занимает шестое место по количеству новых случаев среди других онкологических заболеваний. — Прим. «Холода»)*. Я сотрудничала с фондом «Онкологика»: мне оплачивали такси на химию, присылали белковое питание — это бесценная помощь. Ростовские волонтеры однажды привезли мне огромный пакет замороженных пельменей, котлет, пиццы, которые мы ели вместе с детьми, когда не было сил готовить. Очень много людей из СНТ присылали деньги, писали слова поддержки. Сейчас я продолжаю учиться в магистратуре на психолога-педагога дополнительного образования — мне осталась предзащита и защита и нужно написать диссертацию. Я очень хочу получить диплом магистра. Надеюсь, что увижу, как моя дочь пойдет в первый класс, как сын поступит в университет. Недавно дочь нарисовала мой желудок, а у сына заветная мечта, чтобы у меня отрос желудок. Вообще дети очень вытягивают. Если бы у меня не было детей, было бы намного сложнее.