> ## Content Index
> Fetch the complete content index at: https://holod.media/llms.txt
> Use this file to discover other available public pages before exploring further.

# «‎Потерять человека страшнее, чем потерять землю?»‎
- URL: https://holod.media/2024/01/04/vardanian-1489/
- Published: 2024-01-04T07:00:00.000Z
- Updated: 2024-01-04T07:00:00.000Z
- Description: Шогакат Варданян сняла на мобильный телефон фильм о поисках брата, который пропал на войне. Это самый большой успех армянского кино в XXI веке
- Author: Константин Шавловский
- Tags: Общество, Мнения и интервью, #wp, #wp-post

В 2023 году победителем главного мирового фестиваля неигрового кино IDFA, который называют «Каннами для документалистов», стал дебютный фильм армянской режиссерки Шогакат Варданян «1489». Это самый большой успех армянского кино в XXI веке и одно из сильнейших антивоенных экранных высказываний последнего времени. «1489» — номер останков брата Шогакат, Согомона Варданяна, который пропал без вести во вторую карабахскую войну в 2020 году. Три года Варданян, не имея никакого кинематографического образования, фиксировала на мобильный телефон поиски брата. По просьбе «Холода» с ней поговорил кинокритик Константин Шаловский. 

###### В какой момент вы решили, что из личной истории будете делать кино?

— Сначала я просто пыталась найти своего брата и была настолько поглощена этими поисками, что мне было трудно сконцентрироваться на уроках в Школе журналистики, где я училась. Моя учительница по мобильной журналистике (mobile journalism), мне показалось, хотела меня занять чем-то и попросила меня начать снимать все, что со мной происходит, на телефон. Конечно, сначала я не думала, что из этого получится фильм, — начала снимать, чтобы меня не выгнали из школы. 

###### Когда вы поняли, что из учебного задания это уже переходит в другие отношения с реальностью?

— Когда я поняла, что брат не вернется. Я, наверное, первая в семье это поняла. У меня уже на пятый день после того, как он перестал выходить на связь, было очень нехорошее предчувствие. Я его от себя, конечно, старалась отгонять, но как будто уже знала, что его больше нет, хотя делала все, чтобы его найти. И поэтому я достаточно быстро стала относиться к тому, что я снимаю, серьезно.

###### Как к съемкам отнеслись ваши родители?

— Сперва они вообще не понимали, что происходит. Их немного раздражало это, но у них было такое состояние, что им было не до съемок. Правда, были моменты, когда я сильно начинала нервировать отца, он сердился, говорил: «Перестань снимать», — и я переставала. Приходилось ждать несколько дней, чтобы продолжить съемку. 

###### Вы чувствовали, что с камерой вам легче пережить трагедию?

— И да, и нет. Конечно, камера дает возможность переживать трагедию иначе. Я была очень сильно измотана всем происходящим, периодически мне хотелось просто пойти и лечь, но из-за того, что я снимаю, я не могла этого сделать. Съемка помогала мне оставаться на ногах, не остаться один на один в кровати со своими мыслями. Но в какой-то момент мне приходилось стоять с камерой и смотреть на то, что происходит дома, — то, что я предпочла бы не видеть, если бы не съемки.

###### Страдания родителей?

— Да. Страдания родителей. 

###### Был момент, когда вы физически не могли снимать?

— Я сняла один очень тяжелый эпизод, который потом удалила. Долгое время его хранила, не показывала никому, а потом удалила, чтобы никто живой никогда в жизни этого не увидел. Я знаю, что вообще-то ничего нельзя удалять, когда снимаешь документальный фильм, но для меня эта съемка заходила за ту грань, после которой человеку будет просто трудно жить дальше, если он себя таким увидит. А для меня жизнь другого человека важнее, чем та история, которую ты хочешь рассказывать. 

###### Там были ваши родители?

— Не буду отвечать. Я же его удалила.

###### Есть что-то, чего вы не сняли и жалеете об этом? 

— Мой отец — художник и скульптор, и он уходил в свою студию работать и побыть один. И я несколько раз порывалась пойти туда, чтобы поснимать, но что-то меня каждый раз удерживало. Было ощущение, что мне не надо туда лезть. Что там что-то такое, что может просто разбиться, если его потрогать. 

![Кадр из фильма «1489»](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2023/12/3-1.jpg)

Кадр из фильма «1489»

###### Как вы решали проблему, что вы снимаете кино о личной трагедии и сам процесс съемки как будто бы заслоняет ваши переживания, делает их отчужденными? 

— Я не думаю, что это так. В кино же вы видите только маленький процент того, что мы прожили. И даже если мы говорим об исходном материале — его было много, больше 100 часов, но это всего 100 часов за три года. Так что мы очень многое прожили и пережили без всякого кино. Трудно было снимать наш дом таким, как он есть, понимая, что очень много людей его увидит. Но у меня была мысль, что я делаю что-то важное. 

[«Своими фильмами я заступаюсь за свою землю»Вадим Костров — кажется, главный режиссер года. Показываем его фильм и публикуем антивоенный манифест![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2022/12/zahodnaya-tagil.jpg)](https://holod.media/2022/12/04/vadim-kostrov/)

###### Когда вы показывали кино родителям, вам было страшно? 

— — Очень. Было очень тяжело думать о том, что они будут чувствовать. Про папу я этого так и не знаю: он просто посмотрел предпоследнюю версию монтажа, ушел в свою студию и ничего не сказал. А мама сначала не принимала фильм. Говорила, что смотреть там не на что, имея в виду, что на боль не надо смотреть, и говорила еще, что все очень плохо смонтировано. Но когда она увидела финальный монтаж, она мне вдруг сказала, что наконец-то поняла, почему я сняла все так, как сняла. И что, если бы она была на моем месте, она бы старалась снимать красиво, и вся история бы пропала. Услышать от нее эти слова было для меня очень важно.

###### Один из самых пронзительных моментов фильма — сцена, когда родители держат в руках кости вашего брата. Вы снимаете их руки, которые как будто танцуют, но не снимаете лица. Это очень сильное режиссерское решение, оно пришло к вам интуитивно?

— Я помню, что, когда я стояла и снимала это, я думала: «Показать мне лица или нет?» Но что-то как будто физически не давало мне поднять руки. И я просто перестала в какой-то момент думать, позволила камере снимать так, как я чувствую. У меня же нет кинематографического образования, я почти все снимала интуитивно.

###### Еще одно очень сильное решение — не показывать в финале хронику с вашим братом, где он живой. Мы так и не узнаем, каким был Согомон, как двигался, как говорил, как занимался музыкой. Хотя в фильме прямо говорится о том, что хроника эта есть, и зритель как будто ждет ее весь фильм. Что бы, по-вашему, изменилось, если бы вы ее все-таки поставили? 

— В первых вариантах монтажа, еще когда у меня не было финальных съемок с костями, в конце стоял большой кусок, на шесть или восемь минут, хроники с последнего концерта Согомона *(брат Варданян был пианистом. — Прим. «Холода»)*. Тогда я думала, что зрителям сложно будет смотреть такой длинный фрагмент, но мне и хотелось, чтобы им было сложно. Но все равно я все два года не была уверена по поводу этих архивных съемок в конце. А когда появился монтаж с последними кусками, стало понятно, что невозможно и нельзя заканчивать с архивом Согомона. Мы уже работали над фильмом с Мариной Александровной Разбежкиной *(российская документалистка, педагог. — Прим. «Холода»)*, и оказалось, что она тоже сомневается, но не хочет пока прямо об этом говорить, понимая, что мне будет тяжело. Мы долго думали, и Давит *(Давит Степанян, документальный режиссер, критик, консультант фильма «1489». — Прим. «Холода»)* думал. В итоге у нас с ней случился большой разговор о том, почему эта сцена не должна быть в кино, как меняется кино в зависимости от финала. И это было очень тяжелым решением — не поставить его. Но фильм требовал это.

![Шогакат Варданян](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2023/12/shoghakat-vardanyan.jpg)

Шогакат Варданян

###### То, что вы закончили консерваторию и профессионально занимались музыкой, помогло вам в монтаже?

— Да, безусловно. Монтаж — это же ритм, и я иногда не видела, а буквально слышала, сколько должен длиться тот или иной эпизод. 

###### Ваш дебют выглядит очень взрослой и уверенной работой. При этом вы никогда не учились ни съемкам, ни монтажу. А можете ли вы назвать себя зрителем документального кино?

— До моего фильма — не была, но сейчас, кажется, уже становлюсь. Конечно, когда я была студенткой, я днями и ночами просиживала на показах «Золотого абрикоса» *(международный кинофестиваль в Ереване. — Прим. «Холода»)* и смотрела все подряд: и документальное, и игровое. Мне просто консерватория в какой-то момент очень сильно надоела, и я стала смотреть много авторского кино. Например, как-то сама вышла на «Декалог» Кесьлёвского, потом посмотрела фильмы Джармуша, и все это произвело на меня огромное впечатление. Мне кажется, что в том числе из-за этой насмотренности — может быть, не такой большой по сравнению с тем, чему учат в киношколах, — у меня и получилось снять свой фильм. 

###### В фильме есть еще один запоминающийся эпизод, когда вы остригаете себе волосы, и он читается как ритуал. А что это было на самом деле?

— На самом деле, у меня очень сильно болели волосы под кожей. От нервов. Так сильно болели, что пришлось стричь.

###### Но зритель считывает это как метафору.

*—* Ни про какие метафоры я, если честно, не думала. Я просто собирала историю. 

###### Ваш фильм недвусмысленно говорит о том, что потеря близкого человека — сына, брата — трагедия несравнимо более тяжелая, чем потеря территории. Вкладывали ли вы такой смысл в картину? 

— Я не думала так, но, наверное, я так чувствовала, когда снимала, если вы это тоже почувствовали. И сейчас я думаю, что, да, так и есть. Хотя в нашем эпосе это не так: там герои отдают свою жизнь за родину и за народ. 

###### Как вам кажется, многие ли сегодня в мире могут согласиться с такой мыслью?

— Что потерять человека страшнее, чем потерять землю? Нет, не думаю. Хотя я, например, прошла через это, но даже мне трудно однозначно ответить на этот вопрос. 

###### Когда человек погибает, близкие неизбежно задаются вопросом: «Кто виноват в его гибели?» Вы себе задавали этот вопрос? И как менялся на него ответ?

— Для меня очень много людей в этом виноваты, в том числе и я. Я точно не могу сказать, что виноват кто-то один, потому что к трагедии часто приводит множество маленьких выборов и решений, которые совершают разные люди. Сейчас я говорю об этом спокойно, а раньше у меня то и дело к горлу подкатывала ненависть. 

![Кадр из фильма «1489»](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2023/12/213-1.jpg)

Кадр из фильма «1489»

###### Но в вашем кино совсем нет ненависти.

— Да, в фильме ее нет. Я всегда понимала, что это очень плохое чувство, и отодвигала его от себя.

###### Я читал, что вы отказались от гранта премьер-министра Армении в 2021 году. Это было политическим решением? 

— Концепция такого приза сама по себе политическая. Так что и решение не может не быть политическим. Если даже ты со сцены говоришь, что оно не политическое, все понимают, что это не так. Да, я отказалась, потому что снимала этот фильм в первую очередь для семей, которые потеряли своих детей в этой войне. И для всех людей, которые прошли через войны на земле. Поэтому, когда я представила, что чья-нибудь мама, которая посмотрит это кино и которой будет очень тяжело его смотреть, узнает, что я взяла эти деньги, то я поняла, что их нельзя брать. 

###### Стало ли вам легче после того, как вы выпустили этот фильм?

— Проще ответить от обратного: если бы я не выпустила его, то мне было бы очень тяжело. Потому что я дала себе слово, что сделаю этот фильм для моего брата и для всех остальных, кто погиб на войне. Сейчас я пока еще не понимаю, что чувствую. Слишком мало прошло времени.

###### После начала полномасштабного вторжения России в Украину в Армению приехало много россиян, которые через свое переживание войны впервые, наверное, поняли и увидели трагедию страны, раздираемой войной уже почти 20 лет. Причем в Армению приехали по большей части молодые люди. Как ваше поколение относится к российским эмигрантам? 

[Большой гайд по релокации в АрмениюСколько стоят продукты? Как найти там жилье? Можно ли открыть счет?![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2022/08/kmo_187678_00058_1.jpg)](https://holod.media/2022/08/25/armenia-relocation/)

— К сожалению, я не могу сказать, что у меня получилось с ними пообщаться. Русские ребята больше друг с другом общаются, а с нами как-то не очень. Или, может быть, моя голова была занята все время фильмом, и я мало выходила из дома. Но за эти два года русские как будто [создали](https://holod.media/2022/08/25/armenia-relocation/) такой маленький город в городе — у них свои кафешки, свои тусовки, поэтому они как-то пропали с моей карты города. Просто мы живем параллельными, получается, жизнями.

###### Я прочитал в интернете, что в 2010-е годы вы занимались гражданским активизмом, есть даже видеосюжет про вас под названием [«Пианистка гражданского восстания»](https://chaikhana.media/ru/stories/349/when-art-and-civic-activism-go-hand-in-hand?ref=holod.media). Можете рассказать об этой части своей жизни? 

У нас пытались спасти Маштоцкий парк от застройки, и мама сказала: «А ты почему не идешь?» Вот я и пошла. И после этого стала ходить на акции. Но после революции (*бархатная революция 2018 года в результате которой ушло в отставку правительство Сержа Саргсяна, а премьер-министром стал оппозиционный лидер Никол Пашинян. — Прим. «Холода»)* в нашем обществе, как мне кажется, очень сильно подорвано доверие к таким вещам.

###### В чем, на ваш взгляд, заключается разочарование армянского общества?

— В том, что все то, что было сказано и обещано на площади, было потом сделано с точностью наоборот. Я очень хорошо помню день, когда Пашиняна выбрали премьер-министром. Я в маленькой деревушке живу, около Еревана, и проспала автобус, который идет в центр. Тогда я кое-как поймала какой-то старенький грузовик, мы еле добрались по пробкам, и в момент, когда я спускалась с этого грузовика, огромная волна аплодисментов и криков прошлась по толпе. И я запомнила, что я прыгаю с грузовика в эту волну и думаю, что все, сейчас я не должна быть ни на чьей стороне. Что мы должны следить за тем, что будет делать новое правительство, потому что мальчик, победивший дракона, всегда может сам стать драконом, как в [советском мультике](https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D1%80%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%BD%5F%28%D0%BC%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%82%D1%84%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%BC%29?ref=holod.media). Но я увидела, что большая часть людей этого, к сожалению, не понимает. 

###### Одна из проблем Армении, насколько я понимаю, в том, что молодые и активные люди, у которых есть такая возможность, уезжают из страны и становятся частью диаспоры. И после вашего успеха у вас наверняка будут предложения и возможность работы за границей. 

— Да какая работа, я же камеру держать не умею! Я же свой фильм снимала на телефон. Сейчас мне очень хочется поехать учиться, и думаю, для меня очень важным было бы год-два пожить не в Армении, чтобы поменять ракурс своего взгляда, научиться смотреть и видеть не только изнутри. Мне кажется, что армянским режиссером лучше быть все-таки в Армении, чем где-то еще. 

Хотя с этим связано довольно много трудностей. Я, например, не представляю, получится ли у меня вообще что-то еще снять и о чем будет мой следующий фильм если я его все-таки сниму. Мы и с Давитом, и с Мариной Александровной тоже про это говорили: в Армении почти все фильмы снимаются на тему [карабахской](https://holod.media/2023/05/23/nagornii-karabakh/) войны. Это такая огромная травма, что люди просто ничего другого не видят. И может быть, некоторые даже не понимают этой проблемы. А те, кто понимают, им все равно очень сложно выйти из этой травмы. А мне бы хотелось, чтобы мы в ней навсегда не остались и смогли пойти дальше.