> ## Content Index
> Fetch the complete content index at: https://holod.media/llms.txt
> Use this file to discover other available public pages before exploring further.

# Меня задевают высказывания о россиянах в интернете. Почему так происходит?
- URL: https://holod.media/2022/12/08/otnoshenie-k-rossiianam/
- Published: 2022-12-08T09:40:42.000Z
- Updated: 2022-12-08T09:40:42.000Z
- Description: Попросили психолога это объяснить и рассказать, как относиться к этому спокойнее
- Author: Юлия Селихова
- Tags: Общество, Мнения и интервью, #wp, #wp-post

Некоторые европейские страны и международные организации в разных формулировках назвали Россию террористическим государством. В городах, где поселились российские эмигранты, встречаются граффити «Russians go home». В европейских банках россиянам иногда отказывают в открытии счета, а некоторые страны перестали выдавать туристические визы. «Холод» поговорил с семейным психологом Мариной Травковой об отношении к россиянам и о том, как с ним справляться, если вам тяжело.

![Марина Травкова и отношение к россиянам](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2022/12/travkova.png)

### Россиян везде не любят? Или только так кажется?

###### Граффити с надписью «Russians go home» или отказ иностранных банков выпускать карты россиянам — это можно назвать русофобией?

— Я думаю, что в России еще не осознали те раны, которые были нанесены соседним странам. У нас не было деколонизации, то есть на общегосударственном уровне нет понимания, что благосостояние и благополучие страны было получено за счет изымания ресурсов и подавления держав вокруг. Этот процесс деколонизации в той или иной степени идет в Великобритании, во Франции, но у России этого этапа осознания и переоценки советской истории не было.

Мы изолировались от понимания, как период советской колонизации переживали и переживают до сих пор страны бывшего социалистического лагеря, особенно СНГ. Для этих стран нападение России на Украину действительно воспринимается как риск повторения угрозы: а что, если и на них нападут? По определению русофобия — это боязнь русских. Так что, наверное, отказ выпускать карты или выдавать визы можно отнести к русофобии.

Если учитывать эту точку зрения, становится понятнее, почему в грузинском баре на входе говорят: «Подпиши бумагу, что у тебя нет дурных намерений». Люди хотят защититься и удостовериться, что пришедший россиянин против войны.

> Я всё понимаю, но не надо со мной так разговаривать [pic.twitter.com/aonxQlb8ox](https://t.co/aonxQlb8ox?ref=holod.media)
> 
> — Чеснокова Лена (@chesnolena) [November 12, 2022](https://twitter.com/chesnolena/status/1591518256732729344?ref%5Fsrc=twsrc%5Etfw&ref=holod.media)

*Бар «Ezo» в Тбилиси*

###### Но почему россиян так задевает бумага из бара, где говорится, что если ты из России, то ты должен активно выступать против войны? Во-первых, ведь эмигранты и так разделяют эту позицию, а во-вторых, кажется, что это еще и задевает людей, которые находятся в России.

— Любой текст с генерализацией (*обобщением. — Прим. «Холода»*), даже не в столь обостренное время, всегда триггерит и вызывает разборки в интернете. Это как написать: «Все мужики — козлы». Когда ты видишь подобную надпись и понимаешь, что там упомянута категория, к которой ты относишься, она стигматизирует (*навешивает социальный ярлык. — Прим. «Холода»*). А это лишает тебя чего-то личностного и индивидуального.

Генерализации вообще никогда не совпадают с личным представлением о себе. Представьте, вы просто живете, а тут кто-то вам говорит: ты — убийца, ты — ответственен, ты — козел, просто потому что ты — мужчина или ты — россиянин.

Генерализации не предполагают диалога. Тут нет вариативности, не сказано, например: «Все россияне, которые делали то-то и совершали вот это, плохие». Если бы было так, то можно было ответить: «Это не я». Но когда все безотносительно, это вызывает ярость, как и любая другая необоснованная критика или несправедливое обвинение.

Но если отойти от личностного восприятия и понять широкий контекст, то можно увидеть, что движущая сила делать такие граффити и вывешивать бумаги в барах — это боль. За этим стоит очень много боли и страха. И этот страх не виртуальный. Для Европы не виртуален страх ядерной угрозы, для Грузии не виртуален страх повторного нападения. И если мы сдержим свою первую автоматическую реакцию защищаться, то мы сможем сказать: «Да, я слышу, что вы говорите, понимаю, что для вас это действительно болезненно». Думаю, если поступить так, то может начаться уже совершенно другая история.

[Муж не хочет уезжать после объявления мобилизации, жена просит его уехатьЧто делать? Попросили психолога подсказать, как парам стоит решать подобные проблемы![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2022/10/kiz_002487_00002_1.jpg)](https://holod.media/2022/10/15/muzh-ne-hochet-uezzhat-posle-obyavleniya-mobilizaczii-zhena-prosit-ego-uehat/)

Но когда мы все находимся в довольно взвинченном состоянии, в том числе из-за того, что война не прекращается, разговаривать довольно сложно: на это нужен ресурс. Поэтому иногда лучшей стратегией может быть отойти в сторону и промолчать, не вступая в спор. Уважение ко второй стороне в том числе выражается в том, чтобы прочитать это не как послание лично тебе, а как мнение о том, что у нее болит.

###### Если я встречу на улице человека, который скажет, что ему не нравится мой красный пуховик, я не стану к нему прислушиваться и просто пройду мимо. Мало ли кто и что говорит. Почему при этом для нас так важно мнение какого-то неизвестного человека, который сделал граффити на улице или решил не пускать нас в свой бар?

— Мы же считываем, что это не просто граффити или решение одного конкретного руководителя бара. За этим видится желание граждан той страны, куда мы приехали, выразить свою позицию. Но тут, конечно, срабатывает принцип: «Не могу ударить руку — бью по палке, которую она держит». Мы все, к сожалению, оказались палкой, которая находится в чьих-то руках. Претензии невозможно направить по адресу, зато есть вы — «я не могу поговорить с вашим президентом, зато я могу не пускать россиян в свой бар».

Важно помнить про свои эмоциональные привилегии. Особенно это касается тех, кто имел возможность эмигрировать: у них были деньги, было понимание, куда ехать, нередко было представление о том, как вообще жить в другой стране, профессия. Часто люди, которые переехали, особенно за последние две волны эмиграции, живут лучше, чем местное население.

### Что нам делать, когда мы встречаем проявления русофобии?

###### На примере того, как долго к немцам не менялось отношение после Второй мировой войны, можно предположить, что и к нам в ближайшие 15-20 лет будут относиться с опаской, недоверием, недоброжелательностью. Как нам подготовиться к этому, как это переносить и переживать?

— Я бы сказала, что для начала надо признать, что так и будет, это горькая правда. Важно видеть реальность.

Говоря про отношение к людям из России в других странах следующие 15-20 лет, хочется добавить, что, например, в Индии, Ираке или в Германии оно будет разным. И отношение будет зависеть не только от страны, а еще и от социального слоя, а иногда просто от фактора случайности.

Что с этим делать? Можно выбирать. Можно с этим ничего не делать, просто жить в реальности и понимать широкий контекст. Можно разговаривать с конкретными людьми, а если не получается — отступать, вести себя, как психологи говорят, ассертивно.

Ассертивность подразумевает, что мы слышим человека. Например, я прочитал сообщение на листовке в баре, я понимаю и слышу, что вы хотите того и того, я даже, наверное, понимаю, какая за этим стоит боль. Давайте теперь я вам расскажу, кто я и что я. Ассертивность подразумевает, что я остаюсь собой, несмотря на тот эмоциональный посыл, плохой или хороший, который вы мне несете.

Сколько пройдет времени, пока отношение к россиянам останется таким, как сейчас? К сожалению, украинцы нам этого не забудут много поколений. И все будет зависеть от того, что будет после окончания войны: будут ли принесены извинения, будут ли выплачены репарации, будет ли какое-то осознание случившегося со стороны россиян. Но для этого нужно время. Ныне живущее поколение и следующее — это будут поколения боли, которые будут весьма хорошо о ней помнить.

[Война продолжается. Близкие уезжают. Кажется, что мир рушитсяКак почувствовать себя лучше, оставаясь в России? Рассказывает психолог![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2022/10/afp_32gc2g9.jpg)](https://holod.media/2022/10/31/therapy-for-russians/)

###### Некоторые немцы до сих пор извиняются перед россиянами при личном общении. Например, говорят: «Нам очень жаль, что вы пострадали». При этом даже не столь важно, сколько лет россиянину, к которому это обращено, даже если человек родился через несколько десятилетий после окончания той войны. Почему нам так тяжело признавать, что наше государство приносит другим боль?

— Так сложилось, что для россиянина быть виноватым — это быть униженным. Что на самом деле, конечно, не имеет ничего общего с реальностью. Но в России это воспроизводится на разных уровнях: начиная от детского сада и заканчивая большими структурами — быть виноватым ужасно страшно. Если ты виноват, то тебя как бы сразу отрезают от социума.  
  
В британской, американской или немецкой педагогических системах идея вины другая. Если ты виноват, значит, ты должен исправиться, извиниться, и вторая сторона нередко должна принять это извинение. Например, я наблюдала милую сцену, в которой участвовали две сестры и их мама. Одна девочка отпихнула другую от карусели, и мама говорила ей: «Принеси извинения сестре». Девочка отказывалась, а мама терпеливо ей повторяла: «Ты ее толкнула, это нехорошо. Принеси извинения». Когда первая девочка извинилась, мама начала говорить второй: «Прими извинения». Когда ее сестра приняла извинения, мама сказала: «Хорошо, вы обе большие молодцы, обнимитесь».

У нас в России нет этого компонента, что если ты виноват, то можно это как-то искупить. Слова «ты виноват» россиянина повергают в панический ужас. Когда европейцы говорят: «Мы перед вами так виноваты», — они имеют в виду: «Мы это осознаем и хотим это изменить». Когда россиянин говорит: «Я виноват», — он имеет в виду: «Я чудовище, я не достоин существования». Поэтому россияне до последнего готовы бороться за то, чтобы не быть виноватыми.

Когда мы говорим про русофобию, у нас еще срабатывает избирательное мышление. Мы вспоминаем все случаи, когда таксист сказал: «Не повезу тебя, потому что ты из России», — или когда в банке без объяснения причины не выдали карту. Но при этом мы забываем то, как нас все-таки принимали, — и их \[таких случаев\], конечно, гораздо больше.

Россиян приняли в Армении, Грузии, в Европе. Разговоры о русофобии в таких условиях выглядят как жалобы на то, что у них в их стране был привычный уровень комфорта, почему его нет здесь и сейчас?

###### А что вы можете сказать про идею создания базы «хороших русских». Условно вот давайте выделим критерии и будем определять: этот — «хороший русский», а этот — не очень.

— Это тоже проявление большой тревоги и последствие стресса. Когда хочется разделить людей на «своих» и «чужих». Нам хочется понятного: здесь друг, там враг. Отсюда возникает желание выработать какие-то критерии «хорошего русского». Чтобы началось какое-то осознание произошедшего и налаживание отношений, нужно, чтобы отступил этот стресс.

[«Делай вид, что все в порядке, а заодно будь готов умереть»Социолог Григорий Юдин — о том, как эскалация войны влияет на российское общество![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2022/10/1yudin-grigorii_3-gigapixel-standard-scale-2_00x-1.jpg)](https://holod.media/2022/10/15/yudin-interview/)

###### Можно ли дождаться такого момента, когда люди смогут понять, что не все россияне одинаковы? Например, что есть те, кто боролся против политики Путина много лет, и, в общем-то, они тоже в какой-то мере жертвы этого режима.

— У меня тут сразу возникает вопрос, зачем нам надо, чтобы европейцы или весь мир что-то про нас поняли. Вероятно, это снова связано с чувством вины, словно когда ты виноват, то ты не имеешь право на существование и надо как можно скорее объяснить, что ты ни при чем.

Так или иначе, будучи гражданами Российской Федерации, мы все равно ответственны за то, что случилось. Может быть, мы бессильны в широком контексте, но мы можем делать что-то на том уровне, где мы ответственны. То есть надо начинать, как говорится, с себя. Не пытаться доказывать кому-то, что мы хорошие, а прежде всего задать вопрос себе: «Что в этой ситуации могу делать я?»

Второй момент: многое меняется, когда мы выходим из виртуального мира и сталкиваемся с конкретными людьми. Страх множится в изоляции и пустоте, когда мы представляем себе кого-то другого или когда нам про него говорят, что он вот такой-то. А когда ты видишь лицо, глаза человека, разговариваешь с ним, понимаешь, что кровь у вас одинакового цвета, что у него тоже есть мама и папа, что он так же любит своих детей, — все иначе.

Есть опасность, что из-за боязни русофобии мы сами себя загоним в петлю: будем самоизолироваться и общаться только со «своими». Но если мы самоизолируемся, то люди извне действительно так и не узнают, какие мы на самом деле.

###### Какие советы вы можете дать россиянам, которые планируют эмиграцию, путешествие или поездку по работе в другую страну?

— Для начала важно сохранять спокойствие и ни в коем случае не агрессировать в ответ на «русофобию». Спрашивать себя: «Эти претензии — они сейчас действительно адресованы мне или какому-то условному образу россиянина, который я олицетворяю?».

Еще я думаю, что нам всем надо пересмотреть концепцию чувства вины. То есть держать в голове, что, когда нам говорят «ты виноват», за этим стоит «признай происходящее и сделай что-нибудь» или даже «помоги мне».

Конечно, если кто-то встретился с прямой угрозой, агрессией, нужно это сразу пресекать, останавливать, говорить: «Кем бы я ни был, так нельзя». Обращаться к правоохранительным органам. И не скатываться в противоположную стратегию: «Бейте меня ногами, делайте со мной все, что захочется».

###### Вы сказали, что важно пересмотреть чувство вины и что за просьбой признать вину часто кроется сообщение: «Признай, что происходит, и сделай что-нибудь». А что можно сделать в нашей ситуации вообще? Я могу признавать, что происходит полная катастрофа, но при этом не представляю, что могу сделать.

— Делать нужно то, что вы можете сделать именно в рамках своей собственной жизни. Не имеется в виду идти на баррикады и свергать режим. Как минимум мы можем остановить поток ненависти на себе. Можно попробовать сказать: «Вы не правы, но вам, наверное, больно — я вас понимаю. Хотя и то, что вы произносите по отношению ко мне, несправедливо. Давайте вспомним, что мы все люди, давайте не будем ругаться».

История про «я ничего не могу» — это тоже отголоски прошлого. «Не высовывайся, а то прилетит» — это вдалбливали людям в Советском Союзе. На самом деле есть много разных вариантов, что каждый из нас может делать. Кто-то ездит во фронтовые зоны и спасает кошек и собак. Кто-то собирает деньги или вещи для вынужденных переселенцев. Кто-то дает бесплатные уроки нуждающимся или оказывает медицинскую помощь. Всегда можно найти себе применение.

И еще есть такой лайфхак: представьте, что в 70–80 лет вы рассказываете внукам, какими были 2022–2023 годы. Подумайте, как бы вы хотели рассказать о себе в прошлом? Что вам хочется транслировать: что вы ничего не могли предпринять или что вы все-таки что-то делали и как-то помогали? Здесь и может найтись ответ на вопрос, что именно мне сделать.