> ## Content Index > Fetch the complete content index at: https://holod.media/llms.txt > Use this file to discover other available public pages before exploring further. # «Мама сказала: “Били, ну и правильно”» - URL: https://holod.media/2022/09/28/izbili-v-lyublino/ - Published: 2022-09-28T17:21:33.000Z - Updated: 2022-09-28T17:21:33.000Z - Description: История москвички Дарьи Ивановой, которую избили в ОВД за антивоенные листовки - Author: Holod Media - Tags: Общество, Политика, #wp, #wp-post Утром 25 сентября к 27-летней москвичке Дарье Ивановой ворвались в квартиру силовики, чтобы задержать ее за расклейку антивоенных листовок, на которых было написано: «Привезем гроб в каждый дом за счет государства. Для заказа гроба обращайся в ближайший военкомат. Кого надо похоронить? Мужа, отца, сына, брата?». В отделении ей угрожали подбросить наркотики, говорили, что обвинят ее в занятии проституцией, а сотрудник Центра «Э» ее избивал. Дарья Иванова рассказала «Холоду», что с ней происходило в ОВД «Люблино». 25 сентября около 10 утра я услышала звонки в дверь. В глазок я увидела, что перед дверью стоят четверо мужчин в гражданском. Видимо, потому что я долго одевалась и не сразу открыла дверь, они начали говорить: «Ты делаешь себе только хуже». Я сразу поняла, что происходит, поэтому начала снимать происходящее на видео. Я открыла дверь, держа перед собой телефон. Его сразу вырвали у меня из рук и не отдали до сих пор. Мужчина, который стоял ближе всего к двери, пытался показать удостоверение, но другой подтолкнул его, и они зашли в квартиру, где была я и моя мама. Меня попытались вытащить из квартиры, но мама встала передо мной. Никто не представился, удостоверения я не увидела. Они оттолкнули мою маму, схватили меня за руки и ноги и понесли — я была без верхней одежды, в носках. На улице в этот момент шел дождь. Я только из душа вышла, вся мокрая, а они меня вытащили на улицу. Меня отвезли в ОВД «Люблино». Из-за того, что они выхватили мой разблокированный телефон, они получили доступ к переписке с моей подругой. Меня привезли в Люблино примерно в 10:20 и сказали, что сейчас поедут за моей подругой — чуть позже ее тоже доставили в ОВД. Когда я шла от машины до ОВД в одних носках, они издевались, говорили: «Ой, знаешь, куда идти!». Один из сотрудников очень много шутил про наркотики, комментировал, что я ненакрашенная, что у меня синяки под глазами, прыщи. Говорил: «Херово выглядишь, стопудово героином ставишься». Как я поняла, меня задерживали два сотрудника полиции и два сотрудника Центра «Э» *(Центр противодействия экстремизму МВД. — Прим. «Холода»)*. #### «Все происходило при молчаливом согласии» В ОВД с нами все время пытались вести профилактические беседы. Вели их все проходящие мимо сотрудники. Например, видели, что мы сидим в кабинете, заходили и говорили: «Да вас убивать надо, вы, мрази, матерей пугаете». Говорили, что когда будет личный досмотр, мне подкинут наркотики. Один сказал: «Ты какая-то борзая, мы тебе еще припишем занятие проституцией». При личном досмотре мне попалась дознаватель-женщина — самый адекватный сотрудник, к ней претензий не имею. Когда она меня раздевала, она сказала, что ей так же неприятно, как и мне, но обычно она досматривает наркоманок и бомжей, а мы с подругой хотя бы чистые. Сотрудники-мужчины очень хотели зайти на мой личный осмотр, но дознавательница, за что ей спасибо, сказала им «нет». В объяснительной меня попросили написать, что ко мне физическое и психологическое насилие не применялось. Я сказала, что я не могу написать эту фразу, и человек, которого называли Валерий, подошел и начал очень сильно бить меня головой об стол. Он хватал меня за шею спереди и сзади, говорил: «Ты, мразь, кто тебя тут бьет?». Он взял свой телефон и начал снимать: «Вот, это ты меня бьешь, вот на мне царапины». Я его не трогала. [«Раздевайся, мразь»Силовики пришли с обыском к поэту Артему Камардину и изнасиловали его грифом гантели. Что происходило в его квартире![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2022/09/photo_2022-09-27-18-27-58.jpg)](https://holod.media/2022/09/27/torture-for-a-poem/) До этого была ситуация, когда я сидела, положив одну ногу на другую, а он проходил и бил меня по висящей ноге. Сначала ударил ногой мою ногу, а потом стал бить по телу. Я закрывалась руками. В этот момент было много сотрудников в кабинете, но никто его не остановил, не сделал замечание. Все происходило при их молчаливом согласии. Когда другие сотрудники называли его Валерием, он напрягался. И тогда они шутили, что на самом деле он Дима, но называют его Валерием. Он был в синих джинсах, кепке цвета хаки, черной спортивной водолазке, черных треккинговых ботинках, на руке были серебряные часы, а на поясе — тканевый серебристый чехол. Он клал туда телефон и доставал его так, будто это оружие. Еще он был с щетиной, низенький, буквально моего роста — я 164 сантиметра, — и восточной внешности, похож на кавказца. Когда я отказалась писать, что ко мне не применялось насилие, он подошел к другим сотрудникам и, чтобы напугать меня, сказал: «Припиши ей вот это, вот это и это». То есть он хотел приписать мне статьи, за которые меня можно судить, потому что я ему в лицо сказала, что буду писать на него заявление и пусть он меня бьет по почкам, убьет совсем. Каждый раз, когда он меня бил, я громко говорила, чтобы хоть кто-то из коридора услышал: «Ну давай, ударь меня еще, ну давай». Чтобы было слышно, что он меня бьет, если удары были тихими. Он водил меня за волосы по комнате. Каждый раз я предугадывала \[когда он начнет применять насилие\], потому что перед этим он закрывал двери на замок. В кабинете при этом оставались другие сотрудники. Из ОВД мы вышли около девяти часов вечера. Только часа за четыре до того, как нас отпустили, они начали оформлять документы. #### «Я вас сейчас убью, как вы могли?» Было больно, когда он меня бил. Когда он ударил меня в первый раз, у меня глаза намокли, потому что я не ожидала этого. Но у меня в жизни случалось, что на меня нападали, поэтому я немножечко закаленная. До 14 лет, пока я не могла ответить словесно, ко мне в семье применяли насилие: мама воспитывала меня как могла, а отца в моей жизни никогда не было. Проблема в том, что моя мама не против «специальной военной операции» и мобилизации. И когда я пришла домой, мама сказала что-то из разряда: «Били, ну и правильно». Она очень не хочет, чтобы я подавала заявление. Она хотела заставить меня, чтобы я пошла в ОВД, — когда меня задержали, я подписала обязательство о явке. В итоге я сейчас уехала из дома — не только потому, что адвокат посоветовал, но и потому, что я не могу находиться с этим человеком в одной квартире. В начале войны мы до слез ругались. У меня тревожно-депрессивное расстройство и бывают панические атаки. И когда я еще не адаптировалась к лекарствам, у меня случались истерики, а моя мама просто смотрела на то, как я буквально валяюсь на полу, и просто перешагивала. Моя мама из многодетной семьи, и все ее братья-сестры тоже поддерживают войну. Я не могу съехать, потому что не хватает на аренду жилья, поэтому столкновения между нами стали очень сильными. Первое, что мама сказала мне, когда мы пришли из ОВД: «Я вас сейчас убью, как вы могли?». И подруге тоже говорила: «Я тебя убью». Был такой контраст: когда мы приехали к родственнице подруги, у которой есть дочка, они обе выбежали нас обнимать: «Мои хорошенькие, как хорошо, что вас освободили». [«Это было, как в детстве, когда меня унижал и лупил отец»Задержанная на антивоенной акции Александра Калужских — о том, как ее пытали в ОВД Братеево![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2022/08/kmo_186852_00022_1.jpg)](https://holod.media/2022/03/11/brateevo/) Кстати, моя мама сходила в ОВД, хотя я очень просила ее этого не делать: она хотела забрать копии протоколов. Ей не отдали, естественно. Она соврала, что я нахожусь в больнице. Может быть, она хотела их напугать, ведь меня все-таки били. И там ей сказали: «Пускай бегают девочки, только хуже себе делают, увеличивают наказание». В ОВД мне выдали копию протокола осмотра, а протокол о правонарушении я только смогла прочитать. Там было написано, что меня обвиняют в «дискредитации» российской армии. «Холод» записал историю подруги Дарьи, однако после этого она попросила ее не публиковать и не упоминать ее имя по личным обстоятельствам.