> ## Content Index
> Fetch the complete content index at: https://holod.media/llms.txt
> Use this file to discover other available public pages before exploring further.

# Что за «Ингрия»? Почему она будет свободной?
- URL: https://holod.media/2022/09/24/simanosvski-ingria/
- Published: 2022-09-24T10:12:39.000Z
- Updated: 2022-09-24T10:12:39.000Z
- Description: Переводчик и публицист Дмитрий Симановский объясняет, что сказал Оксимирон
- Author: Дмитрий Симановский
- Tags: Общество, Мнения и интервью, #wp, #wp-post

Россия путем «референдумов» присоединяет к себе украинские территории. Тем временем самый обсуждаемый музыкальный трек последних недель, «Ойда» Оксимирона, заканчивается сепаратистским лозунгом «Ингрия будет свободной!». Что это значит — объясняет петербуржец, публицист, переводчик Дмитрий Симановский. 

![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2022/09/kruzhok_1.png)

Благодаря рэп-артисту Оксимирону за последнюю неделю более четырех миллионов человек [узнали](https://www.youtube.com/watch?v=pYymRbfjKv8&ref=holod.media), что Ингрия будет свободной. Многие, полагаю, и о самой Ингрии впервые услышали. Человек, который преподнес широкой общественности, в том числе Оксимирону, новое прочтение древнего топонима, на мое почти восторженное сообщение о свежем релизе ответил: «Видел, да. Опасная политизация нашего скромного регионалистского дискурса, я считаю». И это не столько опасения (сегодня, к сожалению, небезосновательные), сколько проявление ингерманландского этоса. Но чтобы пояснить, что это за этос и что это за дискурс, начать придется издалека.

Ингерманландия (она же Ингрия, она же Ижорская земля) — историческая область на Карельском перешейке (часть суши между Финским заливом и Ладогой, ограниченная полноводной Невой) и прибрежных землях до Эстонии на юго-западе и до Карелии на севере. В начале XIII века новгородцы при поддержке местных племен сравняли с землей крепость Ландскрона, недавно выстроенную шведами в устье Охты (сегодня это почти центр Петербурга). В XVI веке подмявшие под себя Новгород москвичи втянули Ингрию в общерусские беды. В результате опричнины и Ливонской войны земли оказались разорены, а затем отошли Швеции. На прежнем месте шведы построили новую крепость Ниеншанц, открыли две кирхи — финскую и шведскую, отправили православных окормляться в село Спасское (сейчас там Смольный собор) и привезли на оставленные русскими земли финских крестьян. Они и стали предками этнических ингерманландцев. 

В начале XVIII века Петр Алексеевич решил рубить здесь окно в Европу (хотя новгородцы задолго до того спокойно открывали туда дверь), основал новую столицу и, окончательно победив Швецию, объявил Россию империей. Через 200 лет, когда заложенное Петром здание зашаталось и власть захватили большевики, те самые ингерманландцы собрались в деревне Кирьясало (ныне Всеволожский район Ленинградской области) и решили защищаться от мобилизации в Красную армию с оружием в руках. За полтора года существования республика Северная Ингрия успела обзавестись всеми атрибутами государства: армией и флотом, военными наградами и почтовыми марками и, разумеется, гербом и флагом. Именно этот флаг спустя десятилетия поднимут уже совсем другие люди. 

[15 лет после детстваТурклуб «Гадкий утенок» подарил мне и моим друзьям счастливую юность. Его руководитель годами домогался девочек![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2023/02/1237197.jpg)](https://holod.media/2023/02/10/turklub%5Futenok/)

Память об ингерманландцах жива в Петербурге: большинство лютеранских приходов города и области относятся к [церкви Ингрии](https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%95%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B3%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%BE-%D0%BB%D1%8E%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F%5F%D1%86%D0%B5%D1%80%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D1%8C%5F%D0%98%D0%BD%D0%B3%D1%80%D0%B8%D0%B8?ref=holod.media#%D0%A1%D0%B0%D0%BD%D0%BA%D1%82-%D0%9F%D0%B5%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B1%D1%83%D1%80%D0%B3%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5%5F%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B1%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE), [организация ингерманландских финнов](https://www.inkeri.ru/about?ref=holod.media) издает двуязычную газету, ведет исследовательскую и просветительскую работу. Однако среди носителей идеи свободной Ингрии этнических ингерманландцев почти нет. Это территориальная, наднациональная идея, зерно которой было брошено в плодородную и хорошо удобренную почву петербургской самости. 

Расхожее представление об особенности, инаковости петербуржцев сформировалось к середине XIX века. Уже тогда оно зиждилось на двух конфликтующих положениях: 1\. Петербург — европейский город и, по сути, не Россия, 2\. Петербург — порождение Российской империи, ее блистательный венец. Поскольку оба утверждения верны, в пространстве между ними и строят свои идентичности поколения петербуржцев. 

Инаковость петербуржца ярче всего проявляется на фоне другого, и другой этот, разумеется, — москвич, в характере которого отражаются все добродетели и пороки настоящей Руси. После падения СССР, когда «[великий город с областной судьбой](http://www.poesis.ru/poeti-poezia/ozerov/verses.htm?ref=holod.media#9)» стал все плотнее вписываться в мировой контекст, значительная часть петербургской интеллигенции склонялась к первой, европейской, трактовке. Так, популярный историк и публицист Лев Лурье сделал исследования самобытности петербуржцев одним из направлений своей многогранной деятельности. В его текстах мы предстаем бедными и оттого заносчивыми аристократами духа, этакими джентльменами без наследства. Сборник его анекдотов о петербургской сдержанности, неприятии амикошонства, отсутствии прагматизма и прочей корюшке вышел под названием «Без Москвы». Даниил Коцюбинский, тоже историк и публицист, пошел дальше: в книге «Петербург без России» он обозначил не только культурные отличия, но и предпосылки для политической и экономической самостоятельности города — и даже ее историческую неизбежность. Чтобы не дразнить федералов, складывающийся дискурс назвали регионалистским. 

Региональной самости противопоставлялась самость имперская. К началу 2000-х в городе оформилось движение петербургских фундаменталистов: философ Александр Секацкий, писатели Cергей Носов и Павел Крусанов, рокер Владимир Рекшан и примкнувшие к ним шоумен Илья Стогов и кинокритик Михаил Трофименков называли себя «носителями коллективной беззаветной санкции Объединенного петербургского могущества», писали открытые [письма Путину](http://www.kultpro.ru/item%5F33/?ref=holod.media#1) с предложением сделать аннексию Босфора и Дарданелл новой национальной идеей, [требовали](http://www.kultpro.ru/item%5F33/?ref=holod.media#3) от Саркози восстановить Бастилию, раздавали «петербургское гражданство», совершали возлияния в «Борее» (*культовая художественная галерея и кафе в Петербурге.* — *Прим. «Холода»)* и публиковали тексты про «[Незримую империю](http://www.kultpro.ru/item%5F33/?ref=holod.media)». Империя, по Секацкому, тем и хороша, что может вместить в себя и кадыровскую Чечню, и болотные протесты, и петербургскую утонченность.

24 февраля мечты фундаменталистов начали сбываться, и им бы положено ликовать, но ликует только [Секацкий](https://www.youtube.com/watch?v=TLMtRHKgQjg&ref=holod.media) и (слегка) [Трофименков](https://vnnews.ru/skazhu-uzh-zh-zhasnuyu-veshh-dyshat-stalo-le/?ref=holod.media), остальные — по-прежнему рассуждают о литературе и обмениваются второстепенными премиями. Сегодня, когда имперская идея ломает судьбы, несет смерть и реальную угрозу всему миру, лихой постмодернизм петербургских фундаменталистов видится мрачной постправдой, и это тем более досадно, что их совокупный вклад в петербургскую культуру безусловно значителен. 

[«Мне все равно на шубу, я хочу просто спокойствия»Вдовам из Донбасса раздали шубы, а затем забрали обратно. Мы поговорили с одной из этих женщин![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2023/02/screenshot-2023-02-09-at-18-49-20.jpg)](https://holod.media/2023/02/09/shuby/)

Однако в середине 2000-х эти противоречия не казались столь принципиальными. Перечисленные выше деятели участвовали в одних мероприятиях и неформальных ассамблеях. На этой, еще не размежеванной, ниве и проросла идея свободной Ингрии. По времени это совпало с противостоянием между горожанами и «Газпромом», вознамеришимся воткнуть посреди города 400-метровый небоскреб на месте (оцените символизм) той самой разрушенной новгородцами Ландскроны и скрытой Петром I крепости Ниеншанц. 

Путинские подельники Миллер и Матвиенко думали быстро обстряпать это дело, однако получили достойный [отпор](https://tjournal.ru/art/387299-istoriya-skandala-vokrug-lahta-centra-gazpromovskogo-neboskreba-stavshego-prichinoy-masshtabnyh-protestov?ref=holod.media) и в профессиональной среде, и в публичной сфере. На выступлениях против «газоскреба» собирались левая молодежь и старая интеллигенция, футбольные фанаты (объединение зенитовских болельщиков называется «Ландскрона») и деятели совриска. Было ощущение, что для неравнодушных петербуржцев водораздел проходит не по линии левые/либералы/имперцы, а по [небесной линии](http://likhachev.lfond.spb.ru/articl100/Russia/nebo%5Fline.pdf?ref=holod.media) города, которую хотели нарушить временщики. На одной из многочисленных акций я впервые увидел людей с желто-синим флагом и, почему-то, огромным надувным [крокодилом](https://novayagazeta.spb.ru/articles/3460/?ref=holod.media). Я, признаться, никогда не держал в руках ни ингерманландского флага, ни зеленого крокодила, но идеей со временем проникся глубоко.

У новых ингерманландцев не было ни лидера, ни, собственно, организации. Это было [сетевое сообщество](https://vk.com/inkerinmaa?ref=holod.media), целью которого значилось выделение Петербурга и Ленобласти в автономию с правом самоопределения в соответствии с международным и российским законодательством. Все, что их объединяло, — это внимание к локальной повестке и отождествление себя с регионом, история которого началась задолго до 1703 года. В 2010 году горожане [отстояли](https://www.rbc.ru/society/09/12/2010/5703e1409a79473c0df17ef9?ref=holod.media) Охтинский мыс, что стало главной победой гражданского общества Петербурга. То было время «медведевской оттепели»: в элитах наблюдался некий плюрализм, о цементировании не шло и речи и перспективы были пусть туманны, но небеспросветны. Потом был шок от «рокировки» [24 сентября 2011](https://www.bbc.com/russian/russia/2011/09/110924%5Fputin%5Fmedvedev%5Flive?ref=holod.media) года, декабрьская эйфория [протестов](https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D1%80%D0%BE%D1%82%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%BD%D0%BE%D0%B5%5F%D0%B4%D0%B2%D0%B8%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5%5F%D0%B2%5F%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8%5F%282011%E2%80%942013%29?ref=holod.media), а 6 мая 2012 года просвет затянуло, как сегодня понятно, надолго. 

В октябре 2013 года вдалеке от ресторанных кварталов, на тихой тогда улице Некрасова (она же Бассейная, откуда человек рассеянный) открылся бар «Хроники». В силу многих причин он быстро стал местом притяжения самой разной публики. Имперцы и либералы, анархисты и футбольные хулиганы, студенты и преподаватели Европейского и других университетов — петербургская агора. Фирменный коктейль «Хроник» (или «Хроников») получил название «Свободная Ингрия». Когда политика невозможна, наименование становится политической акцией. 

Разговоры о судьбах России наводили лютую тоску. Отождествлять себя с актуальной, ковавшейся в Москве (пускай и бывшими петербуржцами) повесткой желания не возникало. Ладно кремлевские вурдалаки, даже тамошние люди с хорошими лицами вызывали оскомину своим апломбом, готовностью говорить от имени, должностями в госучреждениях и олигархических медиа-игрушках, президентскими грантами, клановостью, наконец. Все это виделось адским анахронизмом, лишь поддерживающим на плаву жизнеспособную только за счет пропаганды и углеводородных вливаний конструкцию. Зато мечты о свободной Ингрии — в составе федерации или с границей по Бологому — действовали, как анестезия для ампутированных гражданских чаяний. Соразмерность — важная идея, питающая этот миф. Мы мечтали о родине, которую можно и аршином измерить, и умом понять.

[«Эту жесть не выкупаешь — на те по лицу!»Инстасамка всегда всех бесила, но теперь против нее еще и депутаты. Музыкальный критик Николай Овчинников рассказывает, что происходит![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2023/02/maxresdefault-9321312.jpg)](https://holod.media/2023/02/08/instasamka/)

Среди завсегдатаев «Хроник» был некий математик, волею судеб присутствовавший на одном из первых выступлений юного Окси еще в Оксфорде. Он и привел своего однокашника в бар. При всем уважении к гражданской позиции и антивоенной деятельности Оксимирона должен заметить, что его тогдашний напористый образ кумира миллионов не вписывался в наши представления о прекрасном. Куда более важным для нашей самоидентификации выразителем ингерманландского этоса был и остается Михаил Феничев, уроженец деревни Горбунки, Ломоносовского района (расположенного прямо в ареале древней Ижоры) и автор текстов 2H Company и «Есть Есть Есть». Глубокий, афористичный, самобытный поэт, пальцем не пошевеливший для популяризации собственной персоны. В альбоме 2016 года «Сказки для Кейто» [Ингрия](https://estestest.ru/noski/?ref=holod.media) уже фигурирует как [родина](https://estestest.ru/burka/?ref=holod.media), но не только. В песне [Парсеки](https://estestest.ru/parseki-1/?ref=holod.media), полной смелых аллюзий, герой из далекого будущего собирается в Петербург посмотреть на ингидроида (ингерманландского андроида).

Итак, свободная Ингрия — это идея, плодотворный миф, в котором, помимо широкого политического спектра, сочетаются активизм и эскапизм, разочарование и надежда, прагматизм и мечтательность. В 2017 году в [разборе](https://meduza.io/feature/2016/06/02/chto-takoe-ingermanlandiya-i-chego-hotyat-ee-storonniki?ref=holod.media) для «Медузы» Даниил Александров писал: «Сейчас все сторонники идеи регионализма — от правых до либералов — признают, что никакого реального политического движения и, тем более, организации у них нет. Речь, скорее, идет о субкультуре, в рамках которой с трудом уживаются националисты, социалисты европейского типа и молодая интеллигенция, настроенная скептически по отношению к российской политике в целом». 

Справедливо, но в открытости этой идеи ее горизонтальная сила, а под рыхлым покровом этой субкультуры происходит движение тектонических плит, неизбежность которого нас и пугает и приводит в восторг. Это можно воспринимать как мечтательное пустобрехство, а можно — как чуткость к ветру истории и желание по мере возможностей наполнить этим ветром паруса, чтобы далее двигаться в нужном направлении.

Да, наш дом захвачен, да, нам придется его пересобирать — в этом я солидарен с Оксимироном, который действительно, похоже, убил в себе империю. Сегодня становится все яснее, что создание локальных мифологий и вытекающих из нее идентичностей — важнейшая из среднесрочных задач петербуржцев, уральцев, поморов, сибиряков, кубанцев, ставропольцев и так далее. Мы не те варвары, что, считая себя наследниками Римской империи, застраивают лавками Колизей. Мы варвары, которые потихоньку начинают переводить важные тексты на понятные языки. 

[«Газлайтинг», «сталкинг», «буллинг». Вы уверены, что понимаете значение этих слов?Пройдите тест «Холода» и узнайте (все не так уж просто)![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2023/02/img_13223.jpg)](https://holod.media/2023/02/08/gazlaiting-bulling-stalking/)

Разыгрывая сепаратистскую карту в Украине, режим роет яму, в которую норовит упасть сам. То, что происходит с мобилизацией в национальных республиках, не может остаться без последствий. Сейчас закрепленный на кремлевской оси маховик насилия раскручивается все быстрее, но колесо неизбежно слетит, и те из нас, кто доживет до этого момента, поднимут его обломки и приспособят к чему-то дельному и созидательному, каждый под свои нужды. 

Потому что на Вятке свои порядки, с Дона выдачи нет, а Ингрия будет свободной!