> ## Content Index
> Fetch the complete content index at: https://holod.media/llms.txt
> Use this file to discover other available public pages before exploring further.

# «В папу вселялся зверь»
- URL: https://holod.media/2020/08/08/alcohol-families/
- Published: 2020-08-08T18:30:00.000Z
- Updated: 2020-08-08T18:30:00.000Z
- Description: Как дети алкоголиков справляются с прошлым
- Author: Софья Игинова
- Tags: Общество, #wp, #wp-post

Мать Алины приходила домой ночью, у нее заплетался язык. Понять, что она говорит, было невозможно. «Я раздевала ее. Она отталкивала меня, упиралась, — вспоминает Алина Петрова (имя изменено по просьбе героини). — Я укладывала маму в кровать, приносила тазы и воду, убирала за ней беспорядок. Я училась в шестом или седьмом классе, мне было неприятно, все это меня раздражало. Я думала, что сама никогда не буду пить». Спецкор «Холода» [Юлия Дудкина](https://holod.media/person/yuliya-dudkina/) рассказывает истории людей из «алкогольных» семей, которые во взрослом возрасте борются с последствиями зависимости родителей.

По официальным данным, примерно 1,2 млн россиян [страдают](https://www.interfax.ru/russia/680601?ref=holod.media) от алкогольной зависимости. На самом деле эта цифра может быть намного больше — часто люди, которые злоупотребляют алкоголем, отказываются признавать проблему. Главный внештатный нарколог Минздрава Евгений Брюн [считает](https://nsn.fm/society/v-minzdrave-raskryli-chislo-skrytyh-alkogolikov-v-rossii?ref=holod.media), что почти треть россиян злоупотребляют алкоголем, и большинство из них не состоят на медицинском учете. Алкоголь тесно связан с насилием: ученые из Оксфордского университета на основе шведской статистики [подсчитали](https://journals.plos.org/plosmedicine/article?id=10.1371/journal.pmed.1002995&ref=holod.media), что мужчины с алкогольной или наркотической зависимостью в 6-7 раз чаще проявляют агрессию по отношению к близким, чем те, кто не страдает от зависимости.

Но физическое насилие — не единственная проблема, которая бывает в «алкогольных» семьях. Дети, родители которых злоупотребляли алкоголем, могут [испытывать](https://www.psychiatryadvisor.com/home/topics/addiction/adult-children-of-alcoholics-healing-lifelong-scars/?ref=holod.media) симптомы ПТСР, проблемы с распознаванием и выражением эмоций, страдать от низкой самооценки.

![Иллюстрация того, как сестра Алины пришла домой, ей не открыли и она ушла, сама Алина боялась пить, а потом начала выпивать](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2020/08/compressed-1.jpg)

«Если в семье был человек с алкоголизмом, атмосфера просто не могла быть стабильной, — говорит Александра Меньшикова, клинический психолог, специалист клиники Mental Health Center. — Это постоянные эмоциональные качели, ощущение опасности и непредсказуемости, угроза насилия — психологического или физического. Сначала родственники говорят: "Все будет хорошо", "это в последний раз", отец или мать "больше не будет" пить. А потом все повторяется. Тем, кто вырос в такой семье, часто бывает трудно доверять окружающим и строить близкие отношения». Меньшикова объясняет: такое происходит не только в «алкогольных» семьях. Причины могут быть разными: психическое расстройство одного из родственников, эмоциональная холодность родителей. Но последствия похожи. Ребенок может вырасти с постоянным чувством вины и стыда и думать, что он несет ответственность за настроение и состояние окружающих. А может — наоборот — стать импульсивным, потерять чувство контроля, испытывать сложности там, где нужны волевые усилия.

«Зачем стараться, — говорит Меньшикова, — ведь с детства ты привык, что лучше все равно не становится, что бы ты ни сделал. Кажется, что хорошо просто не может быть. Иногда человек может стремиться к лучшей жизни, добиваться чего-то, а потом неосознанно все разрушать — из-за ощущения, что он этого не заслуживает. Ведь с детства ты привык, что все хорошее продолжается недолго».

Другие трудности, с которыми может столкнуться человек из «алкогольной» семьи: низкая самооценка, поиск одобрения со стороны окружающих. «Если человек привык к постоянным эмоциональным колебаниям в детстве, он неосознанно может начать искать их и во взрослой жизни, — говорит Меньшикова. — Находить нестабильных друзей и партнеров, хаотичные отношения с которыми будут наполнены острыми, часто мучительными эмоциями. Кажется, что без этих "качелей" нет ни чувств, ни "настоящей" жизни».

Психолог объясняет: такие проблемы есть у многих людей. Но это вовсе не значит, что тот, кто вырос в «алкогольной» семье, всегда будет несчастен. И с самооценкой, и с чувством безопасности, и с доверием к миру можно работать. Главное — понять: если в семье есть человек с зависимостью, помощь нужна не только ему, но и всем, кто находится рядом.

## Любовь и отвращение

«Когда папа выпивал, в него как будто вселялся зверь, — вспоминает Анна Краснова (*имя героини изменено по ее просьбе*). — Он сам исчезал, а на его месте появлялось жуткое существо с узкими глазами. Дважды у него была белая горячка, и тогда он разговаривал с воздухом — ему мерещились родственники, которых не было рядом, он ругался с ними, выяснял отношения. Когда он пил, он становился злым и страшным, без остановки ругался матом — слова как будто лились наружу, и этот поток невозможно было остановить».

[Мальчик на ЛунеИстории детей, пропавших без вести, и их родителей![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2021/07/annie-spratt-7cme6wlgrdk-unsplash-scaled.jpg)](https://holod.media/2021/07/29/children/)

Красновой 40 лет, она выросла в небольшом городе на юге России в обеспеченной семье. Она рассказывает, что застолья и алкоголь были в доме с самого детства. И дед, и отец работали в МВД. Они говорили, что именно так — за рюмкой — «решаются вопросы». «Деда я видела редко, — вспоминает Анна. — Он был как персонаж из анекдотов. Говорил, что у него с собой всегда есть лекарство, которое нужно принимать». С этими словами он доставал из кармана термос со спиртом и отпивал из горлышка. При этом он даже не пьянел. Анна знала, что дед был человеком жестким и даже жестоким. Именно он настоял, чтобы его сын пошел служить в МВД.

«Вообще-то папа мечтал стать учителем истории, — говорит Анна. — Когда я была маленькой, мы ходили по окраинам города, он рассказывал мне, что происходило раньше в этих местах. Я всегда любила папу, а он — меня. Когда кажется, что родного человека будто подменили, это вызывает сложные эмоции. Ты любишь его, но в то же время испытываешь отвращение».

Со временем отец пил все больше. Он стал меньше читать, реже общался со старыми друзьями. Когда ему было около сорока, пришло время выходить в отставку. «Ты молод, а твоя карьера подходит к концу, — объясняет Анна. — Он тяжело это воспринял». В это время отец запил особенно сильно. Он кричал, слушал громкую музыку по ночам, дрался. А однажды, по словам Анны, запустил в маму топором и задел ее — у нее на руке до сих пор остался шрам. Вызывать милицию было бесполезно: отец показывал служебное удостоверение, и милиционеры из дежурной части сразу уезжали. Уже позже Анна спросила у матери: «Почему ты с ним тогда не развелась?». Та ответила: «Он бы все равно не оставил меня в покое». После каждого скандала родители мирились и садились выпивать уже вместе. «Мама придумала себе кредо: если она тоже будет пить, отцу меньше достанется», — говорит Анна.

В 18 лет она устроилась на работу и стала жить отдельно от родителей. Ей хотелось поскорее стать самостоятельной и построить свой жизненный сценарий, не похожий на родительский. «Я работала в редакции местного СМИ, и мы с коллегами выпивали по пятницам, — говорит она. — В основном пиво, но бывал и [муравьиный спирт](https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D1%83%D1%80%D0%B0%D0%B2%D1%8C%D0%B8%D0%BD%D1%8B%D0%B9%5F%D1%81%D0%BF%D0%B8%D1%80%D1%82?ref=holod.media). Мне казалось, я знаю, как использовать алкоголь "правильно" — для веселья. А папа использовал его "неправильно" — так, что становился злым и грустным».

![иллюстрация светлых моментов с матерью-алкоголичкой](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2020/08/compressed.jpg)

Тогда же она впервые вышла замуж. «Мне кажется, я сделала это, чтобы еще сильнее отделиться от родителей», — говорит она. Но получилось наоборот: она как будто вернулась в родительский дом. «У моего мужа тоже был отец с алкоголизмом, — рассказывает Анна. — Он просто целыми днями лежал дома, а жена приносила ему водку. И муж мой тоже пил страшно. Мне пришлось взять на себя роль "взрослой" и постоянно контролировать его». Ее планы и настроение зависели от того, придет ли муж домой трезвым. Однажды он сел за руль пьяным и разбил машину, которая принадлежала родителям Анны.

«Это было невозможно, я развелась с ним, — говорит Анна. — А потом вышла замуж за другого человека. Его отец тоже крепко пил. В семье была байка: будто однажды к ним пришли гости, а отец валялся пьяный. Его закатали в ковер и спрятали на балконе». Этот брак продлился 13 лет и со стороны казался идеальным: молодая пара, квартира, машина, двое детей. Но Анна вспоминает, что все это время «опускалась на самое дно». Ее муж любил приглашать гостей. Он говорил: «Надо купить на стол», ехал в гипермаркет Metro и покупал односолодового виски на 30 тысяч рублей по кредитной карте, чтобы выпить за один вечер.

[«Чувствуешь себя мразью»Вокалистка группы «Барто» Мария Любичева — об алкогольной зависимости![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2021/09/photo_2021-09-07_12-35-48.jpg)](https://holod.media/2021/09/07/lyubicheva/)

«Он как будто меня спаивал, — вспоминает она. — Постоянно говорил: "Давай с тобой выпьем". Это стало инструментом контроля: мы общались и выпивали с его друзьями, я перестала видеться с подругами, которые ему не нравились». Муж распоряжался деньгами, которые зарабатывала Анна. Однажды выяснилось, что он установил на ее компьютер [программу](https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B5%D0%B9%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B5%D1%80?ref=holod.media), которая позволяет ему видеть любой текст, который она набирает на клавиатуре.

«Я была подшофе постоянно, — говорит она. — Мне кажется, из-за алкоголя я пропустила много важных моментов в жизни детей». Когда дочери было три года, ее день рождения решили отметить на даче. Сама дочка уже была там вместе с бабушкой. Анна должна была привезти на праздник торт и подвезти гостей, которые ехали из города. «Перед этим я пила до четырех утра, — говорит она. — Мне было ужасно плохо. Я сделала над собой усилие, все купила, привезла. Но праздник прошел без меня. Дочка прибегала и говорила: "Мама, давай водить хоровод, давай задувать свечки"». Но Анне было не до хороводов — до вечера она пыталась справиться с похмельем, а с детьми занималась бабушка.

Постоянные пьянки, ссоры, похмелье — все это давило на Анну. Ни работа, ни дети не радовали, жизнь стала казаться бессмысленной. По совету подруги Анна решила обратиться к психотерапевту. Сначала на сессиях она обсуждала со специалистом вопросы, не связанные с ее мужем. Она рассказывала «о себе, о детях и родителях». Постепенно, прислушиваясь к себе во время сессий, она стала понимать: муж лишь контролирует ее и шпионит, а в остальном не играет значимой роли в ее жизни — нет ни эмоциональной близости, ни доверия.

Анна осознала, что больше не хочет зависеть от него эмоционально и продолжать с ним отношения. «Я увидела, что уже не связана с ним внутренне, и мне надо "отвязаться" от него внешне», — говорит она. Терапевт посоветовала копить силы и ждать подходящего момента, чтобы уйти. «Я тогда вышла на новую работу, и мне хватило денег, чтобы тайком снять квартиру, — говорит Анна. — Однажды я просто собрала вещи и уехала. Дети были на даче у мамы, мужа не было дома. Своего нового адреса я ему не оставила».

Примерно через полгода Анна бросила пить. «Был чей-то день рождения, я в очередной раз страшно напилась, — говорит она. — Три дня мне было плохо, я не могла даже встать с кровати. И тогда я поняла: мне все это осточертело». Уже через пару месяцев она заметила, что стала лучше спать. Исчезла постоянная тревога, чувство вины и провалы в памяти. Сейчас алкоголя в ее жизни нет уже четыре года. Иногда она может купить безалкогольного пива — хочется сделать несколько глотков в жару. «Дети не помнят, что я когда-то пила, — говорит она. — Я надеюсь, это не успело сильно отразиться на них».

Анна решила, что, когда дети подрастут, она не будет запрещать им пробовать алкоголь и наказывать за эксперименты. Но постарается объяснить, как алкоголь влияет на организм, как формируется зависимость и какие у нее могут быть последствия. Ее отец тоже перестал пить. Он узнал, что у него сахарный диабет, и сумел бросить — испугался за свое здоровье. Но прежним человеком он так и не стал — от него, говорит Анна, «осталась только искорка».

## Я же не валяюсь под забором

Если у одного человека в семье есть алкогольная зависимость, его родные оказываются в зоне риска — рано или поздно у них могут возникнуть похожие проблемы. «Часто люди пьют, потому что не справляются со стрессом, — объясняет клинический психолог Александра Меньшикова. — Они не знают других способов регулировать свои эмоции и работать с ними. Алкоголь угнетает нервную систему, притупляет мысли и эмоции. Кажется, что становится легче и проблемы на время отступили». Если ребенок видел, как родители используют спиртное, чтобы «расслабиться», он может неосознанно перенять это поведение. К тому же, такой способ «сбросить напряжение» поощряется в обществе — часто люди с гордостью рассказывают о подвигах, которые они совершили в состоянии опьянения. «Проблему отрицают, — говорит Меньшикова. — Люди говорят: "Я же не валяюсь под забором. Значит, я не алкоголик". Зависимость появляется незаметно: все начинается с того, что для человека становится привычным каждые выходные "отдыхать" в баре за бокалом вина или кружкой пива. Мало кто понимает, что алкогольная зависимость — это расстройство психики, и тут нужна профессиональная помощь».

![Иллюстрация бутылки с алкогольным напитком](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2020/10/bezymyanyraaaanyj.jpg)

Но стресс и пример родителей — не единственные факторы риска. У некоторых людей может быть генетическая предрасположенность к зависимостям. «У людей с такой предрасположенностью есть особенности в работе мозга — в областях, которые отвечают за удовольствие, стресс и самоконтроль, — говорит Меньшикова. — Система вознаграждения мозга особенно сильно реагирует на искусственные стимуляторы: алкоголь или наркотики. А когда они исчезают, запускается мощная реакция стресса. При этом префронтальная кора может работать слабее, из-за этого не получается контролировать импульсы».

Именно поэтому некоторым людям бывает особенно тяжело избавиться от зависимостей: бросив пить, они тут же могут начать курить, переедать или играть в азартные игры. В других случаях неумение справляться со стрессом и расслабляться, невозможность испытывать удовольствие и радость без алкоголя или скука толкает людей на очередной срыв. Иногда им может казаться, что склонность к аддикциям непобедима. «Но это не так, — говорит Меньшикова. — Самый трудный шаг — перестать отрицать проблему, осознать ее и решиться на перемены. Я видела, как клиенты меняют свою жизнь: перестают пить, заводят семьи, строят головокружительную карьеру. Человек с зависимостью не обречен, но нужно проделать большую внутреннюю работу и перестроить всю свою жизнь».

## Свинячий кайф

«Мои дедушка и бабушка были походниками, — рассказывает Яна Жукова. — У меня остались их альбомы и дневники. Я читаю записи. 1968-й год — им с друзьями по 30-35 лет, они на привале. Алкоголя у них нет. А уже через несколько лет в записях появляется водка, и с тех пор она присутствует постоянно — бабушка пишет, как они с друзьями "отметили" и "выпили"».

Яна — журналист и редактор, ей 44 года. Она выросла в Москве, ее родители, как она говорит, были людьми «интеллигентными, с высшим образованием». Выпивали по праздникам — накрывали стол с вином и шампанским. В конце 1980-х отец ездил в длительные командировки в Чернобыль, и каждый его приезд отмечали. Но, как говорит Яна, «никаких запоев не было». Уже потом, когда она была подростком, начала часто выпивать ее мама, а параллельно с ней и сама Яна.

«Мне 13 лет, — вспоминает она. — Пионерский лагерь "Зеленый шум", новогодняя ночь. Мы спрятались в туалете, и я пью одеколон "Розовая вода" из жестяной чашки с бабочкой». Как раз в это время родители разводились, вспоминает Жукова. Мама влюбилась в художника и стала жить с ним. «Это была богемная история, — говорит Яна. — Именно тогда мама стала много пить».

Позже в жизни Яны появились наркотики — они понравились ей больше, чем спиртное. Казалось, она существует в «чистой измененной реальности». «Я оставалась ночевать у мамы и Юры — ее нового мужа, — рассказывает Жукова. — По утрам они пили водку, прямо за завтраком, с яичницей. Я говорила: "Мама, водка — это свинячий кайф". А по ночам я ходила в клубы и употребляла вещества». Яна вспоминает: они с мамой как будто оказались в разных вселенных. Мама все больше пила, у нее начались проблемы с печенью. Яна почти не выходила из наркотического опьянения. «Тусуешься в выходные, потом день-два отходняк, — говорит она. — Пару дней ты трезвая, а дальше снова идешь в клуб. Как-то я две недели провела в состоянии искаженного сознания. И тогда что-то случилось, какое-то помешательство. Казалось, что я раздвоилась. Как будто образовалось новое существо. Я — отличница и хорошая дочка — отошла на второй план. А эта новая Яна меня заменила. Это было похоже на шизофрению, мне было страшно и тяжело».

[Хоть какое-то ощущение похуяКак война приводит российских эмигрантов к наркотикам и алкоголю — и как они борются с зависимостями![](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2022/10/zwei.jpg)](https://holod.media/2022/10/15/drugs-for-emigrants/)

Яна видела: маме становится все хуже. Однажды, когда она приехала в гости, мать встретила ее на автобусной остановке, а по пути домой заблудилась. «Будний день, на улице светло, — вспоминает Жукова. — А она пьяна и не ориентируется в пространстве». Матери Яны было 44, когда она умерла от цирроза печени. «Я приехала разобрать ее одежду после смерти, — говорит Яна. — Открыла шкаф, и с полок на меня посыпались бутылки из-под водки. Юра не знал о них — в последние годы даже он не представлял, сколько она пьет». В последний год мать Яны не работала и много времени проводила дома — возможно, она выпивала в одиночестве, пока никто не видел.

Яна помнила «маму из детства»: «Она была очень красивой и как будто окутывала любовью». В последние годы это словно была другая женщина — потерявшая связь с реальностью. «Я хотела, чтобы у меня осталась о ней светлая память, — говорит Яна. — Но вместо этого была чернота. И эта чернота как будто стала частью меня, как черная дыра внутри». Но в тот момент Яна не думала об этом. Она говорит, что «жила, тусовалась» и употребляла все больше наркотиков, чтобы хоть ненадолго испытать «концентрированное счастье».

«Ты как будто вечно раскачиваешься, — говорит она. — Сначала наступает опьянение, ты высоко поднимаешься, а потом падаешь — начинается отходняк. Погружаешься в чувство вины, самобичевания. И в этом мучении тоже есть свой кайф. А потом все снова. Ты не можешь остановиться, подъемы дарят все меньше радости. Появляется усталость. В 23 года я чувствовала, что мне очень скучно жить. Казалось, я знаю, что будет дальше, все предопределено».

Мать Яны умерла в 1998 году. В 1999-м, когда девушке было 22 года, она поехала в командировку в Томск — журнал «Птюч» проводил очередные «Птюч-гастроли» с вечеринкой и полетом на воздушном шаре, Яна должна была писать репортаж. Во время полета шар [зацепился](https://www.kommersant.ru/doc/225924?ref=holod.media) за провода высоковольтной линии; корзина с непогашенной горелкой упала на землю. Внутри было шесть человек, одна из промоутеров погибла. «Я лежала, у меня было все переломано. Но шар продолжал гореть, и я на руках отползла в сторону. Это меня спасло», — рассказывает Яна. Этот случай стал для нее символическим. «Я много раз была на краю, — объясняет она. — Но каждый раз успевала отползти в сторону».

Оказавшись так близко к смерти, Яна не бросила пить алкоголь и курить. «Я делала это даже в Сибири, лежа на больничной койке», — говорит она. В 23 года Яна встала на ноги после долгой реабилитации и сразу вернулась к клубной жизни. «Теперь были не только наркотики, но и алкоголь, — говорит она. — В 30 лет я не помнила, чем кончались вечеринки, а потом меня по полдня выворачивало». Она чувствовала: пора завязывать. В 2009 году, на очередной вечеринке, она стояла с бокалом в руке и смотрела на гостей. Это был день рождения ее знакомого, но до именинника никому не было дела — гости «метались по пространству, как волки» и ждали, когда «какой-то Вован» привезет наркотики. Тогда Яна решила, что больше так жить не хочет. Она тут же рассказала старой подруге, что решила завязать с наркотиками. Та возмутилась: как можно отказаться от красивой и веселой жизни? Но Яна была уверена, что поступает правильно.

![Иллюстрация побега от зависимости](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2020/08/2_compressed-2.jpg)

Она увлеклась духовными практиками и нетрадиционной медициной, стала заниматься медитациями и завела паблик «Свобода vs зависимость» для тех, кто борется с аддикциями. Сейчас Яне 44 года. «Я стала высыпаться, хорошо себя чувствовать, — говорит она. — Раньше, чтобы написать хороший текст, мне нужно было покурить травы или выпить, без этого никак. Теперь я могу это без стимуляторов». Яна объясняет, что долгое время училась принимать и слышать себя. Постепенно она осознала, что мир не делится на черное и белое и что нет «хорошей» и «плохой» Яны, которая когда-то ее подменила. Есть только чувства и желания, которые она долгое время боялась проживать и принимать в себе. «Я поняла, что я — разная, — говорит она. — И не делю себя на двух разных людей».

Яна долгое время продолжала общаться с Юрой — маминым мужем. Он больше 20 лет был одинок — «хранил память» о возлюбленной. Все это время он продолжал пить. Когда врачи диагностировали у него цирроз печени, он рассказал об этом с гордостью. «Как будто радовался, что у него диагноз, как у мамы», — говорит Яна. Ей становилось все труднее с ним общаться — они снова оказались в разных вселенных. Яна решила «отойти в сторону» и в последние годы только поздравляла его с праздниками. «Юра говорил: "Скорее бы все закончилось", — вспоминает Жукова. — Его не стало в январе 2020-го. Казалось, он всю жизнь таскал на себе тяжесть, оставшуюся после смерти мамы. И я тоже ее таскала».

## «Часто такое случается с людьми добрыми»

«Исследования [показывают](https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC5115643/?ref=holod.media): по мере того, как у одного человека развивается зависимость, в поведении его родных и близких тоже происходят характерные изменения, — говорит психиатр-нарколог, соавтор программы SoberOne Марат Агинян. — Человек становится все больше зависим от алкоголя, а его партнер или близкий — от этого зависимого человека и его состояний». Те, кого называют «созависимыми», как будто перестают жить собственной жизнью. Все их внимание сконцентрировано на «больном»: в каком он настроении, пил он сегодня или нет? А вдруг он обманывает? «Такое бывает не только при алкогольной зависимости, — объясняет Агинян. — Но и при психических расстройствах, и при некоторых особенностях характера».

Если человек годами пытается «помочь» своему близкому и «вытащить» его, он начинает испытывать постоянное беспокойство. Ему кажется, что он может повлиять на ситуацию: подобрать правильные слова, чтобы не расстроить любимого человека и не «спровоцировать» его на очередной срыв. «Правильно» поддержать его. Но это не работает. Зависимый снова срывается, а его партнер или родственник винит во всем себя, ищет новые стратегии коммуникации. Постепенно человек в таких отношениях может утратить связь с самим собой, перестать обращать внимание на собственные эмоции и желания. Он привыкает тщательно подбирать слова и продумывать сложные схемы, чтобы выстроить общение с зависимым, перестает напрямую говорить о своих мыслях и чувствах.

Впервые на этот феномен обратили внимание в 1930-е годы в США. Биржевой маклер Билл Уилсон после долгих лет запоев и мучений бросил пить и вместе с товарищами основал сообщество Анонимных алкоголиков. Группа собиралась регулярно: люди с аддикцией поддерживали друг друга, делились опытом. Многие из них, как и Уилсон, бросали пить.

Жена Билла Уилсона — Лоис — заметила, что, хотя ее супруг перестал уходить в запои, счастлива она не стала. За те годы, что он пил, она привыкла к постоянным колебаниям: Билл обещал завязать, у нее появлялась надежда и радость. Он срывался, она снова огорчалась. «Спасение» Билла стало для нее смыслом жизни, а собственные цели отошли на второй план, и теперь она мучилась. Оказалось, что и другие жены участников группы АА переживают похожие сложности. Тогда они стали создавать собственные группы самопомощи и поддерживать друг друга.

В 1970-е годы в некоторых реабилитационных клиниках США стали использовать термин «созависимость», а в 1990-е годы психиатр Тиммен Чермак предложил рассматривать это состояние как отдельное расстройство и включить в справочник DSM. Но ему не удалось убедить комиссию: критерии для определения созависимости были недостаточно четкими.

Как объясняет Агинян, сегодня не все эксперты признают термин «созависимость». Концепция «созависимости» как бы предполагает, что человек «болен», будто бы он нуждается в небезопасном и нестабильном партнерстве из-за своей «созависимости». Кто-то может даже подумать, что это доставляет ему удовольствие. Но это совсем не так. «Лично я думаю, что этот термин стигматизирует, — говорит психиатр. — Мне ближе [концепция привязанности](https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F%5F%D0%BF%D1%80%D0%B8%D0%B2%D1%8F%D0%B7%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8?ref=holod.media) Джона Боулби. Привязанность может быть безопасной и небезопасной. И часто люди, чьей привязанности что-то угрожает, могут "включать" определенные поведенческие стратегии. Это естественно. Часто такое случается с людьми добрыми, сострадающими, которые не могут пройти мимо чужого горя. Не уверен, что это можно рассматривать как расстройство».

И тем не менее, благодаря исследованиям Тиммена Чермака, стало очевидно: людям, которые живут с зависимым, тоже нужна помощь и поддержка. «Если вы оказались в такой ситуации, вам в первую очередь надо понять: вы не способны контролировать жизнь и психику другого человека, — говорит Агинян. — И пока вы пытаетесь это делать, он точно не изменится. Нужно научиться заботиться о себе и выстраивать личные границы. Говорить "нет", искать поддержки у друзей и в группах самопомощи».

## Никто не превращается в чудовище специально

«В детстве я любила маму, — говорит художница Екатерина Миншарапова. — Она уходила встречаться с друзьями, а я хотела, чтобы она осталась дома. Потом, когда я выросла, я, наоборот, мечтала, чтобы она подольше не возвращалась. И иногда, действительно, ее не было несколько дней».

Екатерина вспоминает: мама была женщиной строгой, немного отстраненной. Она редко выражала эмоции. «Вечером она заходила ко мне, — рассказывает Миншарапова. — Я притворялась, что сплю, и она меня целовала. Это было единственное проявление нежности, которое она могла себе позволить». При этом мать была ответственной и трудолюбивой. Но все менялось, когда она выпивала. «Я приходила домой и видела бутылку "Охоты крепкой", — говорит Екатерина. — И сразу чувствовала разочарование. Я знала, что одной бутылкой не обойдется». Опьянев, мать становилась агрессивной, грозилась всех убить, запиралась в ванной и кричала, что вскроет себе вены. Миншарапова вспоминает, что «у нее становился безумный взгляд и закатывались глаза».

«Было странное чувство раздвоенности, — говорит Екатерина, — несовместимости двух образов: трезвой мамы и пьяной. Это было мучительное ощущение». Сначала мама пила вне дома. Потом стала делать это в квартире: к ней часто приходили «неприятные люди». «Я боялась их, — рассказывает Миншарапова. — Какой-то мужчина мог зайти в ванную, пока я мылась. Прибегала бабушка и выгоняла его».

Однажды маму принесли домой какие-то люди — она была голая, грязная и не могла вразумительно объяснить, что произошло. «По обрывкам разговоров я поняла, что ее много раз насиловали, — говорит Екатерина. — В том числе и мужчины, которые приходили к нам домой». Наутро мать осматривала свои синяки и ссадины и не понимала, откуда они взялись. Ей рассказывали, что накануне она была пьяна и вела себя неадекватно, но она все отрицала.

«Иногда, когда мама была пьяна, она звала меня к себе в комнату, — рассказывает Миншарапова. — Просила лечь рядом с ней, говорила, как она меня любит. Ужасно пахло перегаром, все это было мне отвратительно. Я как будто мысленно сжималась и исчезала из собственного тела».

Много раз мать засыпала с непотушенным окурком — приходилось постоянно следить за ней. На диванах и коврах были прожженные дыры. В 16 лет Екатерина переехала к другой бабушке, по папиной линии. «Помню, как я уходила из дома, — говорит она. — В коридоре было темно, все завалено хламом. На кухне тараканы буквально падают с потолка. В половине квартиры не горит свет, а по комнатам бегают крысы, и слышен их визг». Уже после ее отъезда мать снова заснула с сигаретой — на этот раз ее никто не успел убрать. Она погибла, отравившись угарным газом. «Бабушка после смерти мамы не прожила долго, — рассказывает Екатерина. — Они постоянно ссорились, но как будто не могли друг без друга».

Уйдя из дома, она постаралась забыть все, что происходило до того. Но, становясь старше, Екатерина стала иногда узнавать в себе маму. «Я редко пила, — говорит она. — Но если начинала, не могла остановиться вовремя. Впадала в неадекватное состояние, а потом были провалы в памяти». В компаниях она вела себя замкнуто. Она говорит, что у нее не получалось подружиться со «свободными и расслабленными» людьми — казалось, что они из другого мира и никогда ее не поймут.

![Иллюстрация избавления от алкогольной зависимости](https://storage.ghost.io/c/dd/26/dd2677a6-3a80-4373-accf-ef7b2aa06114/content/images/holod-media/wp-content/uploads/2020/08/3_compressed.jpg)

Екатерине 31 год. В августе 2016 года, когда ей было 27, Екатерина пришла в группу ВДА — «Взрослые дети алкоголиков». Это сообщество, построенное по системе «12 шагов» — так же, как и «Анонимные алкоголики». Девушка говорит, что пришла на собрание «просто за компанию» с другом. Она слушала, как люди рассказывают свои истории: в них были алкоголь, насилие, пренебрежение. Екатерина с детства привыкла, что никому нельзя рассказывать о том, что происходит дома, но в этой группе осознала, что историями можно делиться. «Я всегда чувствовала себя одинокой и непонятой, — говорит она. — А теперь поняла, что есть и другие люди с похожим опытом».

Она начала выполнять «шаги». Первым делом нужно было признать — то, что запомнилось ей в детстве, действительно происходило. Эти события повлияли на нее, и она никак не может вернуться в прошлое и изменить их. «Дисфункциональные семьи бывают разными, — объясняет Екатерина. — Где-то родители пьют, а где-то — эмоционально холодны. Одни семьи живут богато, другие — бедно. Но увидеть и признать проблему — для всех одинаково сложно».

Трудно было научиться доверию. «Многие из нас привыкли ничего не рассказывать, никому не доверять и ничего не чувствовать,— рассказывает Миншарапова. — Теперь, в группе, мы постепенно начали это делать. Казалось, как будто в нас годами копился гной. И теперь он наконец стал выходить». Параллельно с «шагами» Екатерина стала заниматься с психологом. Теперь, думая о матери, она все чаще спрашивала себя, почему с ней все это случилось. Миншарапова не была знакома со своим дедом, но знала, что он тоже сильно выпивал. «Ты смотришь на ситуацию шире, — говорит она. — Понимаешь, почему человек таким стал. Никто ведь не превращается в чудовище специально». Раньше она испытывала по отношению к к матери только злость. Теперь появилась грусть — от того, что ее жизнь так сложилась, что она мучилась от страшной зависимости и не смогла справиться. «Я ее простила, — говорит Миншарапова. — И теперь мне уже не больно».

И все-таки, несмотря на улучшения, Екатерина осознает, что детство оставило в ее жизни серьезный отпечаток. «Механизмы психики, выработанные в детстве, отравляют настоящее, — говорит она. — Часть меня не верит, что у меня могут быть здоровые, гармоничные, счастливые отношения». Она признается: в ее жизни были случаи, когда она неосознанно «все портила» в отношениях с людьми. «Рана, полученная в детстве, — надлом и потерянное доверие к родителям — оставили глубокую боль, над которой приходится работать ежедневно», — говорит она. Екатерина знает: начать жизнь с чистого листа невозможно. Но можно научиться жить со своими травмами так, чтобы они не разрушали ее жизнь в настоящем — хотя для этого и нужно прикладывать много усилий.

В 2016 году Екатерина полностью отказалась от алкоголя. Сейчас она замужем, и ее супруг тоже не употребляет спиртное. Она говорит, что «счастлива быть в полной трезвости». Екатерина занимается йогой, медитациями, пишет портреты на заказ. Осенью 2019 года она закончила проходить «шаги», а еще получила дополнительное психологическое образование. «Я хочу помочь другим, — говорит Екатерина. — Тем, кто тоже прошел через такую боль. Хочется показать им, что из замкнутого круга можно выйти».